Единственную пользу от прочтения нескольких глав «Бхагавад-Гиты», которую ему всучили на одной из сходок кришнаитов в ДК Железнодорожников, Санёк вынес, когда они бухали с братвой на заброшенной даче, куда все попали по его приглашению ночью, без копейки денег и крошки хлеба, под предлогом и клятвенным заверением, что там «всё есть и даже мешок картошки». После усердных поисков голодающими обещанной пищи, мешок картошки был-таки найден, им оказался полиэтиленовый старый пакет с двумя проросшими мягкими картофелинами, прибережёнными бабушкой для рассады на следующий год, что вызывало бурный смех гостей ночного приюта странников, представлявших себе «мешок картошки» несколько в другом свете. Ну а с другой стороны, кого Санёк обманул? Вот мешок, вот картошка. Так же перед поездкой Санёк рисовал друзьям огромные залежи браги и вина, которые должны были стоять в сарае в двадцатипятилитровых стеклянных ёмкостях с надутыми перчатками на горлышке, почти как в грузинских винных погребах, из винограда, который щедро произрастал прямо в огороде. Но увы, оказалось, что найти хоть каплю спиртного там - дело весьма проблематичное и поэтому все прибывшие с зажигалками и жужжащими ручными фонариками, проклиная всё, излазили все окрестные строения, пока наконец не нашли подозрительные бутылки с мутной бурой жидкостью, оставляющими при встряхивании странный кружащийся ошмётками осадок, да и то в таком мизерном количестве, что как-то и пить-то из них было смешно, немного кощунственно, но больше всего страшно.
- Ну что делать, - сказал тогда Санёк, - алкаши всё выпили до нас, раньше надо было приезжать.
Умалчивая, конечно, кто именно является этими «алкашами» и то, что раньше особо никто никого на дачу и не звал.
Тем не менее, чтобы не помереть от скуки и голода они всё же разлили из грязных и пыльных бутылок подозрительную мутную жидкость бурого цвета, от запаха которой передёргивало, в немытые гранённые стаканы, найденные сваленными в углу, и даже пожарили обе картофелины. Всё это гастрономическое удовольствие, эту скатерть-самобранку, на ломящемся от пустоты столе, тут же на драку собакам выпили и съели, не оставив ни капли браги, ни крошки-картошки Только на дне стаканов наблюдался подозрительные коричневые хлопья, сразу окрасившие их в устойчивый фиолетовый цвет. Ничего особо не ожидая от этого застолья, через полчаса все участвовавшие в банкете тем не менее почувствовали удивительный запоздалый эффект от выпитого чудо-напитка, оставшегося от деда-фронтовика, а именно поняли, что их кроет и временами даже прёт, видимо дачный виноград всё-таки набрал силу тем далёким солнечным летом 1980 года.
- Вино оно как женщины - с годами становятся только лучше… - перефразировав известную поговорку, философски заметил Санёк, смакуя выдержанное послевкусие, плавно перетекающее в изжогу.
И именно тогда он и произнёс эпохальную фразу, запомнившуюся всем, посетившим сей приют навеки, и ушедшую в народ:
- Не бойтесь, сейчас мы будем есть пищу богов и Брахмапудру на раскалённых углях танцевать!
Под парами браги двадцатилетней выдержки и крошкой-картошкой, несмотря на полное отсутствие как какой-либо пищи, так даже и углей, это вызывало бурный смех в зрительном зале. Потом Шурик исполнил на старой перекошенной расстроенной гитаре с несколькими недостающими струнами, которую нашли тут же, висящей на стене, как ружье, которое, как известно, обязательно должно было выстрелить, некий индийский напев, отдалённо напоминающий эту самую «В Харю Кришну, харей в раму», которые он слышал у проходящих мимо его дома на улице имени героя революции товарища Фрунзе, странных босых людей с бритыми головами и в оранжевой одежде, никак не вяжущихся с городским пейзажем среднерусской возвышенности. Правда потом древнеиндийская мантра, непонятно как, плавно перетекла в «А я рыба, я рыба, а я баба, я баба, у меня нету зуба, я ядрёная жаба», мотивчик-то один в один, да и слова в чём-то похожи.
О столь большой пользе своего гениального труда, индуистские мастера Кришны, даже и мечтать не могли, вот так вот и помогла ночью русским студентам, волею судеб оказавшимся в заброшенном доме, одна единственная прочитанная глава из «Бхагавад-Гиты», хотя кто такая Брахмапудра они не знают и по сей день.