Как много людей в Морно и Королевской равнине были готовы рисковать жизнью ради возможности возложить на свою голову корону? Десятки представителей знатных семейств в своих ночных бдениях грезили о престоле, и лишь одному морнийцу мучительная бессонница внушала горестные мысли.
Альдо Креллинг почти перестал спать. Чувство раскаяния и ужаса от содеянного не давали ему покоя. Порой он до самого рассвета бродил по сонному замку Тура, размышляя о том, какую страшную ошибку совершил. Иногда сердце его замирало от ужаса – что, если мать отнюдь не помышляла о его убийстве? Что, если слова герцога и Аластера были ложью? Он обмирал от страха, гнал от себя мысли прочь, но те неустанно возвращались к нему.
Лишь в Исабел он находил утешение. Ее тихая уверенность в лучшем будущем, робкая улыбка и молчаливое присутствие приносили Альдо гораздо больше успокоения, чем ободряющие речи Тура. Исабел старалась ни на мгновение не оставлять его одного. Чем бы ни занимался Альдо – читал отчеты из Равнины и Острова, подписывал бумаги или просто бездумно смотрел в окно, она всегда была рядом, с вышивкой в руках или книгой. В спальню принесли колыбель, и Саграт долгими часами находился рядом с ними.
До коронации оставалось две недели, когда в Морно пришло срочное сообщение с Черного острова. Как правило, новости с родины ему приносил Аластер, но нерия куда-то исчез, и Альдо ничего не слышал о нем уже несколько дней. Отослав гонца, Альдо сломал печать и подошел к окну, за которым уже начинало смеркаться.
"Государь, спешу вам сообщить, что прошлой ночью наш владыка Гидеон Черный принц мучительно скончался на вилле Сангриды Талтос в Каскадеях. Согласно его воле, все его имущество, войска и престол переходят под власть его сестры Сангриды Талтос. Она объявлена правителем Черного острова после внезапной смерти королевы Илеаны.
В ближайшем будущем готовится выступления войск, однако куда именно они будут направлены, пока что неизвестно. Было объявлено, что владыку Гидеона отравили ядом, более известным, как трава смерти, и в его смерти обвинили Морно. Ходят слухи, что Сангрида Талтос намеревается объединиться с Крысом Холгером и вместе с войском Равнины напасть на Морно. Я приложу все усилия, чтобы как можно скорее уточнить эту информацию и своевременно обо всем вам доложить.
Хотя брак Сангриды Талтос и сира Роберта Каллата был расторгнут, именно он отвечает за войска. Как и его покойный владыка, сир Каллат не знает ни поражений, ни милосердия. Я заклинаю вас предпринять меры по сближению с Равниной. Мне известно, что в ближайшие недели в Морно и Равнину будут направлены послы. Не ошибитесь в отношении к отцу Тобиасу. В первую очередь он преданный сын Нерелиссы и бывший наставник Черного принца. Будьте с ним осторожны".
- Что там? - спросила Исабел, отвлекаясь от вышивки.
- Сообщение с Черного острова, - Альдо смял лист бумаги и бросил его в камин. Та немедленно потемнела и вскоре от письма остался один пепел. - Черный принц мертв.
- Мертв? - изумилась Исабел. - Но как? Его ранили в бою?
- Его отравили морнийским ядом. Мне сообщают, что теперь нерии жаждут отмщения. Принц собирался наступать на Вайс, во всяком случае, ходили такие слухи, и все его войско было переброшено в Равию. Но теперь они могут пойти на Морно. Хотя я не понимаю как. У Талтосов нет флота. Я думал, Аластеру понадобится несколько лет, чтобы возвести корабли и поддержать нас в войне с равниной.
- И кто их поведет, если владыка мертв?
Альдо измученно усмехнулся.
- У Гидеона есть только один наследник.
Исабел непонимающе посмотрела на него, и тут ее глаза расширились от изумления.
- Ты думаешь, Сангрида? Нет, Альдо, это невозможно! Она ведь знает, что ты жив?
- Едва ли.
- Даже, если так. Неужели она сможет объединиться с Крысом против Морно? После всего, что он сделал с вами?
- Гидеон значит для нее гораздо больше. Ради него она вполне способна на отчаянный шаг, - он замолчал, точно решаясь, а затем порывисто добавил. - Она его любовница. Мать показывала мне письма с Острова, но я думал, это все ложь.
- Значит, это ложь. Я знаю Сангриду. Она никогда не предала бы тебя.
- Может не предала бы, пока мы были женаты. Но до меня у нее уже были чувства к Гидеону, она уже принадлежала ему. А после произошедшего в Равнине она могла к нему вернуться. Разве ты не видела, как изменилась она на Черном острове? Ей не нужен был ни я, ни наш несчастный сын, только Гидеон. Я же не слепой, Исабел. Я видел, как они смотрели друг на друга, но предпочитал делать вид, что не замечаю этого вовсе. Разве у меня нет причин думать, что она была мне неверна?
- Нет. Я абсолютно уверена в ее верности к вам. Сангрида не могла вас предать.
- Почему ты ее защищаешь?
- Потому что в вас говорит сейчас страх. И, что бы ни связывало ее с Черным принцем, вы были ей слишком дороги, чтобы решиться на измену.
- Я тебя не понимаю, - Альдо устало опустился на стул и окинул пристальным взглядом жену. - Любая другая на твоем месте воспользовалась бы моими сомнениями, чтобы укрепить свою власть над мужем.
- Но кем бы я тогда была? - улыбнулась Исабел. - Все, что вам сейчас нужно, это отдохнуть и отбросить прочь все мысли. До вашей коронации решение о войне принято не будет, а потому у нас есть время обо всем подумать и не рубить с плеча.
Альдо согласно кивнул. Уже лежа в постели и чувствуя на своем плече дыхание Исабел, он вспомнил о том, как Сангриду поселили в отдельной комнате, когда она были на Острове, и как он днями не мог ее увидеть. Сомнения ширились в нем, он старательно избегал мыслей о Сангриде, но ее лицо снова и снова представало перед ним, едва он закрывал глаза. Он не мог это выносить.
- Альдо? - сонно пробормотала Исабел.
- Я хочу забыться, - прошептал он, притягивая ее к себе.
Утром его ночные страхи улеглись. Впереди их ожидали две недели спокойной жизни, и Альдо наслаждался каждым днем. Пока в столице Тур занимался всеми приготовлениями к коронации, Альдо вместе с Исабел гуляли по окрестностям замка, говорили с жителями ближайших деревень и вели самый обычный образ жизни. Исабел показывала ему свои любимые места, и Альдо все больше убеждался в том, что жизнь в этом замке могла бы сделать его счастливым, если бы не возможность покушения со стороны матери. Он почти убедил себя в искренности слов Тура.
Он вновь ощущал, как к нему возвращается сила. Порой они вместе с Исабел на весь день покидали замок, и долго гуляли по лесам, как дети резвились в водах Плесковицы. Если бы не страх будущего, Альдо был бы абсолютно счастлив.
Ножки Саграта тоже поправились. Лекарь уже снял с него распорки, и малыш довольно быстро начал вставать, восторженно улыбаясь придерживающей его Исабел. Глядя на них двоих, Альдо не мог поверить, что их не связывает кровь. Порой он забывал об этом, и тогда находил в Саграте черты Исабел. Часто Исабел брала Саграта вместе с ними в постель, и в такие ночи Альдо забывался глубоким спокойным сном без сновидений.
И, посещая накануне отбытия в столицу часовню замка Тура, он на коленях благодарил бога за свою семью, моля его сохранить их счастье. Несмотря на прежнее намерение оставить Саграта в замке Тура, Исабел собрала малыша в дорогу. Вдова Элсбет из деревни и ее многочисленное потомство сопровождали их в пути, заботясь обо всех нуждах маленького принца.
Как бы ни огорчалась Исабел из-за разлуки с сыном, она категорически отказалась присоединиться к нему в карете, намереваясь проделать весь путь до столицы верхом. Альдо преподнес ей в подарок гнедого жеребца, на котором ей предстояло войти в столицу. В новом темно-зеленом платье она была чудо как хороша собой, и он невольно любовался ею, забывая о всех волнениях. Трудно было поверить, что уже сегодня вечером его чело увенчает корона Креллингов, и Альдо, сухой сучок семейного древа, даст начало новой ветви королей Морно.
Они въехали в столицу под колокольный звон. Народ, встречающий королевский кортеж ликовал и выкрикивал имена Альдо и Исабел, с окон и балконов на них сыпались разноцветные цветочные лепестки. Стражи напрасно теснили людей с дороги, по которой надлежало проехать королю - каждый норовил бросить мелкую монетку под копыта королевского коня. Здесь верили, медь, преподнесенная королю в день коронации, вернется золотым дождем в годы его правления.
Куда бы ни пал взгляд Альдо, его встречали искренним ликованием. Заключенные в бастионе дружно выкрикивали его имя, протягивали сквозь решетки на окнах руки, уличные девки задирали подолы юбок и со смехом разбегались от стражей, пытавшихся наказать их за столь бурное выражение своей преданности.
Ближе ко дворцу толпа горожан сменилась дворянами и членами консистории. Здесь эмоции были куда спокойнее. Они еще не забыли его унижение в стенах родного дома. Те, кого в Равнине он прежде называл друзьями, стыдливо прятали глаза, жалко сгибая гордые спины в поклонах. Святые отцы в праздничном алом облачении монотонно читали молитвы.
Они остановились возле лестницы, ведущей в центральный храм. У ее основания уже возвышался высокий настил с двумя резными тронами. Альдо спешился и помог Исабел, после чего они вместе поднялись наверх. На площадь медленно стали пропускать горожан. Всем желающим здесь не было места, люди теснились, но никто не бранился - напротив, все старались помочь друг другу устроиться поудобнее.
Между тем Альдо опустился на трон своего деда. Чувства, которые он с таким трудом сдерживал все эти недели, теперь прорвались. Он трепетал от происходящего, от роли, которую ему предстоит сыграть. Дыхание его сбилось в груди, сердце сжималось в страхе, он обводил взглядом прибывающую толпу.
- Они любят тебя, - прошептала ему Исабел. Она не села рядом с ним на свой малый трон, как равная, но сняла с него подушку и устроилась у ног Альдо. Дворяне смеряли ее презрительными взглядами, недоумевая чем вызвано подобное поведение, но Исабел точно не замечала их, с улыбкой взирая на лица простого народа. По лестнице на помост взошли святой отец и герцог Тур.
Вот кто ощущал себя настоящим триумфатором этого дня. Одетый в безукоризненный черный наряд, он выбрал к нему тяжелую золотую цепь с гранатами, отчего вид имел мрачный и значимый. Преклонив перед Альдо колени, он прошептал ему клятвы верности и кивком головы велел подниматься на помост представителям других знатных семейств.
Все они, как и Тур, клялись ему в верности и служении, целовали руку и, пятясь, спускались с противоположной стороны помоста. Живая цепь сменилась командующими полками, дающими обеты за своих людей, представителями рабочих и торговых гильдий. Когда пришел черед простых ремесленников и крестьян, Тур передал ему корзину с мешочками золота, которые Альдо вкладывал в их заскорузлые руки, принимая клятвы верности. Поднялась даже содержательница старинного в Морно борделя, хотя в ее устах клятва преданно служить Альдо и всем его интересам приобрела совсем иное значение.
За этим, недовольно глядя ей в след, поднялись члены консистории и церемония коронации началась. Святые отцы читали молитвы бесконечно долго. Альдо с трудом сохранял свое внимание, боясь пропустить хоть одно слово из тех которые ему надлежало повторять вслед за ними. Он даже не заметил, как Тур внес на помост ларец с короной и передал ее старейшему члену консистории. Преклоняя перед Альдо колени, в наступившей тишине святой отец протянул ему королевский венец и Альдо сам возложил его себе на голову.
Свершилось! Колокольный звон взорвал повисшую тишину. Народ кричал так, словно с небес сошли боги. Под их крики Альдо и Исабел, рука в руке, спустились на площадь и сквозь узкий коридор теснимых в стороны людей прошествовали ко дворцу, который с этого дня безраздельно принадлежал им. Лицо Исабел светилось от счастья. Она не могла сдерживать улыбку, встречаясь взглядом с Альдо, а он сам не верил в происходящее, с трудом понимая, куда идти и что делать. На праздничном пиру, столь роскошном, что даже видавшие виды дворяне были сражены количеством блюд и вина, он почти ни к чему не притронулся. По старой традиции здесь были только мужчины, женщины праздновали отдельно, в малом зале, и Альдо с трудом дождался окончания празднества, желая лишь одного - остаться в одиночестве вместе с Исабел.
Она уже ожидала его. Королевские покои принадлежали одному Альдо, соединяясь потайным проходом с комнатой королевы, но этой ночью он не хотел с ней разлучаться, он нуждался в ее тихом обществе, как нуждался в воздухе.
- Вина, - предложила она, когда Альдо затворил за спиной дверь и принялся снимать неудобный коронационный наряд. Согласно кивнув Исабел, он избавился от всего лишнего и с облегчением вздохнул, усаживаясь в глубокое кресло.
- Сегодня был непростой день. Возможно, ты хочешь побыть в одиночестве?
- Нет, - он выдавил из себя улыбку. - Я сейчас нуждаюсь только в вине и твоей компании. Сегодня я еще не должен решать все проблемы этого мира.
Исабел благодарно кивнула и, налив и себе вина, устроилась напротив него.
- Что тебя тяготит?
- Будущее, - просто ответил Альдо. - Нас ожидают тяжелые дни, которые навсегда нас изменят. Будет война, и мне придется найти в себе силы, чтобы вести людей в бой. Сопровождать их, - на последних словах его губы дернулись в презрении к самому себе.
- Ты же видел - они тебя любят.
- Любви мало, Исабел. Я не могу рассчитывать на то, что моего имени и короны на голове будет достаточно, чтобы они хотели сражаться за меня. Стране нужен лидер, нужен... Ей нужен Черный принц, легенда, одного присутствия которого достаточно, чтобы поднять моральный дух людей даже перед самой отчаянной битвой. Я должен стать им!
Исабел смотрела на него во все глаза.
- И самое страшное, зная все о том, что совершал этот человек, глубоко в душе я действительно хочу этого. Гидеон не смог убить отца, но я убил своего брата и свою мать. Он преданно любил Сангриду всю свою жизнь, а я, спустя так мало времени, перестал доверять ей и невольно думаю о том, как стану противостоять ее войскам. Сражаться против матери моего сына!
- В тебе накопилось много гнева и много силы. Ты всегда сдерживал себя, оставался в тени, но ты больше не тень. Ты Альдоран Креллинг, король Морно. Ты можешь быть тем, кем захочешь. Нет больше тех, кто мог бы выразить тебе свое неодобрение.
- Ты знаешь, я никогда не смогу этого сделать. Я никогда не смогу выйти за рамки.
- Тогда мы оба погибнем, а вместе с нами Морно. Ты не должны бояться выглядеть недостойно, отринуть правила и запреты. Король не может быть безгрешен.
- Я не Черный принц, - прошептал Альдо.
- Но ты можете попробовать, что значит им быть.
Исабел поднялась на ноги, и пальцы ее коснулись шнуровки платья. Не отрывая взгляда от Альдо, она сбросила с себя коронационный наряд и, перешагнув через него, приблизилась к королю. Он не смел отвести от нее взгляда, испытывая мучительное желание и нерешительность. Он не мог избавиться от воспоминаний о ее прошлом, том ужасе и унижении, которые ей пришлось пережить по вине Даррена. Но, казалось, сама Исабел уже забыла об этом. По-прежнему не отводя от него взгляда, она развязала шнурок сорочки и та соскользнула вниз.
- Я слышала о всех женщинах, которые у тебя были. Сперва продажные девки, которых ты боялся из-за своей неопытности и тяготеющего над тобой титула принца, затем Сангрида, королева, с которой ты должен был быть полной противоположностью Гидеону. Но со мной тебе никем не нужно претворяться. Тебе не нужно играть чужую роль, не нужно скрывать свои желания. Для этого я здесь.
И он шагнул в этот омут. Сперва нерешительно, но затем все более смело Альдо отпускал все свои запреты, давая чувствам волю. Ярость, страсть, желание, годами сдерживаемые им, прорвались наружу, в нем не было чувства сожаления и раскаяния. Эта была его ночь, ночь короля, и Альдо, охмелевший от вина, впервые в жизни позволил чувствам заглушить разум. он был так же ненасытен, как Черный принц.
Утром, когда хмель и жар выветрились их его вен, он ощутил страшное раскаяние. Исабел еще спала и, стараясь ее не разбудить, Альдо осторожно встал с постели.
- Уходишь?
- Да.
- Почему ты не смотришь на меня? - Исабел села. Альдо стоял к ней спиной, не в силах повернуться. Он боялся встретиться с ней взглядом, боялся увидеть в ее глазах обиду и разочарование.
- Я виноват, - отрывисто произнес Альдо. - Я не должен был так вести себя с тобой, как это было прошлой ночью. Прости. Я просто слишком перенервничал на коронации, а затем слишком много выпил. Такого больше не повторится.
- Но это должно повториться! - она вскочила с кровати, и Альдо изумленно обернулся. - Вчера ты показал свою силу, пусть это и было несколько... Я хочу сказать, ты не должен бояться это делать. Думаешь иначе Тур даст тебе править? Думаешь станет спрашивать, как вести войну? Он найдет повод, чтобы лишить тебя короны, если ты не дашь ему отпор. Ты должен этому научиться. Ты должен почувствовать в себе силу, как это было ночью. Потому что я была здесь вчера, и я видела это в тебе.
Ты можешь быть могущественнее Элмера, могущественнее Аластера и Гидеона. Ты больше не калека-принц, ты король страны, стоящей у начала небывалой войны. У тебя нет иного выхода. И ты пойдешь во главе войска, ты будешь отдавать им приказы жечь и убивать, ты позволишь им грабить и насиловать, и сам станешь это делать. Это обязанность короля. Ты должен познать грех и быть грешным, потому что только через грех к тебе придет искупление. Ты подаришь Морно избавление от Равнины, ты принесешь нашей стране процветание и богатство, каких она еще не знала. Это твой путь. И я разделю его с тобой.
Альдо улыбнулся.
- Ты права, Исабел. Таков удел королей. Платить своей душой за престол. И твоя смелость быть при этом рядом со мной меня завораживает. Но это не наша история, и не наш путь. И я не говорю, что нам не придется испачкать руки, я говорю, что мы сможем смыть с них грязь и жить дальше. Я не хочу, чтобы и тебя это коснулось. Потому что, каждый раз, когда я буду сталкиваться с ужасами войны, я буду думать о тебе и знать, что в этом мире есть нечто светлое, прекрасное, то, к чему я вернусь. И я хочу чтобы и ты меня видела таким, - он осторожно коснулся ладонями ее лица и легко поцеловал. - Жди меня вечером. Я приду к тебе, как только разберусь с делами.
© Энди Багира. 2018 г.