Впервые о Тоторо я прочитал в далёком 2014 году. Прочитанное было разгромным разносом популярной крипипасты о Тоторо, уходящей корнями куда-то в Живой журнал. То есть, рецензия на рецензию, из которой я сразу узнал, что ничего такого страшного, опасного и пугающего в этом аниме нет. А раз нет – зачем и смотреть, видимо, подумал я тогда (ох уж эта юность, находящая очарование в смерти и разрушении). И лишь на днях решил, что надо бы восполнить пробелы, посмотреть первоисточник и составить уже какую-то определённую картину об этом нашумевшем шедевре. Ведь если это не о страшном, то о чём? Миядзаки ничего не делает просто так.
Оказался «Тоторо» потрясающей сказкой. Оговорюсь сразу: я не люблю сказок Миядзаки для самых маленьких, «Рыбка Поньо» и «Унесённые призраками» кажутся мне до чёртиков наивными и шаблонными, да и рисовка людей в обоих этих мультах ужасно уродская – а я большой придира по части изображений. Родители девочки в «Унесённых призраками» своими чертами больше напоминают грубо вырезанных деревянных идолов, чем людей, но к счастью, в «Тоторо» с изображением людей всё было отлично. А если младшая Мэй и разевала рот, демонстрируя все свои зубы, каждый из которых был таких размеров, что невозможно было не подивиться, как они все умещаются в её рту, когда он закрыт, то это выглядело забавным, а не нелепым. Кроме того, пасть Тоторо обладала такой же любопытной анатомической особенностью, что в очередной раз подчёркивало его близость к детям.
Вообще этот мульт относится к той части аниме, в которых пейзажи прорисованы до листика, так, что на них узнаваемо каждое растение, будто ты не кино смотришь, а находишься на уроке биологии. Вот белый донник:
Садовая мальва:
Подсолнухи:
На фоне таких привычных трав довольно странно видеть растущую у дома пальму, таки напоминающую, что действие происходит в японских тропиках:
Конечно, этому фильму по части изображения отдельных растений далеко до «Хэйкэ моногатари», из которого можно составить целую ботаническую энциклопедию (и как-нибудь я обязательно это сделаю). Но ведь и задачи-то не стояло, просто можно отметить как по-разному относятся к таким мелочам японцы и европейцы с американцами. Если вы видели какой-нибудь западный мульт со столь детальной ботанической проработкой (укладывающейся в безумной красоты акварельные пейзажи, которых я наскринил за время просмотра насколько десятков) – дайте знать, буду приятно удивлён и непременно заценю.
Вкратце о сюжете – отец с двумя дочерьми переезжает в дом, чтобы иметь возможность навещать больную туберкулёзом мать. Про туберкулёз я узнал постфактум, из мульта (или по крайней мере сабов) это нифига не понятно. Сам он работает в университете Токио, куда ездит каждый день. Девочки, четырёх и десяти лет, сразу же очаровываются домом и окрестностями, обнаруживают в доме загадочных чёрных чернушек, о которых местная бабуся сообщает, что в детстве она их тоже видела. Позже младшая Мэй (они обе майские: Сацуки – «май» на японском; Миядзаки изначально задумывал одного ребёнка-главгера, и лишь потом решил разделить его на двух сестёр) встречает мелких тоторо и пытаясь их догнать, падает через дупло гигантского дуба прямо на большого Тоторо. Заснувшую девочку духи переносят поближе к дому, а когда она пытается найти ту самую дорогу к дубу, оказывается, что и ведёт тоннель уже не туда, и дупла в дубе нет. Прямо как у Крапивина, у которого до полудня улица ведёт в одно место, а после полудня – в совершенно другое. Через какое-то время из больницы приходят плохие новости, Мэй решает отправиться в больницу и теряется. Поиски всей деревни не приводят к успеху, и Сацуки обращается за помощью к Тоторо. Тоторо призывает Котобус, сажает в него Сацуки, и тот сначала приносится к потерявшейся Мэй, затем отвозит девочек к больнице, и потом домой.
До пропажи Мэй было ещё два занятных эпизода. В одном из них Тоторо впервые является Сацуки. Происходит это в тот момент, когда девочка уже несколько часов под проливным дождём ждёт на автобусной остановке отца со спящей у неё на закорках сестрой. Тоторо возникает там якобы чтобы дождаться Котобуса, но, как видно из дальнейшего, призвать Котобус ему ничего не стоит, а значит, причина его явления явно иная. Сацуки вследствие частых отъездов отца вынуждена быть взрослой и присматривать за сестрой, и в этот момент она выложилась по полной (ведь она заботится не только об уснувшей, заметно подросшей и потяжелевшей сестре, но и об отце: они пришли в ливень на остановку с двумя зонтами, чтобы ему не пришлось насквозь промокнуть). И сейчас уставшая Сацуки — сама ребёнок, которому требуется помощь и поддержка, поэтому и приходит Тоторо (он, в общем-то, всегда является на помощь детям), и она вдруг тоже начинает его видеть. Взрослые не видят духов, а она ведь частенько взрослая.
В другом эпизоде Тоторо помогает прорасти семенам, посаженным девочками из его подарка. Да так, что десятки деревьев, посаженных на грядке максимум метр длиной, в несколько секунд превращаются в дубище ещё больший, чем тот, что стоит посреди леса над синтоистским храмом. Как пошутил мой медведь, предприимчивый авантюрист Тоторо под видом невинной игры с детьми просто расширил свою территорию. Правда, потом оказалось, что столь быстрый рост сеянцев им приснился, однако в то же утро семена проросли — и здесь помог Тоторо.
Можно было бы подумать, что родители, на которых столько всего свалилось, просто забили на детей, и папа, который несёт ответственность за девочек в отсутствие матери, просто не справляется со своими обязанностями. Но папа-то у них, между прочим, совершенно потрясающий. Он не отвергает ни одну фантазию девочек – ни о чёрных чернушках, ни о Тоторо, напротив, старается найти им объяснение (именно он говорит, что Тоторо – это дух леса, и что поэтому он вправе менять местоположение лесных тропинок и дупел), и даже если его объяснение расходится с объяснениями местных (как с чёрными чернушками), не стоит на своём, а легко признаёт допустимость другой трактовки. А что бы сказал обычный среднестатистический отец четырёхлетней дочери, возбуждённо рассказывающей про встречу с троллем? «Чушь, ты всё выдумала, троллей не бывает». Этот же папа умудряется направить фантазии девочек в созидающее русло, это просто высший пилотаж какой-то. Мне недавно скинули душещипательное стихотворение про дочку и папу, который, когда дочка начала расти и делать что-то не так, «ругался», но ни разу в стихотворении не было сказано, что он попытался объяснить, почему то, что она делает, плохо, или хотя бы сформулировать, почему как минимум ему это не нравится. Как следствие, дочь лишь ещё больше отдалялась. Вот у Миядзаки прямо противоположный случай. Его дочери легко и радостно делают любую работу по дому, превращая в приключение каждое предприятие. Такой мульт особенно хорошо смотреть людям, погружающимся в депрессию из-за наваливающихся и скапливающихся дел. А какая прекрасная и бодрящая там песенка!
Как человеку, сравнительно недавно прочитавшему книгу о японских мифах, мне было бы интересно обнаружить отголоски этих мифов здесь (раз и там, и тут духи), но, увы, я почти не заметил общего. Да, японские столетние кошки (не то, что наши, западные) увеличиваются в размерах и могут отрастить второй хвост, но нигде не упоминается о том, что эти Некомата отращивают себе дополнительные восемь лап, произвольно формируют в торсе окна и двери и вообще мутируют в Котобус. В титрах Мэй рисует мелом на асфальте и вовсе Котобуса-сороконожку. А уж управляться со своими двенадцатью лапами этот Котобус умеет мастерски: как он сидит на дереве, облепляя ими ствол и разные ветки – одно заглядение:
Нигде не сказано (хотя скорей всего я пока что просто мало читал про разновидности ёкаев), как выглядят духи лесов, хотя сами духи лесов в синтоизме безусловно существуют – там вообще у любого предмета/животного/растения духи есть. Так что внешний вид Тоторо – отчасти белки, отчасти кошки, отчасти медведя – это фантазия Миядзаки на тему, и вполне себе зачётная фантазия.
А вот соседство и непротиворечие синтоизма и буддизма в мульте выражено очень хорошо: синтоистское святилище находится в лесу под дубом, а буддийская молельня – по дороге от дома до школы, именно там прячутся девочки, застигнутые ливнем (который, похоже, частый гость в тропиках). Да и заблудившаяся Мэй выбивается из сил у ряда статуй Будд.