– Мама! – Лена вбежала в комнату. – Мамочка, девочки звонили, они приедут к нам сегодня! Даша, Женечка и Варя. Помнишь их, мама? Подружки мои школьные! Надо же!
Лена возбужденно ходила из угла в угол, заламывала руки и счастливо вздыхала. Они уже так давно не виделись, кажется, целую вечность… Даже не созванивались толком, так только, на Новый год чиркнут друг другу сообщения, и всё. А ведь дружили в школе, сильно дружили…
Женщина в инвалидном кресле кивнула дочери, улыбнулась и что–то прошептала.
– Значит, ты не против? Мы на кухне посидим, тебя не стесним!
Женщина снова кивнула.
– Ах! Как же здорово я только вчера о нас вспоминала, и вот, прямо, чудо – Женька позвонила, говорит, что надо встретиться!
Лена автоматически поправляла матери подушечку, что была подоткнута под спину, раскрыла форточку, развернула мать лицом к телевизору, засучила рукав е кофточки и, уверенно набрав лекарство, поставила укол.
Ленина мама, Элла Сергеевна, благодарно дотронулась до ладони дочери.
– Они хотели в кафе, но я попросила приехать сюда. Ведь так дешевле выйдет, угощений и мы с тобой наготовим, правда, мама?
Лена улыбнулась. Старалась радостно, но вышло немного минорно.
Раньше, когда Элла Сергеевна была здорова, она любила готовить, искала необычные рецепты экспериментировала, особенно когда вышла на пенсию, любила, когда в доме гости, когда на маленькой кухоньке дым коромыслом, а в комнате – веселые разговоры и смех…
– Так, нужно в магазин сходить. Я быстро, мама! Я туда и обратно! Эх, как некстати тетя Вера уехала на дачу… Ну, да ладно, справимся!
Тетя Вера была маминой сиделкой, никогда не отказывала, если Лена просила задержаться, но сегодня укатила с зятем на дачу, на все выходные, сажать огурцы.
Елена быстро переоделась, схватила сумочку, крикнула маме, что скоро вернется, и пошла по магазинам…
…Часам к восьми вечера стол был накрыт, чайник давно истомился на плите, даже бокалы для вина Лена поставила на стол, хотя сама пить не собиралась, привыкла всегда быть настороже, мало ли что с мамой…
…– Ленка! Лена! Привееет! – Елена распахнула входную дверь и утонула в объятиях. Женщины ввалились в маленькую прихожую, сразу заполнив собой все – и узкий коридорчик, что вел на кухню, и воздух, наполнившийся теперь смесью парфюма и цветов, которые подружки принесли в подарок.
– Женя, Дашка! О, Варенька! – Елена обняла всех сразу, потом приняла цветы и отнесла их в комнату к маме. Та смотрела кино, приподняла брови.
– Да, мам, приехали. Тебе ничего не нужно? Я тогда пойду, ладно?
Элла Сергеевна спокойно кивнула и опять уставилась в телевизор…
– Садитесь, тесновато, конечно… – смутилась Лена. – Так и не переехали мы.
Собственная квартира показалась ей теперь меньше спичечного коробка, теснее самого узкого лифта.
–Да ты что, Ленка! Хорошо-то как, словно в детство вернулись! А обои поменяли, да? – Женя провела рукой по искрящимся серебряными блестками виниловым обоям. – А были чашечки с кофе и домики… Помните, девочки?
Все разом вздохнули.
– Угощайтесь, голодные, наверное? Салат делала только что, может, не пропитался…
– Сколько уж не виделись? Лет десять, больше? – подружки расселись по местам. Каждая на свое, которое было определено уже давным-давно.
– Да с Ленкиной свадьбы, поди… – Женя задумалась. – Да, точно, потом мы уехали в Новосибирск, потом в Тюмень…
– Подруги еще, называется! – буркнула Варя. – Даже позвонить не могли…
Помолчали, глядя друг на друга. Надо же, как свело всех опять вместе, как удачно переплелись их пути…
Лена все никак не могла успокоиться, как всегда, волновалась, пропеклось ли, пропиталось и прожарилось ли. Она переставляла тарелки на столе, предлагала, суетилась.
– Так! – Варя схватила хозяйку за руку. – Сядь немедленно! Ты не курица–квочка, ты женщина! Села? Молодец, вздохни. Женя, разливай вино, Даша, положи хозяйке салата, побольше положи, а то мы ее не разбудим. Ты, Леночка, закусывай, закусывай, и пей. Вино дорогууущее, из самой Испании, муж приволок. Девочки, за нас!
Звякнули стеклянным поцелуем бокалы, женщины выпили, замолчали ненадолго, орудуя вилками, сталкиваясь локтями и нахваливая Ленкину стряпню.
– Девочки, а что это вы надумали встретиться? – вдруг спросила Елена. – Случилось что?
Она вдруг испугалась, привыкла? Наверное, уже, что ждать можно только плохого.
Даша пожала плечами.
–Нет, просто появилось свободное время, я позвонила Варьке, она вытащила еще Женю. Ну, и как без тебя!
Подняли бокалы еще раз.
– А помните, девчонки, ведь на этой самой кухне мы с вами после одиннадцатого класса сидели. Даже платья не переодели, так в выпускных и изгваздались. Твоя мама, Лен, как раз фееричный томатный суп сварила… – Даша вздохнула.
– Да, да, я помню! Ох, и орала мама на меня за помидорное пятно на подоле… Она-то хотела платье потом продать! – Женя хихикнула. – Но я не дала, юбку укоротила, на свиданки потом бегала, только в синий покрасила...
– А как тут готовили уроки, помните? Локти Варя вечно растопырит, никому места нет. А ты, Даша, всем списать давала, потом у нас одинаковые ошибки были.
Тихо посмеялись…
И потекли, раскинулись безбрежным морем воспоминания, те, самые теплые, из детства, когда все еще впереди, а ты молодой, нагловато–смелый и смешной, потому что примеряешь одежку не по возрасту…
– Да, Лен, а мама… Ну… – Варя сама не поняла, как вырвался этот вопрос, и смутилась.
Очарование беззаботного вечера воспоминаний вдруг лопнуло мыльным пузырем, пришлось глотнуть воздуха из настоящего, а там столько всего понамешано…
– Жива мама. Она в комнате телевизор смотрит, – кивнув вбок, ответила Елена.
– Так, а что же мы не поздоровались! Неудобно! Мы-то думали, на даче она…
Все разом встали и гуськом отправились в комнату. Та служила и гостиной, и Эллиной спальней. У Лены была отдельная, совсем маленькая комнатушка.
– Девочки, не надо. Ну, понимаете…
Но гостьи уже зашли и, смущенно улыбаясь, поздоровались с Лениной мамой…
Она кивнула им в ответ, потом приподняла руку, приглашая подойти поближе.
– Она хочет рассмотреть вас, – волнуясь, пояснила женщина.
Элла брала каждую за руку, разглядывала лицо, подмечая все – и грустные морщинки, и блеск в глазах, и чуть опущенные губы, и спинки, что раньше были как березки стройные, ровные, а теперь наклонились, устали… И руки… Прежде мягкие, девичьи руки огрубели, проступали натруженные вены, стучали жилки в запястье…
– Элла Сергеевна! Как же хорошо у вас! – не удержалась Женя. – Ой, я помню этих слоников на комоде, и эти книги… Вы давали мне их на неделю, а я глотала за две ночи, даже фонарик у брата стащила, под одеялом читала… И цветы… Боже мой! Декабрист какой огромный! И «Семейное счастье» шикарное! – она обернулась. – Знаете, я такое в магазине видела за несколько тысяч. А тут, вот вам, сами вырастили. Потому что аура хорошая!
Подруги закивали, Элла Сергеевна улыбнулась, чуть скривив рот.
– Ладно, мам, мы пойдем, чайку попьем, – Лена дотронулась до руки матери. Та чуть заметно ответила на пожатие…
…–Лен, ты почему ничего не сказала! – зашипели на подругу женщины. – Да, мы давно не созванивались, что по пустякам друг друга дергать. Но это, – Варя ткнула рукой в направлении комнаты, – Это важно! Давно это с ней?
Лена, отпив немного из красивого, на тонкой ножке, бокала, тихо сказала:
– Год назад инсульт был. Сначала совсем все плохо, потом нашли специалистов, вот, занимаемся… Понимаете, я этот год, как под колпаком живу. Ничего не слышу, не вижу, только работа и мама…
– Подожди, а где Роман твой? Я знаю, что в командировках часто, но помогать–то должен!
Женя осмотрелась и только тут поняла, что Ленина квартира стала совсем «женской». Мужчины тут не чувствовалось и в помине.
– А с Ромой мы развелись, девочки. Так, горячее будем? Я курицу запекла, с медом и горчицей, попробуйте!
Она разложила по тарелкам кусочки румяной курицы, дымящуюся рассыпчатую картошку, включила подогреться чайник.
– Нет, вот с этого места поподробнее! – схватила Лену за руку Даша. – Это как разошлись вы?! Почему? Он так за тобой ухаживал!
– Ой, да… Помните, как в седьмом классе притащил сирень, а у русички аллергия… А ты стоишь пунцовая вся, Лена, коленки трясутся… – Женя закатила глаза.
– Женя, замолчи! Ты видишь, не то говоришь же! – одернула подругу Варя.
– Ничего, Варь… – Лена пожала плечами. – Мне порой кажется, что все это было не со мной. А Роман ушел после маминой болезни. Маму выписали в очень тяжелом еще состоянии, но больницу закрывали на карантин… Было трудно, я ночей не спала. Ну, и когда в доме больной человек, да еще лежачий, сами понимаете, запахи, звуки, все ломается, словом… Рома предложил сдать маму в реабилитационный центр. Так и сказал – сдать! Я отказалась, но наняла сиделку, думала, он поймет, заметит, что так лучше. А его все раздражало… Ушел. Сам на развод подал…Сказал, что не может жить в таком месте. А какое у нас место, девочки?! – вскричала Лена. – Какое?! Ипотеку же он сам профукал, остались мы и без денег, и без квартиры. Жили бы уже в Алтуфьево, в трешке, но, нет, кредит не смогли выплатить…
– Почему? – Женя вдруг поняла, что между ней и Ленкой целая жизнь, пропасть, в которую ухнулась их молодость…
– Он сделал себе справку на такую зарплату, которой не было на самом деле. Мы просто не потянули. Весь в кредитах, с ног до головы, отдавать надо, а тут мама… Лекарства, кресло…
– Вот гад! – Даша сунулась, было, за сигаретами, потом подумала, что Элла Сергеевна никогда не любила этого, и положила пачку обратно.
– Нет, Дашенька, если надо, ты кури.
– Нет, я передумала. Ну, с Романом твоим все понятно. А помните, как к нам в школу спасатели приезжали? Командир такой симпатичный был… Ой, закачаешься…
– Да! Так к ним потом и не сходили в часть… – сокрушенно вздохнула Варя. – А то, глядишь, Ромочки бы и не было…
– Ну, кто как… – Даша хитро улыбнулась. – Вы не сходили, а я пошла. Правда, лет через десять. Но посетила эту фабрику женихов.
– Ого! Дашка! Скромняга, скромняга, а погляди на нее! – за столом стало шумно, все заулыбались, тыкая Дашу локтями. – И как это случилось, чем все кончилось?! Налейте ей! Пусть рассказывает!
– Ну, ничего такого, правда! Мы туда ездили медосмотр делать. Какая-то акция была, чтоб на рабочем месте полный чекап, как говорится. Вот мы «чекапнули». Ну, в итоге две наших медсестры вышли замуж.
– А ты что? – Женя подметила и обручальное кольцо, и дорогие сережки.
– Я? Вы же знаете, я своего Никитку ни на кого не променяю. Да еще и Иван растет у нас. Куда уж мне амурные дела крутить! Но парни там… Оййй!
– Ясно, Лена, надо тебе туда сходить! Определенно!– протянула Лена. – Как сын, Дашуль? Сколько ему?
– Ванька–то? Нормально, мотает нам нервы, играет на трубе и приносит в дом всякую дрянь.
– В смысле? – Лена напряглась.
– Нет! Ты что! Не в этом смысле! Животных таскает. То кошек, то щенков, последнее веянье – это хомяки. У них в школе ликвидировали «Живой уголок». И теперь «все флаги в гости к нам»… А это ж все воняет… И я грызунов не люблю… Но Ванька молодец, пристраивает всех, пусть не быстро. Вот фотки посмотрите! Сынок…
Она с гордостью положила телефон на стол, подруги стали листать «Галерею», кивали, улыбались.
– На тебя похож! – одобрительно кивнула Варвара. – Ха! А кто принес к Варьке в квартиру кузнечика в коробке, а потом мы все его ловили, длинноногого зеленого летуна?! Помните?
– Ага! – женщины откинулись на спинки стульев, заулыбались.
– А уроки труда в столярке помните? Наши табуретки надо было сразу в костер! А как субботники были?! Забор во все цвета, по–моему, уже перекрасили! А Феденьку, Феденьку-то помните? – встрепенулась Елена.
– Какого? Из «бэшек», что ли?
– Да каких «бэшек»! – рассмеялась, как когда–то давно, Лена. – Скелет в биологии стоял. Федор Федорович.
– Ах, этот! Да, крепкий мужчина…
…Тикали часы на стене, закончился мамин сериал по пятому каналу. Лена встала, задернула шторы и, очередной раз подогрев чайник, извинилась:
– Я пойду маму уложу. Пора уж ей.
– Помочь? – вскочила Даша.
– Нет, я сама, спасибо. Я быстро!
Лена вышла, прикрыв за собой дверь.
– Да… Дела…– протянула Варвара. – Лена замученная какая–то. Да вы все не первой свежести, девочки, скажу я вам! Надо бы взбодриться! Помните, как классно было, как бегали пшикаться духами перед свиданиями в парфюмерный магазин за углом?
–Точно! Я отвлекала продавцов, а вы там шуровали! – Женя кивнула.
–Да, сплошные Шанели да Диоры нам нужны были… – как-то погрустнела Даша. – А сейчас сапоги на устойчивой платформе, таблетки от всех болезней сразу в сумке и чтоб дали лишний часок поспать…
– И место в автобусе глазами ищешь, – добавила Евгения, скомкав фантик от «Мишки на севере». – И начать все заново уже не хочется, уже страшно…
– Чего, Жень, что случилось? – Варя притихла.
– Да так. С мужем как-то разладилось. Как в коммуналке теперь живем. И говорить вроде не о чем… – она махнула рукой и вдруг спросила. Девочки! А вам хочется иногда вот прям врубить музыку и танцевать, как тогда, в юности?
Подруги задумались.
– Да что говорить – хочется-не хочется. Не положено нам уже. Отпрыгали свое! – хлопнула рукой по столу Даша. – А мне через две недели на операцию. Какие уж тут танцы…
– Что? – тихо спросила Женя.
– Да так, пока неизвестно. Боюсь, аж ночью всю трясет. Вырежут все под корень, и вроде недоженщина какая-то станешь…
–Брось! Фу, Даша! Ты же сама медик, что ерунду–то городишь?! Ты уж из нас самая–самая женщина! Вся тоненькая, романтическая! И до сих пор такой остаешься! Умничка, сынок у тебя, мужчины рядом, что еще нужно!
Даша кивала, смущаясь и отводя глаза. Принимать комплименты она никогда не умела… Да и не научилась, муж как-то сразу прекратил их рассыпать, как только Дашка вышла за него замуж.
Вернулась Лена.
– Не получилось. Мама отказывается спать, пока вы в гостях, говорит, хочет мысленно присутствовать…
– Да а зачем мысленно! – Варвара вскочила. – Пойдемте к ней, ну, давайте! Она ж всем нам как мама!
– И то правда. Можно, Лен?
Та помялась, но потом кивнула.
…– Мама, мы с тобой посидим, ничего? Фотоальбом посмотрим, чай попьем. Ты хочешь чаю? – Лена села рядом с маминым креслом, взяла Эллу за руку.
Та радостно кивнула.
– Так, фотоальбом… – Даша аккуратно положила книгу на стол. – Ой! Мамочки! Это ж мы в начальной школе! Пусечки какие, ох, милашки! А ты, Женька, всегда без зубов ходила, сколько фотографий, ты как боксер – всегда с прорехами!
– Я не виновата, это такие особенности челюсти! – замахала руками Евгения. – Зато у меня всегда были хорошо натянуты колготки, а не как у некоторых – на коленках складки–пузыри! – победно ткнула она пальцем в фотографию.
– Это да, что есть, то есть! – признала справедливое замечание подруги Варя.- Я вечно донашивала колготки за сестрой, а она, между прочим, выше меня изначально, по праву рождения, так сказать…
– Господи! Как хорошо, что на Земле изобрели капроновые колготки и джинсы! – воздала руки к потолку Даша.
– И кроссовки! – подхватила Лена. – Вместо туфель этих проклятых! Я на работе в них постоянно, надо еще, чтоб каблук высокий был. Устаю жутко…
– А раньше не уставала! Помнишь, на дискотеку ходили, «Девочку–Любочку» танцевали… А "Тополиный пух"... Вот там были каблуки… – Женя подняла вверх указательный палец.
– И мальчики… – подхватила Варвара. – Все такие молодые, все для будущего, все красавчики. И тогда мы выбирали их, а теперь…
– А что теперь? – осведомилась Лена.
– А теперь мы преданно заглядываем им в глаза, боимся, что бросят, а ты без работы, боимся, что не угодим, что живот висит, что глаза в «гусиных лапках», всего боимся, бежим к косметологу, колем, накачиваем, помираем в спортзале… А они, эти мальчики, смотрят и кривят рты, мол, давай–давай… – Вера отвернулась к окну.
– Брось! Не хандри! И это все будет когда-то в прошлом, и будем вспоминать, и усмехнемся, или вообще забудем. Все проходит, девчонки! В детстве тоже казалось – батюшки, двойка – конец света, опозорилась на концерте – все, нет дальше жизни… А сегодня думаешь – чушь-то какая! Так! – Евгения посмотрела на часы.
Лена вдруг испугалась, что девочки сейчас уйдут.
– Дорогие мои, расчищаем место, я сейчас музыку организую.
– Ты что?! Десятый час, у нас соседи ругачие! – как в детстве, испугалась Лена. Только в детстве она любила гонять футбольный мяч по маленькой прихожей, воображая, что забивает голы, а команда противника краснеет от обиды…
– Ругачие! – передразнила Женька. – Уладим. Я сегодня при деньгах, откупимся! Муженек из командировки притаранил кое-какие вещички, продали, теперь навар неплохой.
– Да ты спекулянтка! – взвизгнула Даша.
– Я предприниматель, дорогая! Не пугай Эллу Сергеевну!...
– Ну, погудим, девчонки! Ухххх!...
…И сотряслись стены, разгоняя тишину и тоску этой комнаты, опять Любочка с ленточкой в косе танцевала свои бешеные танцы, жара в июне голосами "Иванушек" томила сердце... А вместе с ней взрослые тетеньки, ставшие вдруг молодыми и легкими, без груза забот, без кредитов, продуктов и квартплаты, без тревог о судьбах детей и здоровье родных, без артрита и желчнокаменной, без таблеток, уставших ног и седины в волосах, умело закрашенной знакомым парикмахером. Только Даша, Женя, Варвара, Лена и их молодость…
-"Мои финансы поют романсы!... Не на чужие я гуляю, на свои!" - доносились голоса из Ленкиной квартиры, как когда-то давно...
…Элла Сергеевна улыбалась, а по щекам ее текли слезы. Старушка вытирала их ладонью, а они все текли и текли. Ее девочки вернулись, все вернулось, пусть только на час, пусть потом они опять разъедутся, нырнув в океан суеты, но сегодня это ее девчонки, что учились плести макраме и варить макароны на Эллиной кухне, что жгли там свечки и шептались, гадая на парней... И танцевали также, самозабвенно, с душой, хохоча и беззаботно кружась в ритме любимой песни...
– Девочки… Мои девочки! – прошептала Элла Сергеевна. – Люблю вас, кошечки мои!...
Элла Сергеевна как будто и сама помолодела, встрепенулась, радуясь дорогим гостям.
И пусть завтра вернет их в мир настоящего, пусть будет трудно, надо будет снова стать взрослыми и самостоятельными, но они будут помнить, что один звонок может решить все – приедут подружки, нагрянут, закрутят и разлетятся проблемы, испугавшись девичьего смеха. Аминь!...