Баю-баюшки-баю, не ложися на краю.
Придет дева изо льда, а во лбу горит звезда,
И Умато унесет в даль, там где ручей течет.
Ой, журчит-журчит вода, выливаясь из-под льда,
А ручей тот под горой, под пещерой ледяной.
Бела дева изо льда, фея горного ручья
Обнимает мою дочу долгой темной зимней ночью.
Спи, Умато, засыпай, баю-баю-баю-бай…
Глазки маленькой Умáто закрылись и она мирно засопела. Во сне прекрасная женщина звала ее к себе, а когда девочка подбегала к ней, та радостно обнимала ее и целовала. Как мама.
***
Светлое небо, такое высокое.
Теплое солнце, такое далекое.
Горы, дороги: родной сердцу край -
Спрятанный в горной долине наш рай
Короткое, но теплое горное лето подходит к концу. Щедрое предосеннее солнце светит дни напролет, ни на минуту не скрываясь за белыми прозрачными облаками, уже собирающимися на небе. Те же словно ждут чьего-то веления, когда можно будет налиться влагой, потемнеть и закрыть собой солнце. Тогда сразу станет холодно, задует ветер и постоянные дожди размоют землю и заставят заболеть и зачахнуть все травы, цветы и редкие кустарники. Когда их зелень окончательно пожухнет, дожди прекратятся и опять выглянет солнце. Но оно уже будет низко над горизонтом, и лучи его осветят холодную землю, но не согреют. Начнутся снегопады, и через несколько дней все вокруг укроет белая пуховая перина. Привычная картина для глаз маленького народа, живущего в предгорье.
А пока лето. По горной дороге идут старик с корзиной желтых ягод и юная горянка с вязанкой сухого кустарника за спиной. Разгоряченная походом в горы румяная девочка с черными бусинками глаз теребит старика:
- Дедушка, дедушка, ты скажи мне, когда я увижу ее? – дед как всегда раззадорил внучку рассказами о доброй Ледяной Богине, хранительнице их народа, живущей в горном ручье. Умато приходила в волнение, когда слушала о прекрасной деве, заставляющей зиму, хозяйку этих мест, уходить на несколько месяцев, чтобы теплое лето успело одарить всех своими подарками.
- Что, правда, хочешь? – морщинистое лицо растягивается в лучезарной улыбке. - А что ж ты принесешь ей, бельчонок? Ведь к богине с пустыми руками не ходят. – Хитрые глаза смеются.
«Зачем богине приносить что-то? У нее все и так есть. Я просто хочу ее увидеть и с ней подружиться. Она красивая, она положит свою прохладную ладонь мне на голову, а я встану на колени перед ней…» - каждый раз, когда Умато думает об этом, ее охватывает чувство благоговения и она не может представить, что будет дальше.
***
Одна ты меня понимаешь,
Даришь улыбку свою.
Как мало для счастья надо -
Лишь руку сжимать твою…
Парень и девушка сидят на пригорке, у входа в небольшую охотничью юрту, и греются под лучами выглянувшего из белых облаков солнца. Они даже сняли свои дубленые шубы, так тепло.
- Умато, а поехали на гору, постреляем птиц.
- Нет, Тóума, не хочу.
Стройный Тоума сверкает глазами и в упор смотрит на смуглокожую Умато, а той все как с гуся вода – иди, парень, своей дорогой, мне все это скучно.
Смуглянка потягивается, и ее талия становится такой тонкой, что Тоума чуть не бросается вперед, чтобы поддержать девушку, которая, кажется, того и гляди переломится.
- Ну поехали завтра тогда, - влюбленный юноша не собирается отступать. – А хочешь, к Ледяной богине отправимся?
Умато настороженно смотрит на парня, но тот не шутит.
- Да ты в своем уме? После двадцати месяцев зимы мы еще на подступах к ее горе околеем.
- Не околеем, Умато, у меня есть одна задумка. Юноша щурится – вышедшее из-за туч солнце слепит, но он все равно продолжает глядеть девушке прямо в глаза, дерзко, призывно и… покорно. Умато знает, что этот Тоума... да он раб ее! – если позовет, приползет и ночью. А, ну что с ним поделаешь, прицепился.
- Не поеду, Тоума, - резко бросает девушка. – К Богине с тобой не поеду!
- А что ж, одна собираешься? Но одна ты не доберешься! – начинает волноваться парень.
- Не твоего ума дело!
***
Свет есть только в Небесах.
На Земле так много боли:
Смерть, разлука, боль и страх,
А в мечтах - вольная воля…
Уже второй год, как весна не приходит. Она заглядывает в селение, светит солнце, снег подтаивает, но не тает. Трава не может вырасти, ягод вызревает очень мало, молока у оставшихся самок яка совсем не осталось, а новые телята не рождаются. Одна дичь – всё, чем живут люди.
- Надо идти к Ледяной богине, - не хочется старому Дрóнге произносить эти слова, но приходится. Племя теряет надежду. Люди оголодали, замерзли и находятся на грани безумия. Теперь каждый вечер все собираются перед юртой старейшины и устраивают ритуальный танец для удовлетворения Ледяной богини, повелительницы их народа. Костер горит, барабаны бьют, цимбалы звенят, мужчины и женщины танцуют, а старики и дети протяжно поют в такт танцу. Но богиня, наверное, не слышит и не видит их усилий. А может, решила заморозить насмерть за какую-нибудь провинность, да вот как бы понять, за что…
- Надо, Старец, да кто пойдет-то? Это ж на верную смерть. Да и дойти до нее поди не сможет никто. Вот Умато все рвется к ней, но не получится у нее ничего. Девчонка, молодая, одна не дойдет.
- Ясно, что не дойдет. Да если мы и позволим ей пойти, что другие скажут? Послали почти ребенка на встречу со смертью. Как нашим мужчинам после этого в глаза женам и детям смотреть? Нет, идти должны мужчины. И сегодня мы решим, кто. Богиня сама их выберет.
***
Наша жизнь волшебство и тайна,
Мы подвластны Богини воле
И пришли на это собранье,
Где Она нам назначит роли…
Вечером, после захода солнца все собираются перед юртой старейшины, но когда ставший привычным сакральный танец исполнен, никто не расходится - ждут, что будет дальше.
- Ритуальный напиток… напиток… иток, - шелестит вокруг. Взгляд каждого сосредоточен на медном кувшине-хуме с длинным узким горлом в руках у Старца. Из горлышка идет красноватый пар.
Все собравшиеся в приподнятом настроении, разгоряченные совместным танцем и пением. Дронге выступает вперед, оглядывает внимательным взглядом людей перед собой и выбрасывает вперед руку, призывая к тишине:
- Сейчас каждый взрослый мужчина выпьет глоток напитка пророческих сновидений из этого хума. Потом все мы опять будем танцевать для богини, до самой ночи. А с утра соберемся, чтобы узнать, кого она хочет видеть у себя. Во сне она придет к тем, кого выбрала, и пригласит к себе, - помолчав, Дронге прибавляет. - И не пытайтесь обмануть меня, я – слуга богини, по ее воле я стал старейшиной, поэтому она не станет скрывать от меня имена избранных.
- Выбрала… избранные… - все заворожено смотрят на сосуд, который Старец, отпив первый глоток, пускает по кругу. Умато мелкими шажками идет вперед, сама не понимая, что делает, и когда очередной мужчина протягивает хум своему соседу, вместо мужских рук напиток подхватывают тонкие девичьи руки, и за то мгновение пока кувшин находится у нее, она успевает отпить из него маленький глоточек. Мужчины шумят:
- Умато, как ты смеешь! Какая дерзкая! Смелая девчонка! Ууу, куда полезла! – девушку заталкивают обратно в толпу из детей и женщин.
Пройдя круг, хум возвращается к старейшине. Дронге выливает остаток варева в снег перед юртой и первым приступает к танцу – воздевает руки к небесам и принимается раскачиваться, переступая с ноги на ногу. Тут же мальчишки-подростки начинают бить в барабаны и звенеть цимбалами, а женщины и дети затягивают медленную торжественную песню-молитву. Мужчины, следуя примеру старейшины, тоже поднимают руки к небу и присоединяются к танцу.
Умато поет вместе с другими женщинами, но спустя несколько минут вдруг чувствует, как внутри нее становится очень горячо и какая-то сладкая истома охватывает все ее существо. Непонятно как девушка оказывается в кругу танцующих, тоже воздевает руки, и вот она уже кружится, и ее косы кружатся вместе с ней, задевая танцоров. Те расступаются, и вокруг нее теперь свободное пространство. Мужчины хоть и косятся на нее, но, поскольку старейшина ничего не говорит, они тоже продолжают танцевать как ни в чем не бывало. Пение становится громче, барабаны стучат все быстрее, мужчины уже не переступают с ноги на ногу, а подпрыгивают, как медведи, приземляясь то на одну, то на другую ногу. Умато вертится все быстрее и быстрее, в глазах у нее все мелькает, голова кружится, а косы распустились, но остановиться она не может. Ее переполняют эмоции, она чувствует внутри такое огромное счастье, что хочется кричать. И она кричит, изо всех сил, продолжая танцевать, но крик ее сливается с громким ритуальным пением. Вдруг барабаны и цимбалы умолкают, и пение обрывается. Уставшие мужчины замирают на месте, а совершенно обессилевшая Умато просто падает на утоптанный снег и ее выворачивает наизнанку.
- Можешь встать? – девушка благодарно кивает и поднимается, держась за руку своего верного друга. Ее слегка пошатывает, пока они вместе идут к дому Умато. Тоума зачерпывает пригоршню снега и протягивает девушке, и она послушно ест замерзшую воду.
- Посидим?
Они оба молчат и смотрят на звезды. О чем говорить? Нет ничего восхитительнее звездного неба. Оно прекрасно и зимой, и летом. Как же спокойно на сердце становится у Умато. А парень наоборот взбудоражен.
- Я знаю, что богиня выбрала меня! – с жаром говорит он Умато. – Вот увидишь, сегодня ночью она мне это скажет. Я потом опишу тебе, какая она, и это будет все равно как если бы ты сама увидела ее.
- А мне страшно, - юная возлюбленная Тоумы, вернувшаяся из своего мысленного путешествия к звездам, выглядит слегка напуганной. – Я сама не знаю, как так получилось, что мне кувшин в руки попал, а потом я стала танцевать. И знаешь, когда танцевала, мне было так хорошо, так хорошо, как никогда еще не было! А потом все внезапно закончилось, я упала, и теперь мне страшно. - Девушка доверчиво смотрит парню в глаза, и тот чувствует себя взрослым и сильным. Никогда еще Умато так явно не показывала свою слабость перед ним. Что это? Неужели она тоже что-то чувствует по отношению к нему? Тоума смотрит в ее глаза, не смея обнять. Кажется, будь у него вечность, он бы так и сидел здесь и просто смотрел в эти темные блестящие глаза.
Из юрты выходит мать девушки с котелком в руках. Она набирает в него снега и решительно направляется к ним:
- А ну спать иди, - прикрикивает она на Умато. – А ты, Тоума, тоже иди-ка спать, - мягко говорит она парню, и обе женщины скрываются за пологом юрты.
***
…Обнимает мою дочу
Долгой зимней темной ночью…
Умато снилось, как она танцует, совсем одна, раскинув руки и запрокинув голову. Небо над головой нежно-голубое, а не черное, как вчера вечером. Ярко светит солнце, и тепло, так тепло! Она танцует в одной жилетке и юбке, и радостно смеется. Вон впереди старейшина Дронге, он одобрительно ей кивает. Вдруг у него из-за спины появляется женщина. Из-за яркого света солнца она выглядит ярко-белой и сияющей, и Умато никак не может ее разглядеть. Женщина простирает руки к ней навстречу и каким-то образом оказывается прямо перед девушкой. Ее глаза прекрасны – бледно-голубые, как небо, а взгляд добрый, материнский. Женщина ничего не говорит, просто тянет к ней руки, будто хочет обнять. Умато не может удержаться и сама бросается к ней. Как же тепло, как хорошо в ее объятиях! «Можно я приду к тебе? Мне так хочется к тебе!» - мысленно молит она статную красавицу. Но та только качает головой, и в глубоких глазах появляется грусть: «Нет», - она как будто просит девушку не утруждать себя приходом к ней. «Ну пожалуйста! Ведь ты, ведь мы…» Женщина прикрывает глаза, потом медленно открывает их, и в них уже нет грусти, одна любовь. Она кладет свою длинную белую руку Умато на голову.
Сон прерывается. Умато слышит рев медведя-шатуна где-то неподалеку. Много их стало в последнее время. Есть им нечего, отощали, оттого и не спят всю зиму, задирают всех, кого ни встретят. Потому люди из ее племени по одному уже давно на охоту не ходят.
А теперь конь ржет. Вот, опять. Сна у Умато как ни бывало. Встает, накидывает шубу и шапку и идет к Аюну. Это он ржет. Смотрит на нее и копытом по земле стучит, как будто ему не терпится отправиться в дорогу. Страшно Умато, во сне все по-другому было, и когда она танцевала, то страха не было.
- Ну что ты, что ты! - она гладит жеребца по холке. - Все хорошо, он далеко и ничего тебе не сделает, спи, еще ночь, - тихо шепчет девушка и, обняв еще раз своего милого Аюна, идет обратно под полог спать.
***
Видишь этот ручей?
Это смерти исток,
Он же - жизни источник
А владеет им Бог
Сегодня опять идет снег, мягкий и холодный. Как будто зима говорит: никуда вы от меня не денетесь. Жители деревни угрюмы, ведь Богиня так никого и не выбрала, а значит, не время идти. Только сил остается все меньше. Неужели придется уходить отсюда на юг, за овраги? Но предки завещали не оставлять это место, говорили, что Ледяная Богиня - мать их племени, и если они покинут ее священную землю, то не найдут счастья в других краях.
Дронге ни с кем не разговаривает, ушел в чум и курит травы дневных сновидений. Все знают, что он взывает к богине и ждет ее ответа ради блага всего племени.
А Умато после вчерашнего чувствует такую слабость, будто пришла из недельного похода. Весь день лежит она под несколькими шкурами, то проваливается в полудрему, то опять просыпается. Вот уже и ночь. Аюн подошел, опускается на колени перед ней, тыкается в живот горячей мордой; его грива такая густая. Поднимает морду и смотрит на нее, и фырчит.
- Что, пить хочешь? - гладит его по жесткой холке Умато. - Ну пойдем, напою тебя. Аюн?! - тут до нее доходит, что они находятся внутри. Как он попал сюда, как открыл полог? Но он уже тянет ее наружу. Умато колеблется, но потом одевается тепло и решительно покидает чум. - Поехали! - все сомнения ушли.
Девушка и серый скакун, ставшие одним целым, несутся через ночную снежную пустыню. Ветер затих, а снег там, где они проезжают сейчас, не шел, наверное, уже неделю - старый осел и, будто специально, утрамбовал дорогу, чтобы ничто не могло остановить их продвижение вперед.
Восходит солнце, заря розовая и теплая. Интересно, какой сегодня будет день? Если пойдет снег, то они не успеют к закату доехать до первого привала. Но нет, день сегодня необычный: весь день светит солнце и, хотя снег не тает, от света тепло и весело. Вот и стоянка, а солнце все еще на небе. Сейчас она разведет огонь, приготовит им с Аюном поесть и - спать. Как же устала она сегодня! А как, наверное, измотан Аюн, ведь они ехали полночи и весь день.
На следующий день все повторяется: солнце, безветренно, ко второй стоянке удается добраться еще засветло. Это так странно, ведь в их селении царит настоящая зима, а здесь как будто бы весна вот-вот должна начаться. И если посмотреть назад, туда, откуда они едут - там небо серое и затемненное, явно непогода и вьюга. Но Умато некогда думать, надо спешить, пока погода так благоволит к ним с Аюном.
То же происходит и на третий день - вот это удача! А она ведь была уверена, что у нее ничего не получится, что им даже до первого привала не удастся доехать. И вот они уже на подъезде к последней стоянке, у подножья Ледяной горы, куда завтра ей предстоит взбираться одной. Ее верному другу придется остаться здесь - скорее всего тропинки наверх покрыты наледью, он не сможет пройти. Ей легче - у нее есть руки и металлические крючки.
А вокруг творится что-то уж совсем невероятное: солнце нагрело землю настолько, что стаяла половина снега, и они едут по земле! А тут, у подножия, на отдельных камнях, похоже, вырос новый мох. Да Аюн его уже ест! Как это возможно - у них в деревне 20 месяцев зима, метели, да такие, что никуда и не выберешься дальше пары часов пути, а здесь весна в самом разгаре? Ну ладно, все равно ей не понять, надо ложиться спать. Ей нужно быть очень сильной завтра, чтобы успеть подняться наверх до захода солнца. Там уж она найдет, где переночевать - дедушка рассказывал, что есть наверху небольшая пещерка, совсем рядом с ручьем, и в ней можно схорониться в непогоду и от диких зверей. Он говорил, что племя держит там запас дров и еды на случай паломничества. Держало. Хотя куда все это может деться? Хоть и не приходил никто к Богине в течение многих лет, что станется с дровами да кореньями в сухой пещере?
***
Вот он, жизни финал,
Для чего я жила.
Да, мой дар очень мал,
Но я все отдала…
Вот уже и утро. Умато стоит и смотрит на ярко-красное восходящее солнце и ей становится жарко, как тогда, когда она в шутку сказала Тоуме, что одна поедет к Богине. Как же так получилось, что она и вправду решилась? Всего за день до этого, в ту ночь, когда она танцевала и пила напиток снов, ей было страшно и она просто хотела, чтобы все стало как прежде. А сейчас так радостно, она уверена и решительна, как будто ее ведет к цели некая незнакомая ей, но добрая сила.
Подъем наверх оказывается легким. С горы текут маленькие ручейки. За одну ночь весна превратилась почти что в лето. Умато снимает унты и идет босиком. Камни и земля прохладные, но не ледяные. Наверное, можно было и с Аюном пойти, но вдруг потом опять станет холодно и ручьи замерзнут - ему тогда ни за что не спуститься, и придется остаться там, у Богини, навечно.
Дедушка рассказывал, что путь от подножия до ручья занимает целый день, если знаешь дорогу. А ведь Умато ее не знает. Почему же идет так уверенно? Тоже не знает. Та самая сила ведет ее, а она просто ей доверяет.
Вот уже солнце клонится к сопке, останавливается около нее, чтобы передохнуть перед тем, как окончательно покинуть мир до завтра. Журчание воды усиливается, и у нее под ногами уже не отдельные струйки, а целый поток. Она зачерпывает воду и пьет - какая сладкая.
Еще один поворот. Вот он. Ее ручей. Как прекрасен он - маленький водопад из пещеры в скале наполняет небольшой прудик, а из него вырывается ручей, который течет сквозь стопы Умато туда, откуда она только что поднялась.
“А что же ты принесешь ей, Бельчонок? Ведь к Богине с пустыми руками не ходят.” - “Дедушка, я принесла ей себя и веру в нее моего народа!”
Умато знает, что надо делать, понимание приходит из сердца. Она подходит к маленькому бассейну и преклоняет колени. “О мать!” - не может она сказать ей Богиня, для нее она мама. - “О мать, благодарю тебя, что ты выбрала меня и позволила прийти к тебе! Я только сейчас поняла, как сильно желала этого всю жизнь. Я шла сюда, к тебе, так долго…”
Девушка замолкает. Но зачем она хотела увидеть Богиню? Она правда не знает, но просто без этого она бы не поняла, что такое счастье. А сейчас она его чувствует.
“О мать, я пришла, чтобы попросить тебя о благе для нашего… для твоего народа! Верни нам весну! Мы хотим остаться в земле наших предков. И… и, прошу тебя, покажись мне!..”
Умато вскакивает, потому что восторг наполняет все ее существо, и начинает кружиться в лучах заходящего солнца. Может быть ей кажется, а может быть и правда, но видит она, как из пещеры над водопадом по воздуху спускается к ней прекрасная дева. Теплый взгляд ее нежно-голубых глаз, нежная улыбка - это то, ради чего она живет, понимает Умато. Она и умереть за них готова.
“Мама! Ты пришла”, - тело Умато сотрясается от рыдания, но это слезы счастья. Богиня обнимает ее. Она совсем не холодная, она теплая и родная. “Иди сюда, доченька, я согрею тебя” - она обнимает девушку. И… ничего прекраснее Умато никогда не чувствовала. Она достигла цели, того, зачем родилась, зачем жила все эти годы. Ей больше не к чему стремиться.
Мать садится на каменном бортик бассейна, а Умато рядом, и кладет голову ей на колени. Как же хорошо…
***
Зорко одно лишь сердце.
Послушай, как оно бьется,
Томится и горько плачет,
Как к тебе оно рвется…
Тоума прорывается сквозь ветер, но цель все так же далека. Метель, мокрые хлопья снега повисают на ресницах и дорогу видно кое-как - да и дорога ли это, просто несешься по степи к единственному горному массиву вдалеке. Что на первом, что на втором привале - следы ночевки Умато. Но самой ее и след простыл.
Как будто кто-то разбудил его тогда, и он побежал к Умато, но не было ни девушки, ни коня ее, хотя мать мирно спала в углу за шкурами. Он не знал почему, но он ЗНАЛ, куда она направилась, и также понял, что или вернет ее, или… неважно что, не думать, просто ехать.
Здесь странная погода: снег валит, но не морозно, как у них в долине, а как-то по-другому. Снег как будто укутывает тебя и становится даже тепло, а ветра поют громкие, но успокаивающие песни. Дни исчезают, как будто их кто-то проглатывает, но Тоума верит, что в конце все будет хорошо. Не может быть по-другому, это неправда, что надежды нет, надежда есть всегда!
Вот уже и последняя стоянка. Аюн! Умато где-то рядом. Тоума не знает, где именно ручей Богини, но он точно там, наверху, откуда вниз стекает, журча, тоненький ручеек.
***
Где-то там, далеко-далеко,
Не увидеть отсюда никак.
Мне было с тобою легко
Расправив крылья летать…
Нет! Нет, пожалуйста, только не это! Тоума бежит к ледяной фигурке, прикорнувшей у ручья. Она так хотела к Ледяной Богине, а сейчас и сама превратилась в ледяную скульптуру. Его Умато, возлюбленная сердца. Как дальше жить? Она - не все его сердце, но главная часть, та, что зажигала огонь. Без нее он просто камень. Он останется здесь, вместе с ней, навсегда.
***
Любовь... Какая тишина,
И нежный звон, и песнь слышна.
Нет ничего прекрасней в свете;
Кто смел, услышит песню эту
Тоума просыпается оттого, что кто-то трет его руки и дует теплым воздухом в лицо. “Ты живой, живой!” - перед ним Умато, теплая, взволнованная и какая-то другая. Целует его, обнимает, плачет. Говорит, что вышла утром из пещеры, а он тут замерз, подножье ручья обнимая, и что она думала, уже и не проснется.
Ах, Умато! Ты отдала сердце и жизнь свою Богине, а она тебе их вернула, чтобы ты поделилась с другими. С Тоумой, которому ты так нужна. Теперь у тебя появилось человеческое сердце, и он тебе тоже нужен. Вы оба живые, настоящие, любите друг друга и будьте счастливы.
