Продолжу рассказ о людях, чьё безумие не помешало (а кому-то даже и помогло) оставить свой след в истории. На очереди — anamnesis vitae et anamnesis morbi принцессы Бранденбургской, а позже королевы Шведской Марии Элеоноры.
11 ноября 1599 года в славном городе Кёнигсберге родила Анна Прусская, она же курфюрстина Бранденбургская... нет, никаких «не то сына, не то дочь» — дочь, и точка. Назвали девочку лаконично, Марией Элеонорой. Отец, по совместительству курфюрст Бранденбурга Иоганн Сигизмунд, был доволен: наследник уже есть, две дочки в наличии, ещё несколько заходов — и можно будет выдыхать.
Когда маленькая принцесса подросла, зашевелились соседи: ну как же, Бранденбург — это вам не птичка на карте отметилась, такой союз многим был бы интересен. Когда Марии Элеоноре было 18, заглянул к ним на рюмку чая полковник Гарс. Ну то есть это для широкой общественности полковник Гарс, а на самом-то деле Густав Адольф, аж цельный король Швеции и по совместительству великий князь Финляндии. «Настоящий полковник!» — ахнула Мария Элеонора. Мама согласно покивала — дескать, других в потенциальных зятьях не держим. Будущий тесть, правда, пребывал в сомнениях — дескать, тут Сигизмунд III, король польский и великий князь литовский, для своего сына Владислава просил место застолбить — дескать, у вас товар, у нас купец, и у купца от желания и нетерпения аж скулы сводит. Но курфюрстина быстро растолковала курфюрсту тонкости матримониальной политики. Раз она сказала «Густав» — значит, никаких там Владиславов! Долго ждать не стали, и 25 ноября 1620 года сыграли свадьбу.
Для Швеции Снежный король был настоящим даром божьим: образованный, волевой и решительный, сведущий в тонкостях военного туризма, сторонник правильного — шведского — взгляда на пока ещё чужую недвижимость и прочую собственность. «Gott mit uns» — гласила надпись на его королевских штандартах, что в вольном переводе означало — Христос любит всех вас... меньше, чем шведов!
А Мария Элеонора была Льву Севера верной и любящей женой. Нет, ядра, стрелы и свежезаточенные клинки она ему не подавала, но в военных походах была рядом. А то, знаете ли, все эти маркитантки и походно-полевые жёны — перебьётесь, ваше величество. Вот она, я, и команда была — «любить!» И ведь на самом деле любил Густав Марию Элеонору. Правда, рулить страной не дозволял. А то, знаете ли, вкус-то у королевы утончённый, но это же никакого бюджета страны на такой вкус и аппетит не хватит, а композиторы, живописцы и архитекторы нынче так безбожно дерут! Сограждане, опять-таки, ворчат: они-то экономить привыкли, а ей лакшери-стайл подавай!
А потом случилась в Тридцатилетней войне битва при Лютцене. И шведы, вроде как, победили в том матче по очкам, но 16 ноября 1632 года, в день битвы, Густав Адольф пал на поле боя.
Для Марии Элеоноры это был не просто удар — это была катастрофа. Она отказывалась поверить в то, что всё закончилось. И вот среди шведской знати, а потом и среди простого люда поползли нехорошие слухи: дескать, королева-то наша того... сумасбродит. Тело нашего короля не даёт хоронить — не иначе как по стопам Хуаны Безумной пошла. Гроб, говорили, при себе неотлучно держит. А сердце короля так и вовсе забальзамировала и каждую ночь над кроватью в особой шкатулке вешает.
А ещё вся нерастраченная любовь королевы вдруг обратилась на дочь, Кристину. Вот так, внезапно. Ранее-то Мария Элеонора её не то что не замечала — она её в буквальном смысле пыталась сжить со света. Дело в том, что попытки обзавестись потомством удавались супружеской чете откровенно плохо. Было несколько выкидышей, два ребёнка умерли вскоре после родов, один прожил едва год, и только Кристина оказалась покрепче. Но Марию Элеонору крайне расстраивало, что это не сын, а дочь. Расстраивало настолько, что мелкую она то уронить норовила на каменный пол, то поймать меньше раз, чем подбросить — хорошо ещё, что в основном ребёнком занимались няньки. А тут вдруг воспылала материнской любовью. Или не совсем материнской — в близком окружении поговаривали, что на самом деле видела она в дочери черты покойного супруга и любила не столько дочь, сколько эти черты.
Впрочем, больше, чем историки, врут только очевидцы, и вполне может статься, что слухи о безумии Марии Элеоноры и об её странных поступках распускались с ведома и одобрения Акселя Оксеншерны, риксканцлера сначала при Густаве Адольфе, а затем риксканцлера и регента той самой Кристины, малолетней королевы Швеции. И сколько в тех слухах было правды, а сколько вымысла — сказать доподлинно уже затруднительно. Но их оказалось достаточно, чтобы не допустить Марию Элеонору к фактическому управлению страной.
Основательно разругавшись с рихсканцлером, экс-королева удалилась в замок Грипсхольм, в свои уже вдовьи владения. Там ей Оксеншерна и сообщил о том, что даже обычными для вдов шведских дворян правами и привилегиями она отныне пользоваться не может. Потом, в 1640 году, был побег из Швеции в Данию, о котором можно писать отдельный авантюрный роман. Потом, опомнившись, шведы договорились с датчанами о возвращении пропажи — под гарантию, что вдову обижать не будут и назначат ей 40 тысяч талеров годового содержания (правда, и эти деньги прижимистые шведы платили нерегулярно). Лишь в последние годы жизни Мария Элеонора помирилась с дочерью и с 1648 года до самой своей смерти 18 марта 1655 года жила в Стокгольме. Похоронили её в церкви на острове Риддархольмен, что рядом с королевским дворцом в Стокгольме.
***
P.S. Мой проект «Найди своего психиатра» работает в штатном режиме.
P.P.S. На площадке Sponsr (Тыц) — мною пишется книга о неврозах. И здесь же есть возможность получить автограф на мои книги.