Михаил Савичев и Сергей Клевенский сохраняют в себе русскую генетику, наш культурный код и впитывают музыкальные традиции других народов мира
Февральский филармонический календарь гастрольных концертов открыл музыкально-хореографический спектакль «Из Испании в Великую Тартарию». В этом синтетическом действе звуков, ритмов, вокала и пластики танцовщица Наталья Прибытко, вокалистка Юлия Лошкарева, гитарист Михаил Савичев и исполнитель на духовых инструментах Сергей Клевенский рассказали зрелищную историю с сюжетами аутентичного и авторского фламенко, а после яркого сценического зрелища в интервью Удмуртской филармонии мужской состав квартета выдали еще два сольных номера. Словесных и тоже захватывающе интересных…
«Ошибка» Камиля Сен-Санса
– Нет ничего труднее, чем говорить о музыке, – выдал как-то признание Камиль Сен-Санс и был во многом прав.
Кстати сказать, уже 14 февраля в 19.00 на сцене Удмуртской филармонии в исполнении солиста Глеба Степанова и Государственного симфонического оркестра республики под управлением маэстро Николая Роготнева прозвучит Первый виолончельный концерт знаменитого французского композитора, музыковеда, литератора, ученого и путешественника, а также сочинения Бизе, Форе и Дебюсси.
Между тем, меткое наблюдение Сен-Санса мы вспомнили не зря, потому как в смысловом контрасте с этой известной фразой Михаил Савичев и Сергей Клевенский в легкую не то чтобы опровергли её, а продемонстрировали великолепные способности к увлекательному разговору о хорошей музыке и о том, что и кто окружает это искусство.
Среди потрясающих учителей
– За моими плечами не было музыкальной школы, и я поступал сразу в колледж в класс Юрия Петровича Кузина, отличавшегося тем, что он мог «поставить руки», наверное, любому человеку. При этом классика до поры обходила меня стороной. В основном я слушал пластинки Чарли Паркера, альбомы Pink Floyd и первые композиции, которые начал подбирать на гитаре, были написаны как раз лидером культовой британской рок-группы Дэвидом Гилмором. Эта музыка, несомненно, расширяла мой кругозор, а позднее, уже обучаясь в двух консерваториях – сначала в Новосибирской, а потом в Санкт-Петербургской, я стал посещать факультативные занятия по композиции. Причем в Новосибирске этот факультатив вели замечательный дирижер Арнольд Михайлович Кац и именитый скрипач и педагог Захар Нухимович Брон, – с первых предложений в монологе Михаил Савичев дал прочувствовать свое умение к вкусному и даже интригующему повествованию. – Известно, что многие гитаристы в своих музыкальных интересах замыкаются на одном инструменте и очень часто не видят вокруг ничего кроме гитары. А я, думаю, представлял собой гитариста иного рода. В том плане, что не только влюбленного в гитару, но и в фортепиано! Причем в электронные клавиши…
– …разнообразие музыкальных увлечений нас объединяет! – Сергей Клевенский, который был рядом, с усмешкой вставил свои пять слов и тоже сразу продемонстрировал то, что обладает тонким чувством юмора.
– Но вернемся к моим урокам композиции, – под общий добрый смех гитарист возвратил себе инициативу в разговоре. – Помимо факультативов я набирался опыта самостоятельно, изучая партитуры Стравинского…
– …ничего себе учителя! Их у вас было много и все они были потрясающими! – невольно вырвалось восхищенное восклицание у филармонического журналиста, развесившего уши от признаний обоих собеседников.
– И каждый из них помог мне в организации правильного ощущения формы. С моей точки зрения, самого главного критерия в музыке. Нередко бывает совсем неважным то, что находится внутри – говорю уже о содержании. А вот главенство формы неоспоримо. Мне представляется очень важным как твоя музыка оформлена. Это сродни красочной конфетной упаковке. Многие люди любят реагировать на оформление, и порой совсем не задумываются о вкусе содержимого, – сказал Миша и расхохотался, вслед за Сережей показав обязательность ироничного ощущения в своей натуре.
Кто сидит внутри художника?
– В вашей авторской музыке есть отличия от аутентичного фламенко? – просмеявшись на троих, филармонический обозреватель задался совсем непраздным вопросом.
– Здесь я должен сказать об одной немаловажной вещи, – Михаил Савичев как будто незаметным движением переключил внутри себя регистр из положения иронии в серьезную плоскость. – Не секрет, что многие наши соотечественники-гитаристы хотели уехать в Испанию, чтобы, образно говоря, стать там истинными испанцами и научиться играть аутентичное фламенко. Однако не нужно забывать о том, что у каждого человека есть генетика и есть свой культурный код. К примеру, мои предки пели казачьи песни, и я их тоже обожаю. Поэтому в своей авторской музыке пытаюсь связать собственную культурную наследственность с тем, что слышу и впитываю извне в общении с представителями других культур. Это сложно, но исключительно значительно. Как крайне важно стараться сохранять свои культурные традиции, идентичность и уметь оставаться самим собой. Иначе при нынешней глобализации можно запросто раствориться и окончательно потерять себя. Недавно я абсолютно случайно познакомился с казаком из Волгограда, который напел мне старинную казачью песню времен Емельяна Пугачева. И на её основе я сделал новую авторскую композицию в стиле фламенко, потому что играть фламенко в чистом виде не испанцу достаточно тяжело. Хотя знаю, что есть японские музыканты, которые фантастически уникально играют аутентику фламенко. Кстати, когда я жил и учился фламенко на Пиренейском полуострове, испанцы намекали мне: «Миша! У тебя есть дуэнде!» (Tener Duende – состояние эмоций, экспрессии и аутентичности, связанное с фламенко – прим. авт.) Не зря же испанский поэт, музыкант и художник Федерико Гарсия Лорка говорил, что «есть музыка ангельская, которая идет с небес, а музыка фламенко идет из глубин, из древности, снизу, от земли».
– В смысле от древних архетипов, темных духов и фольклорных персонажей – гномов, домовых, гоблинов и т.д. Наверное, потому их и вытанцовывают, как будто вытаптывают, вбивают обратно, чтобы все эти сказочные герои не поднимались слишком высоко, – предположил журналист.
– Все может быть, – резко и коротко кивнул гитарист словно ударил «боем» по струнам. – Но, повторюсь, что я не хочу быть ни испанцем, ни американцем, а беру от всех понемногу и пишу свою музыку, рассказываю свою историю.
– Опять же во многом по творческому алгоритму Стравинского. Это же Игорю Федоровичу приписывали фразу о том, что «хороший композитор не подражает – он крадет!»
– Между прочим, Стравинский «сидит внутри меня» вместе с целым ворохом других великих русских людей – с Салтыковым-Щедриным, Гоголем, Чайковским, Чеховым и другими! – эмоционально перечислил музыкант и добавил испанских «специй». – Также как во мне сидят Лорка, Мануэль де Фалья, Энрике Гранадос, Исаак Альбенис…
– …Миша, Миша, но это же дорога может привести к психотерапевту, – обронил добрую шутку Сергей Клевенский, невольно напросившись на вопрос от интервьюера. Единственный, избитый, но все равно актуальный.
Волынка из «Международной панорамы»
Суть этого интереса заключалась в том, каким образом музыкант выбирает инструменты в свой большой и завидный духовой арсенал.
– Все зависит от природы и энергетики инструмента, который я услышал, – емко откликнулся Сергей Клевенский и привел очень понятную метафору. – Ты слышишь звук этого инструмента, он притягивает к себе, и ты идешь на этот голос как… Как какой-то кролик или мышка. Именно так я и начал играть на кларнете. Мне было всего четыре года, когда в подготовительном классе музыкальной школы я взял в руки флейту. Но мой педагог неожиданно ушел из жизни, а у другого преподавателя – своеобразной женщины, я наотрез не захотел заниматься. Зато пошел танцевать в детский ансамбль песни и пляски имени Владимира Локтева. И однажды я услышал, как откуда-то до меня доносились невероятные чарующие звуки кларнета. Пошел на них, как сказочное животное, увидел педагога и попросил: «Научите меня играть на этом инструменте»! В тот момент мне было то ли восемь, то ли девять лет, но уже через год я поехал с кларнетом на гастроли. Вот так и начала набираться моя коллекция духовых инструментов. Признаюсь, что когда в конце 70-х годов я посмотрел один из выпусков популярной передачи советского телевидения «Международная панорама», то впервые услыхал звук волынки. Услыхал и испытал настоящее нервное потрясение. В очередной раз рассказывая телезрителям СССР о «тлетворном влиянии Запада», на экране показали английских волынщиков и тогда я угодил в культурный шок. Эти звуки терзали моё сердце до тех пор, пока я не нашел свою первую волынку. Затем я перепробовал множество типов этого музыкального инструмента, начиная от ирландских, шотландских, испанских, средиземноморских, балканских, болгарских, армянских, кавказских и т.д. А еще от галисийской гайды и заканчивая русской волынкой.
Духовые инструменты, запрещенные к игре
При всем этом инструментальном изобилии для Сергея Клевенского есть несколько «дудочек», на которых музыканту играть… запрещено.
– Это индийская флейта бансури, сакральная австралийская диджериду, японская дудка шикухачи и ирландская волынка – илинпайп (uilleann pipes – прим. авт.), – мульти-инструменталист назвал немалую инструментальную линейку и объяснил причину этого внутреннего вето. – Потому что каждая из них заглатывает, захватывает тебя полностью, и ты становишься их пленником. Это неплохо если ты целиком предан данному инструменту, но я человек другой культуры. Без ложной скромности могу сказать, что на любом инструменте, который есть у меня, я могу выдать любую музыкальную традицию. Условно говоря, сыграть точно также, как играют музыканты из какой-нибудь деревушки Эль-Побо в испанской провинции Таррагона. Причем сыграть её на языке оригинала без всякого привнесенного акцента. Потому что этим музыкальным языкам я серьезно обучался у его носителей. А вот на ирландской волынке я не смогу сыграть русскую мелодию. Она в любом случае зазвучит как ирландская, и ты не сможешь её перебороть. В каждом её звуке будет слышен абсолютно невероятный зов ирландских сыновей…
Два особых знака от природы
Интересно, что, когда почти три десятка лет назад в Ирландии только-только образовалось знаменитое театрализованное танцевальное шоу, Сергей Клевенский хотел попытать счастье в конкурсе в инструментальную группу Riverdance, но желание не сложилось в паззл и музыкант предпочел не расстраиваться.
– Скажу больше, у меня неоднократно встречались ситуации, когда природа давала мне особый знак и отводила от «запрещенных» инструментов, – теперь черед заинтриговать в признании наступил для Сережи. – Играл я концерт на фестивале в Америке и ко мне нежданно подошел незнакомый чел. Выяснилось, что это был продюсер крупного лейбла (звукозаписывающей фирмы – прим. авт.) и говорит: «Ты меня потряс своей игрой! Что это за волынка?!» – «Это болгарская гайда», – отвечаю ему. – «Невероятно. А я фанатик ирландской волынки!» – «Я тоже! Но я не могу себе позволить её купить». – «Что мешает?! – «Деньги. Точней их отсутствие на покупку этого инструмента». – «Не проблема! Сколько надо? Скажи и я дам тебе необходимое количество баксов». Сказал и достал из кармана рулон долларов, перетянутых резинкой. Ну совсем как в голливудских фильмах. «Здесь 10 тыс. долларов. Хватит на ирландскую волынку?» Но я не успел дать свой ответ, как этого занятого парня отвлекли, куда-то срочно позвали, он убежал и больше мы с ним не пересеклись! Думаю, что кто-то сверху дал мне понять: «Чувак! Это не твоё!» А затем у меня был еще один знак. Уже с фламандской волынкой, которая играет неописуемой красоты негромким нежным звуком. На каком-то очередном большом фесте в Европе в огромной гримерке сидело много музыкантов, все разговаривали, но даже через этот гомон я услышал, как кто-то начал играть на фламандской волынке. «Этот инструмент должен стать моим!» – решительно сказал я себе и направился на звук. Вижу, сидит молодой человек и играет. Подошел я, поздоровались с ним спросил прямо в лоб: «Сколько стоит твоя волынка?!» – «Она не продается! Её подарила мне любимая девушка!» – «Даю тебе за эту волынку 1000 евро!» – «Она не продается! Её подарила мне любимая девушка!» – парнишка был непреклонен. «Тогда 2000, 3000, 5000!» – называю крайнюю цену, за которую я был готов купить эту волынку и уже соображал, у кого я буду перезанимать эту сумму и когда отдавать эти заемные финансовые ресурсы. «Послушайте! – взмолился парень. – Без неё моя девушка меня выгонит из дома!» Этот ответ меня окончательно успокоил и, полагаю, что от этой безумной сделки и искушения меня тоже удержали высшие силы природы.
Игра для Дэвида Гилмора и Стэнли Джордана
Переведя дух от захватывающего рассказа Сергея Клевенского, на финише интервью с гостями Ижевска филармоническому журналисту никак нельзя было упустить шанса расспросить Михаила Савичева о его работе в трио Loyko Сергея Эрденко, когда музыкантов из России слушали… Дэвид Гилмор из Pink Floyd и не менее легендарный гитарист Стэнли Джордан – тот самый афроамериканский джазмен, который изобрел тэп-технику игры на гитарном грифе двумя руками, как будто на фортепианной клавиатуре.
– О, всё получилось прозаически, – выразительно усмехнулся Миша. – Однажды мы играли в каком-то престижном арт-клубе в аристократическом лондонском районе Челси и вскоре после концерта я вышел в задымленный зал, где за столиками сидело много людей. Они пили чай и говорили. И тут я замечаю, что среди этого представительного народа есть человек, похожий на Дэвида Гилмора. Осторожно уточнил у устроителей события, не обознался ли я. «Нет, вы не обознались. Сегодня у нас собрались очень много известных музыкантов и Дэвид Гилмор тоже среди них. Причем он слушал выступление вашего трио». Вот тут я окончательно обалдел! Однако набрался решимости и подошел к Дэвиду поздороваться. «That’s cool!» – сказал в ответ Гилмор и, показав большой палец, оценил наш музыкальный сет в этом клубе. «Mama mia! – в моей голове пронеслась поразительная мысль. – Когда-то давно на своем катушечном магнитофоне «Комете-212» на медленной – восьмой – скорости я слушал композиции Дэвида Гилмора, а затем подбирал их по слуху. А теперь лидер Pink Floyd слушал Loyko!» Что касается Стэнли Джордана, то эта незабываемая для меня встреча произошла на одном из музыкальных фестивалей, который проходит в городке Сан-Мигель, что на Азорских островах в Атлантике близ Португалии. «Сегодня вы поиграете на главной сцене, а завтра у тебя участие в jam session и на этот «джем» приедет Стэнли», – предупредил один из менеджеров фестиваля. – «И что за Стэнли приедет?» – погодя полюбопытствовал я. – «Стэнли Джордан. Знаешь такого музыканта?!» – «Как не знать?! Конечно, знаю!» – «Ну, вот и хорошо, что знаешь. Завтра вместе с ним и поиграешь!» И как здесь мне было снова не обалдеть?! Но скажу откровенно, на следующий день в «джеме» я не рискнул выйти на сцену с музыкантом, записи которого слушал еще на кассетном магнитофоне. Интересно, что позже выяснилось, что Стэнли Джордан слушал как мы играли на этом фестивале!
Доктор Субраманиам и одежды для индийских женихов
Ничуть не менее необычным получился визит музыкантов трио Loyko в Индию.
– На этих гастролях мы подружились с выдающимся индийским скрипачом, мульти-инструменталистом, композитором, аранжировщиком, дирижером и педагогом доктором Лакшминараяной Субраманиамом, который в своей большой карьере сотрудничал с такими музыкальными величинами как Иегуди Менухин, Стефан Грапелли, Жан-Люк Понти, Стэнли Кларк, Херби Хэнкок и другими, – говорил Михаил Савичев и его речь вызывала чувство восторга. – На своей родине Субраманиам пользуется громадным авторитетом, хотя по популярности с ним может поспорить его жена Кавита Кришнамурти. Певица, которая раньше за кадром исполняла песни в большинстве индийских кинофильмов. Прилетели мы в Индию и перед стартовым концертом доктор Субраманиам решил посмотреть наши сценические костюмы. «Ничего особенного, – отреагировали мы. – Обычная одежда черного цвета». – «Но у нас в таком виде артисты не выступают перед публикой, – заверил наш новый друг. – Надо вам, ребята, купить другие одежды! Поехали со мной в магазин!» Мы, конечно, не стали спорить и поехали, но Субраманиам привез нас в магазин для… местных женихов! Наверное, со стороны вся эта процедура по выбору нашего облачения смотрелась полной дичью – сам доктор Субраманиам выбирал нам туалеты из бутика для индийских молодоженов! Причем Сергею Эрденко свежий наряд подошел идеально, потому что он среди индусов выглядел органично – как настоящий индус. Впрочем, как среди евреев, арабов или цыган. А на мне все эти одежды смотрелись очень комично. Зато я сразу вспомнил, что являюсь и остаюсь русским человеком!
Текст: Александр Поскребышев
Фото: Руслан Хисамутдинов