Утром в жилище Медлен осторожно поскребся посыльный.
- Госпожа… ведьма… я хотел сказать бургомистр… - залепетал посыльный. – Народ собрался на площади, ждет.
- Чего ждет? – нахмурилась Медлен.
- Кого… вас, госпожа бургомистр…
- Зачем? – уточнила ведьма.
- Ну как же, новый бургомистр, надобно народ приободрить. В городе беспокойство, как бы до волнений не дошло.
Мадлен задумалась.
- Иду. И передай всем, что ежели кто надумает волноваться, так у меня с собою отвар. Успокою сразу.
Посыльный выскочил как ошпаренный. Мадлен чертыхнулась и достала любимое черное платье.
В пути она размышляла, что к лягушачьим лапкам не помешало бы добавить графу Мангусу хвост тритона. И, может быть, тонкий раздвоенный язык. Чтобы внешность графа полностью соответствовала содержанию.
Народу на площади и вправду было битком. Стоял гомон, который при приближении ведьмы становился все тише. Когда Мадлен подошла к толпе, из нее выкатился Ванька Шнырь.
- Бургомистр! Бургомистр! – вопил блажной, отвешивая ведьме поклон. – Нам теперя все, кончилась вольница пиратов, надобно порядки разные уважать!
Мадлен подошла к памятнику. Толпа перед ней расступалась, поглядывая с надеждой и страхом. Ведьме было неуютно под взглядом сотен глаз. Она подошла к памятнику, встала на камни постамента и вздохнула.
В этот момент из толпы вышел граф Мангус и осторожной походкой подошел к ведьме, встав рядом.
- Мною эта история затеяна, а моя каша – моя и ложка, - подмигнул он Мадлен.
На душе у ведьмы стало полегче. Все таки граф, хоть и сволочь, но в подобных делах гораздо опытнее ее, да и характер таков, что никому глупости не спустит. Мадлен вздохнула и подняла руку.
- Вы видели призрака, и слышали его завещание, - обратилась она к горожанам.
Толпа загудела.
- Посему дурковать не надо, порядки новые придумывать тоже никто не будет.
Присутствующие в недоумении посмотрели на Мадлен. Странные дела – пиратов прогнали, а порядков новых не придумают. Это получится совершенная неизвестность для любого горожанина.
Ведьма вздохнула еще раз, набрала в грудь побольше воздуха и возвысила голос.
- Все порядки придуманы в соседних землях, по ним и будем жить. И город уйдет под королевскую руку.
Гул в толпе стал громче. Граф, оценив ситуацию, вытащил шпагу.
- Дожили, собаки! Призраки из могил встают! Дракон у берега рыщет! Птицы домашние со двора уходят! А вы? Думаете по углам отсидеться? По углам не каждый таракан отсидится, когда за усы потянут!
Граф помахал в воздухе шпагой и продолжил.
- Порядок будет простой: жить тихо, никому обиды не чинить, чужих купцов не обижать, а своих в королевство снаряжать. Ежели кто в море хочет – так рыбачьте, но пиратству более не быть.
Из толпы вышел какой-то мужичек и поклонился не то графу, не то бургомистру.
- Интересуемся мы – призрак уйдет?
Граф, подумав, кивнул.
- Призрак пришел завещание свое огласить, да убедиться, что мы от пиратства уйдем в спокойную торговлю да проживание. Стало быть, и призрак успокоится.
- А дракон? – не унимался мужик.
Граф вздохнул.
- Да дракону на ваши морды пиратские смотреть никакой радости. Он даже в пищу бургомистра не употребил, противно. Так что за дракона переживать не надо, от него убытку никому не будет. Да и этого дракона в Тыне ждут, у него там туристы да экскурсии.
- Туристов жреть? – обомлел мужик.
- Не жреть, дурья башка, а дозволяет на себя любоваться.
- Совсем в Тыне одурели, на этакую страхолюдину любоваться, - хмыкнул мужик.
- В Тыне дракон никому вреда не чинит, вот и живут рядышком с ним в мире. А вы только силу принимаете, и из-за того любого шороха боитесь. Так что еще вопрос, кто одурел, а кто нормально живет.
Мадлен обвела толпу взглядом и снова махнула рукой.
- Так что, есть ли возражения к тому, чтобы уйти городу под королевскую руку?
Возражений не было. Граф обвел толпу взглядом, покосился на ведьму и прошептал:
- Дорогая Мадлен, вообще то я не рекомендую в другой раз спрашивать совета у толпы. Огласила решение, поинтересовалась – всяк ли понял, иль кому розгами пояснить, да и все.
Мадлен хмуро покосилась на графа и спустилась вниз. Граф, охая, ступил следом. Толпа, расступаясь, открыла им путь к городской управе.
Войдя в здание, Мадлен дождалась графа.
- Благодарю за поддержку. Я, конечно, старалась быть убедительной, но еще не всегда нахожу нужные слова.
Граф кивнул.
- Это дело наживное. Как достанут просители до печенки, так нужные слова сами найдутся. Ну, у меня, во всяком случае, именно так было.
Мадлен кивнула.
- Я через неделю собираюсь во дворец, передавать город. Ты там будешь?
Граф вздохнул.
- К великому сожалению, мы завтра поедем в Старгород.
Ведьма испытующе посмотрела на графа.
- Мангус, я все жду, когда ты попросишь вернуть свои ноги.
Граф хмыкнул.
- Видишь ли, дорогая Мадлен, мой опыт общения с женщинами говорит мне о том, что любая просьба влечет за собой либо полный восторг, либо дополнительные унижения. А в моем случае я опасаюсь и того, и другого одновременно. Что посоветуешь?
Мадлен помолчала с минуту, задумчиво глядя на графа, потом усмехнулась и махнула рукой.
- Ты прав, мне хотелось насладиться моментом. Но ладно уж, я почти остыла. Как только ты покинешь Тарнгород, твои лапки снова станут графскими.
Граф отвесил поклон.
- Дорогая Мадлен, я до смерти не забуду твою доброту.
- Граф, прекрати кривляться!
Сидящий на плече графа анчутка приобрел видимый облик, расправил крылышки и усмехнулся ведьме.
- Он не кривляется. Я лично нисколько не сомневаюсь, что каждый раз, когда граф посмотрит на свои ноги, он вспомнит тебя.
Ведьма вздохнула и посмотрела на анчутку.
- И пусть он молится, чтобы я, находясь в дурном настроении, не вспомнила про него.