Несколько дней Никодим думал об Агафьинных наследниках. Вроде и не его это дело вовсе, но ведь дом продадут неизвестно кому, и с этими чужаками придется рядом жить. Конечно, могут попасться хорошие люди, а могут не очень. Да и муж этот Тамарин какой-то непонятный, проблемы не решает, а только бегает. Ладно в этот раз дело пустяковое, а случись что посерьёзнее? Опять сядет в машину и уедет? Как бы так придумать, чтобы дом не продался до поры до времени?
Одна голова хорошо, а две лучше, тем более если вторая старосты, Фомы Ивановича. Вот к нему то и пошел старичок, прихватив из кладовой пару бутылок клюквенной настойки. Трехвостый пес, как увидел Никодима, так и запрыгал радостно:
— Здравствуй, друг.
— Привет, Полкаша. Хозяин дома?
— Да где ж ему быть? Давненько ты к нам не заходил.
— Это да. — согласился старик. — Так и ты не забегаешь.
Полкан грустно посмотрел на цепь:
— Не пускают меня гулять.
— Ладно, не грусти, как-нибудь в лес вместе сходим, набегаешься.
Довольный пес замахал всеми хвостами с такой силой, что снег полетел в разные стороны, как от метлы. В этот момент из дома вышел Фома, посмотреть, с кем пес беседует, и его лицо тут же залепило ледяное крошево.
— Смирно! — рявкнул староста. Пес по команде застыл, да и старик тоже. Голос Иваныча командирский, на всех одинаково действует.
— Никодим, ты чего пришел?
— Совет нужен, Фома Иванович.
— Мой или Полкана?
— Твой конечно.
— Тогда заходи, что во дворе стоять.
Старик послушно засеменил вслед за хозяином дома.
В лоб свои вопросы вываливать в Конево не принято, сперва надо на общие темы поговорить, потом на более личные и лишь затем обсуждать то, зачем пришел. На весь ритуал ушло в аккурат две бутылки клюквенной. Захмелевший Фома внимательно выслушал старика.
— Ты прав, Никодим. Совсем чужих людей нам здесь не надобно. А Тамара, хоть и городская, но все же наполовину наша.
— Да как их сюда заманить?
— Сами заманяться, если дом не продадут.
— Так Витек ее уже выставил все на продажу.
— Это еще не значит, что его купят. Договаривайся с домовыми, чтобы каждого покупателя отвадили.
— Легко сказать. Нечисть — народец несговорчивый.
— Так, я тебе совет дал? Дал. Иди дальше сам думай.
Никодим по пути домой заскочил в сельпо за печеньем, затем к Снежке за молочком, решил этой же ночью идти в дом покойницы с гостинцами и поговорить с мелким народцем напрямую, не юля.
Почти до самого рассвета дом ходил ходуном: топот и свист глушили старика со всех сторон, но никто так и не показался на глаза, а угощение старика исчезло сразу, едва коснулось стола. На другую ночь все повторилось, да и на третью тоже. Расстроенный старик пришел в очередной раз к Снежке за молочком, а она его обсмеяла:
— Вот смотрю я на тебя, Никодим, и удивлюсь, как ребенок честное слово. Ты поди и чарочку пахарю весной вперед работы суешь, а потом сам лопатой машешь?
— Что ты несёшь? Нельзя нашему пахарю даже показывать раньше срока хмельное.
— Так и тут тоже самое, что ты их кормишь задаром, договора нету до сих пор.
— Не показываются мне они, окаянные.
— А то у тебя кошки нету? Или забыл, что они все видят?
— Умная ты баба, Снежанка, дай расцелую! — подскочил радостный старик.
— Иди уже, целовака.
Весь вечер Никодим уговаривал кота пойти вместе с ним в дом покойной Агафьи, обещал сметану и рыбу, но пушистый и усом не повёл. Терпение старика кончилось, он засунул несговорчивое животное за пазуху и пошел к бородачам, на этот раз без гостинцев.
К полуночи в доме опять затопало, засвистело. Старик вытащил кота и опустил на пол. Тот посмотрел укоризненно на хозяина и скользнул в комнату. Никодим шагнул следом. Мурлыка деловито обполз по кругу спаленку, раза четыре останавливался и рассматривал пустоту, в итоге замер в одном месте и сказал:
— Ходи с крестей, у него нету, а шестёрку прибереги, на погоны повесишь.
В этот миг из пустоты проявилось крайне недовольное лицо бородатого мужика.
— Брысь, животное!
— Не на того орешь. — огрызнулся кот и пополз в сторону хозяина.
— Никодим, совсем ошалел? Ты чего нам игру срываешь?
— Разговор есть.
— Так говори, кто мешает.
— Я к вам три ночи ходил?
— Ходил.
— Еду носил?
— Носил.
— А вы даже показаться не соизволили. — обиженно затряс губой старичок.
— Так кто же знал, чего ты ходишь? Я домовой, а не экстрасенс, мысли читать не умею. Говори, что хотел, а змееныша своего убери подальше.
Никодим рассказал бородатому свои мысли, тот пообещал устроить беспорядок, когда придет время, на том хлопнули по рукам, и старичок радостный пошел домой отсыпаться.
Колька молодой день через день заходил и рассказывал, как один за другим покупатели бежали от дома подальше, а дед только тихонько посмеивался и довольно причмокивал.
Через месяц приехали к нему и Тамара с мужем.
— Здравствуй, дядька Никодим.
— Здравствуй Томочка, а сыночка не взяла с собой в этот раз?
— Нет, он у свекрови гостит. Помнишь, ты в прошлый раз рассказывал Виктору, что договор нужно с домовым заключить?
— Помню конечно, только поздно уже.
— Как это поздно? — влез в разговор мужчина.
— А так, договор только хозяин заключить может. А ты не хозяин, ты торгаш. — отчаянно врал Никодим.
— И что теперь делать? — спросила Тома.
— У тебя муж есть, вот пусть проблему сам решает, нечего тогда сбегать было. — сильнее распалялся старик.
Но Виктор пропустил все колкости мимо ушей.
— Вот что, Никодим, нам ведь тоже некогда ездить туда-сюда, в городе работа, друзья, мама в конце концов.
— То-то и оно, что у вас родные люди в конце всегда, даже бабку хоронить не приехали. Так что в этот раз уж найдите времечко.
— Успокойтесь оба. — встала между мужчинами Тома.
Ночевать Агафьина внучка осталась у Никодима, а Виктор побрел на ночь в дом с домовыми, даже печенье по пути прикупил, как в первую встречу советовал старик. Да только не вышло ничего. Невидимки шумели и топали, мужчина швырялся в пустоту всем подряд, но в этот раз никого подбить не удалось. Утром вернулся ни с чем, на радость деду.
— Говорил же тебе, пустая затея. Вот поживешь месяц здесь, глядишь домовой тебя за хозяина считать начнет, а там и договориться сможешь.
— Может правда, возьми отпуск, погостим здесь? — попросила Тамара.
— Ну какой из меня сельский житель? К таким переменам жизнь не готовила. — грустно усмехнулся Виктор.
— Надо же иногда выходить из зоны комфорта. — продолжала настаивать женщина.
Чтобы легче приезжему думалось Никодим сообразил на стол пару своих клюквенных. Заглянувшего в гости Кольку, отправил созывать сельчан, чтобы нормальное знакомство устроить. Глядишь и понравиться молодым сельская жизнь, кто знает.
