Легко ли вспоминать счастливые периоды своей жизни?
Казалось бы, вопрос довольно странный. Ведь те эпизоды, в которые мы испытывали счастье – это наша эмоциональная опора.
И я вспоминаю, возвращаюсь мысленно в весну 2006 года, наполненную надеждами и влюбленностью. В чем-то я жалею, что я не тот, что был в 24 года. Нет, речь не о здоровье или силах. Тогда у меня было больше убежденности в правильности своего пути. Хотя я был менее решительным. Такой вот парадокс. Но я был уверен, что знаю, что такое хорошо и что такое плохо. Был уверен, что если я своей волей выбираю светлую сторону, то со мной не может случится ничего плохого. И я не смогу кому-то причинить боль. Да, был уверен, что благие намерения ведут только в райские кущи.
Счастье – это когда тебя понимают. Я это очень остро чувствовал. Точнее, остро чувствовал, что такое, когда нет понимания. Очень трудно расти в небольшом уральском промышленном городе с криминальным населением, иметь сверхчувствительную психику и не иметь моральной поддержки. Потому, что вокруг никто не задается теми вопросами, которыми задавался я, отсутствует интеллектуальная среда.
И вот в Тане я нашел человека, который меня понял, друга и единомышленника. Возможно, это прозвучит странно, но я к 24 годам понимал точность определения любви, которое дал Экзюпери: «Любить – это не значит смотреть друг на друга, любить – значит смотреть в одном направлении». Чувства и эмоции – вещь неуловимая. Я так и не могу вспомнить, когда стал испытывать к Тане не просто симпатию и дружеские чувства. Но я помню это ощущение – человек разделяет те же ценности, что и я, мы говорим на одном «языке». Возможно, нас соединила бездомность. Не в прямом смысле, а психологическом. И у Тани, и у меня были родительские дома, но там нас не понимали. Не потому, что кто-то был плохим, просто была разность. Я помню, как Таня говорила, что ее не воспринимали, потому что ее интересовали не столько практические темы, сколько культура и искусство. Это нас и объединило.
Определяющими стали два дня – мое день рожденье 8 мая и день рожденье Тани 23 июня.
На мой день рожденья я, Таня и еще несколько учителей из школы поехали в Истру. Сначала походили по Ново-Иерусалимскому монастырю, потом вышли к реке Истре. Соорудили небольшой пикник – бутерброды, «Хванчкара» и кофе в термосе. Было прохладно, но уютно. Наверное, именно там я почувствовал, как мне хорошо с Таней и как хочется, чтобы она всегда была рядом.
Под животом моста
Мы пили с ней вино,
Могли бы лет до ста
Мы целоваться, но,
Краток речной маршрут,
Кончилась "Хванчкара".
Поздно и дома ждут, Пора!
Вспоминаются мне строки из песни Олега Митяева. Мы с Таней тогда много его слушали. А эта песня стала как бы рефреном нашей совместной судьбы. Жизнь – как вино, которое падает капля за каплей и неизбежно закончится. Но думать об этом пока рано.
Параллельно пошли изменения в работе. О. Александр решил, что школе нужен новый директор. Так появилась Валерия Феликсовна, которая имело большой опыт работы в колониях для малолетних преступников. Но и взрослых она строить тоже умела. Как и считать деньги. Школа должна была стать платной, т.к. существенных спонсоров не было, а сам храм был расположен в деревне, да и в отдалении от крупных дорог. Соответственно, и требования к учителям ужесточились. Никаких собеседований не проводилось, но, ни я, ни Таня в новый коллектив не попадали. После окончания учебного года нужно было искать новое место работы.
День рожденья Тани отмечали тоже на реке Истре, но в другом уже месте. Было жарко. Я, как сумел, сплавал за кувшинками и подарил их Тане. Потом они долго плавали в аквариуме в учительской.
А вечером я понял – сейчас или никогда. И признался в любви Тане. Не помню, что я конкретно сказал. Был как в предобморочном состоянии. Объяснение вышло косноязычным и сбивчивым. Таня была ошарашена, сказала, что она ничего подобного не ожидала. И должна подумать и помолиться. На этом мы и разошлись по своим комнатам.
Под животом моста
Мы пили с ней вино,
Могли бы лет до ста
Мы целоваться, но,
Краток земной маршрут,
Кончилась "Хванчкара".
Если нигде не ждут -пора!
Да, кончилась наша «Хванчкара», по капле ушла жизнь. Мы испили эту чашу жизни до дна. Вместе с горьким осадком на дне. А бутылка до сих пор стоит у меня на полке. Как напоминание о том времени, когда я был счастлив. Но вспоминать это непросто потому, что это прошло. И ничего уже не изменить.
