Итак, я остановился на том, что мы, переехав в 272-ую камеру, уже в первый же вечер узнали (с некоторым прискорбием), что попали в "пробойную хату".
Дело в том, что в СИЗО существовала система "пробоев" – коротких голосовых сообщений.
"Пробой" – голосовое сообщение, предназначенное конкретному адресату.
Пробои шли по определенному маршруту, заранее составленному так, чтобы пробой мог дойти до любой камеры по самому оптимальному пути.
На этом пути были заранее определенные "пробойные" камеры (как своеобразные хабы), которые принимали пробои от определенных камер и передавали их тоже определенным камерам. Чтобы не было хаоса.
Внешне это выглядело так.
Вечером, как только пробьют "зеленую" (информация об этом тоже передавалась пробоями) начинался крик и ор:
— Два! Семь! Два! … Два!! Семь!! Два!!!
В нашей камере арестант, ответственный за пробои, или любой другой, если ответственный в данный момент занят, приникал ухом к решетке:
— Кому два-семь-два? (неизвестно же, кто вызывает, надо уточнить)
Вызывающий называл себя, например:
— Два-четыре-четыре!!
Наш что есть мочи кричал в ответ:
— Говори!
Арестант из 244-ой орал:
— Пробой на один-три-шесть! Леха Батон дома? Ответ на два-четыре-восемь!
То есть, кому-то из 248-ой камеры нужно было узнать, вернулся ли Леха Батон (из 136-ой камеры) с поездки на суд к себе – в 136-ую камеру.
Наш ответственный арестант внимательно выслушивал пробой, запоминал его дословно (это очень важно - ничего не перепутать) и отвечал:
— Ясно!
Если же не ясно, то просил повторить, пока не понимал, что от него требуется.
После этого наш ответственный быстро соображал, куда надо было передавать пробой, чтобы он попал адресату, и устраивался уже возле нашей двери, чтобы орать в щель кормушки:
— Два! Ноль! Пять! Двести-пя-та-я!!!
Ему отвечала 205-ая:
— Кому двести пятая?
Наш:
— Два-семь-два!
205-Ая:
— Говори!!
Наш:
— Пробой на один-три-шесть! Леха Батон дома? Ответ на два-четыре-восемь!
205-Ая:
— Ясно! Пойдем….
Слово "пойдем" означало конец разговора.
Наш отвечал:
— Пойдем!
И пробой двигался по централу дальше, пока не достигал адресата.
Внешне это напоминало нескончаемый ор, который продолжался всю ночь с небольшими перерывами.
О спокойной жизни теперь можно было навсегда забыть, вот почему арестанты восприняли известие о "пробойной хате" с некоторым прискорбием.
Продолжение следует.