Об этих развалинах ходили странные слухи. Настолько странные, что местные опасались ходить к ним даже при свете дня, а уж ночью…
Но ночью и не требовалось.
Узнав, что Денис все-таки хочет сходить посмотреть на остатки барского дома, Белка вызвалась с ним:
– Только взрослым не говори. не пустят. Да и вообще, помалкивай. Ты понял?
Она говорила это с таким серьезным лицом, что денис неожиданно для самого себя кивнул. и честно сдержал обещание. И на седующий день даже соврал своим, сказав, что пойдет на речку. И даже честно прошел по тропинке до мостков.
Белка уже была там.
– Что так долго? Неужто испугался? – и, не суша ответа, сунула ему в руки накрытую вышитым полотенцем корзинку. – Вот, держи.
– Это зачем? – удивился Денис, но Белка уже не слушала. она почти что вприпрыжку торопилась к дальнему холму.
Заросли на его вершине оказались разросшейся акацией. Невысокие, покрытые белыми и желтыми гроздями кусты благоухали. Белка ловко вклинилась между ними, поманила за собой и вывела Дениса к полуразрушенной стене.
Красные кирпичи неровной формы образовывали арку, Денис не сразу понял, что это когда-то было окном.
— Ты чего? — позвала его вошедшая внутрь Белка. — Давай скорее!
Пол внутри оказался каменным. И сквозь хорошо подогнанные плиты не пробивалась ни одна травинка. Даже акация словно держалась в стороне от развалин, образуя вокруг заросли.
— Как в сказке про Спящую Красавицу.
Сказал — и сам удивился. Он не любил детские истории и не вспоминал те, что когда-то читала мама.
— Ты поосторожнее, — поморщилась Белка. — Сказка — ложь, да в ней намек, добру молодцу урок!
Высказав недовольство, она прямо на камнях расстелила полотенце,, выложила на него хлеб, поставила солонку, глиняную чашку с гречневой кашей. Рядом пристроила деревянную ложку, простую, без росписи.
— Не побрезгуйте! — поклонилась.
– Зачем это? – удивился Денис.
– Принято тут так. ну, обычай. традиция, – быстро, словно стесняясь, пробормотала белка и заторопилась прочь.
Денис удивленно проводил её взглядом.
— Чего встал? — она на миг придержала шаг. — Идем! — и потащила его за собой.
Вскоре она уже хлопотала под единственной в округе рябиной. На вкопанной у ствола лавочке разложила большую салфетку, достала из корзинки несколько вареных яиц, черный хлеб, порезанную аккуратными кусочками сырокопченую колбасу. Рядом поставила блестящий термос:
— Поснидаем чем Бог послал, – сказала, явно кого-то передразнивая.
И, прежде чем приступить к трапезе, истово перекрестилась. Денис удержался, хотя рука сама тянулась ко лбу. Белка всмотрелась в выпавшую из-за ворота монетку:
— Я думала, крест там у тебя. А прикольная!
Денис хотел ответить. что не верит во всякую чертовщину, но окружающее поплыло. Подернулось дымкой. И в трепещущем мареве другой, смутно знакомый голос, прошептал:
— Нехристь… Плохо!
Туман то густел, то рассеивался, но рассмотреть говорящего не получалось. То ли Белка, то ли бабушка,, а, может, мама? Мысли стали тягучими, как сгущенка. Текли неторопливо, окутывали мягко, заставляя потерять связь с реальностью.
В чувство привела оплеуха.
— Денис! Денис! — щеки запылали от шлепков.
Денис открыл глаза. Он полусидел, привалившись спиной к стволу рябины. Рядом хлопотала Белка. Непривычно тихая, испуганная. Бледная.
— Эй, — прошептал Денис. — А где твои веснушки?
Тонкие девичьи руки взметнулись к щекам, но через мгновение в глазах расплавленным золотом вспыхнула обида:
— Дурак!
Воцарилась глухая тишина.
Где-то над головами заливался жаворонок, под ногами надрывались кузнечики. А люди молчали, и оттого все вокруг казалось нереальным. Белке, видимо тоже было неловко.. Она торопливо, словно боясь создавать лишний шум, прошептала:
— Ты ведь увидел что-то, да? Как тогда домового?
Денис помотал головой. Не признаваться же в галлюцинациях!
— Ничего я не видел. Просто голова закружилась.
— А, тогда ладно, — как-то сразу поверила ему Белка. — А то тут бывает.
— Что? — спросил Денис, изо всех сил стараясь не выдать заинтересованность.
— Разное. Кто-то голоса слышит, кто-то людей видит. Призраков. А то и саму хозяйку имения! Бродит несчастная по развалинам, и где пройдет, там огонь занимается! Не веришь? Так иди, сам посмотри!
— Да верю я, верю! — спорить не хотелось, тем более с Белкой. А она уже вскочила на ноги:
— Пойдем, что покажу!
Дениса пошатывало, но девчонка оказалась неожиданно сильной: подставила плечо, помогла добраться до развалин. Но повела не к окну-входу, а туда, где стена почти рассыпалась. Кирпичи лежали кучей, но никто их не трогал, хотя целых было много.
— Неужели не пригодились? Сарай построить или крыльцо… они же крепкие!
Денис наклонился, поднял один. Белка тут же выхватила, перевернула и снова сунула в руки:
— Видишь?
Красным кирпич был только с одной стороны. С другой в него намертво въелось что-то черное, похожее на плесень. Только не плесень это была.
— Копоть. Больше ста лет прошло, а она не исчезла. Говорят, к тому, кто забрал отсюда хоть один камешек, приходят призраки барина и его жены. После этого случается пожар…
Денис разжал пальцы, и кирпич упал обратно. По спине пробежал холодок, появилось ощущение пристального взгляда. Чуждого. Жуткого.
Но никого не было, напрасно Денис осматривал ближайшие кусты. Даже на цыпочки приподнялся, чтобы лучше видеть. Да так и застыл, не веря глазам.
— Ты чего? — всполошилась Белка. — Тебе плохо?
И тоже замерла, поняв, куда показывает Денис.
На камнях белела салфетка. Только хлеба и соли на ней не было. Лишь сиротливо краснела глиняными боками пустая плошка.
— Может, зверь? — несмело спросила Белка.
И это после того как она чуть ли не с пеной у рта доказывала, что здесь орудует нечистая сила! Стало смешно. Совсем чуть-чуть, потому что чувство слежки вернулось. Белка пошла было к миске, но Денис схватил её за руку:
— Звери ложками не пользуются.
И показал на лежащую на земле ложку с прилипшими крупинками гречки.
— Не трогай! Слушай, пойдем отсюда, а? – Жалобно спросила белка и вдруг вздрогнула: – Ой!
Денис одним прыжком оказался рядом, готовый драться хоть с самим барином.
Но это была лежащая на боку солонка. Белые кристаллы рассыпались по серому камню, напоминая снежную крупу.
— Не ходи! — Белка вцепилась в руку Дениса , который собрался обшарить развалины. — Это не зверь… и не человек.
Она снова побледнела, еще сильнее, чем раньше. Теперь веснушки исчезли на самом деле, лицо словно выцвело, и это испугало Дениса больше собственного обморока.
— Тебе плохо?
Белка замотала головой и забормотала:
— Тут… тут… что-то страшное. Неужели не чувствуешь? И соль…
Денис ничего не понимал. Белка походила на бесноватых, которых иногда показывали по телевизору. А может, в неё кто-то вселился? И он стал вспоминать, что обычно в таких случаях делают: попа рядом не было, предстояло справляться самостоятельно. Для начала — не спорить. Правда, так советуют успокаивать сумасшедших, но, наверное, и для бесноватых подойдет?
— Да, соль рассыпалась. Знаю, что плохая примета. А мы её… — он наклонился, чтобы взять щепотку и бросить через левое плечо — так всегда делала мама.
Белка содрогнулась, схватила за руку. К небу взвился тонкий, воющий крик:
— Не трогай!
Взвился и лопнул, как перетянутая струна на гитаре. Но эхо не дало ему смолкнуть, подхватило, закружило внутри несуществующих каменных стен, швырнуло прочь. Невесть откуда появились вспугнутые им вороны, поднялись в небо широкой воронкой, и в мире остался только один звук: суматошное карканье.
А потом все исчезло. И воронье, и эхо, и давно забытый жаворонок. Даже кузнечики перестали стрекотать. Наступила тягучая, жуткая в своей неподвижности тишина. Белка не плакала, не всхлипывала, только дрожала. Сейчас она, как никогда, напоминала маленького, испуганного зверька.
Денис сам не понял, как притянул её к себе, обхватил двумя руками, прижал, защищая от неведомой напасти. И с тоской посмотрел в выцветшее небо. Что делать дальше, он не знал.
Неожиданный крик петуха разорвал пространство.
Откуда здесь взялся петух?
Денису было все равно. Главное, что он спугнул наваждение.
Тишина взорвалась ветром в листьях, отчаянным стрекотом кузнечиков, песней жаворонка в стремительно синеющем небе.
Белка тоже ожила. Веснушки вернулись на задорно вздернутый нос, но тут же снова исчезли под густым румянцем: девочка сообразила, что обнимается с парнем.
— Пусти!
Денис нехотя разомкнул руки. И увидел Белку словно другими глазами. Он больше не замечал ни острых коленок, ни нескладной подростковой фигуры. Перед ним стояла красивая девушка. Ну и что, что младше него? Все равно… Денис почувствовал, как пылает его собственное лицо.
И пока они шли к дому, думал, не сильно ли огорчится бабушка, если он вечером срежет с куста все её белые розы? Потому что огорчать бабушку было чревато – она знала, где в округе растет самая жгучая крапива, и не жалела её на непутевого внука.
**********************************************************************************