В наш дом пришёл хаос - у нас ремонт на кухне. Настоящий - с выравниванием стен (а в деревянном доме это вечная проблема), с установкой нового гарнитура, с покупкой современного холодильника и даже самой давней моей и самой несбыточной мечты - пятиконфорочной газовой плиты с электрической духовкой. Все знают, чем глобальнее перемены, тем ужаснее бардак. Особенно, когда дело касается кухни. Особенно, в нашей большой семье. Но, не стану скрывать - хлопоты эти приятные. Кухня у нас хорошая, тридцать с лишним квадратных метров. Кроме двух холодильников, морозильной камеры, стандартного набора мебели на нашей кухне стоит большой диван и огромный обеденный стол, сделанный лет 15 назад "на первое время". Размеры стола - ширина 120 см, длина 310 см. Но и нас не мало! В последнее время ножки стола стали всё чаще капризничать, мне стало неудобно его обслуживать и мыть под ним пол, да и нас всё меньше становится... В общем, пришла мне в голову шальная мысль - а не пора ли поменять обеденный стол? Купим тоже большой, раскладной, но поменьше. Идея эта не нашла поддержки. Может, ты еще и старый диван выкинешь? - спросили мои домочадцы. (Я быстренько опустила глаза, диван уже на полпути к последнему своему пристанищу, хотя кошка этого не одобрит). Давай тогда и Ладу на улицу выгоним, она тоже места много занимает!- сказали они, зная мою слабость. (Лада встрепенулась и заинтересованно посмотрела своими сенбернарьими глазищами). Мы теперь что, как бомжы будем жить? и есть по очереди? - возмутились они, (ха-ха, внутренне ответила я, - нас всего-то семь человек осталось! 1 сентября останется четверо! будем за столом аукаться!), но потом они добавили - а когда все придут и приедут? Стол - это ж сердце дома, - добили они. И тогда я вспомнила одну страшную историю о доме, семье и надежде, которую рассказала мне моя подружка Степановна...
Степановна на десять лет старше моей покойной мамы свекрови, и дружба с ней досталась мне по наследству, вместе с жасмином, сиренью, рецептом макалки для блинов и белоснежным сервизом из настоящего тончайшего фарфора (об этом сервизе есть отдельная история, с моралью в конце, но это потом как-нибудь). Значит, родилась Степановна в начале тридцатых годов (когда точно, не знает, метрику ей сделали как в школу пришла пора идти, к этому времени мать помнила только, что "яблоки уродились, но картохи не копали ещё", а в каком году - Бог его знает, не померла, и ладно), в то время в нашем районе стали активно появляться новые посёлки. Молодые крепкие семьи отделялись от родительских семей и им сельсовет выделял землю за чертой населённого пункта, "за деревней, через пролесок". Тесно тогда было в деревнях, развивающимся колхозам не хватало пашен и пастбищ, вот и расширялись, как могли. Тогда и появился посёлок Бычата, по фамилии первых поселенцев. Два родных брата и три их двоюродных с семьями носили одну дедовскую фамилию - Бычковы, по-деревенски Бычата. Фамилия, и правда, говорящая была. Дед - Бык. Здоровый, сильный, работящий. Три его сына, молодые Бычки, и четыре дочки статью и трудолюбием не уступали отцу. Пятеро внуков от сыновей - Бычата, и семеро от дочерей, с другими фамилиями, но всё равно, - Бычата, были такими же крепкими и красивыми. Это тот случай, когда можно сказать про людей слово "порода". Породистые были Бычата, особенно хороши были парни и мужики. Я видела фотографию, сделанную в 37-ом году (журналисты из районки писали про трудовые подвиги посельчан, заодно сделали семейную фотографию, которую берегли в семье, как зеницу Ока). На фотографии этой отец и мать Степановны, четыре ее старших брата, две сестры-подростка, брат отца с женой, пятеро их сыновей и сама Степановна - глазастая девчонка лет пяти-шести. Все рослые, кареглазые, кудрявые, и даже через фотографию и через все годы и беды чувствуется сила и едва сдерживаемая мощь этой семьи. Не знали они, прихорашивалась для фотографа, что это последние дни их мирной жизни.
В середине 37-го года увезли дядю Степановны. Без объяснения, без прощаний. Потом говорили - за воровство, будто в кузнице колхозной, где работал, железо воровал, и дома из него сохи да плуги ковал. Кто его знает, может и правда. Не мне судить, да и рассказ не об этом. Жена его пошла правды искать и не вернулась, тоже обычное дело. Их сыновья-подростки стали жить под опекой отца Степановны. Приглядывал за ними, но в дом к себе не забирал, - хозяйство сразу запустеет, глаз да глаз нужен. Вернутся мать с отцом, строго спросят... В 39-ом, в самом конце, пришла в поселок дифтерия. Унесла с собой двух тёток двоюродных Степановны, одного дядьку и всех девочек семьи. Осталась одна Степановна. Ее мать и одна из тёток тоже выжили, но хворали долго. Мать Степановны умерла в начале 41-го... А когда война началась, пришел в гости дед Бык. Знатный он был плотник, да столяр неплохой. А по гостям не ходил никогда, даже к детям. А тут пришел. Отца Степановны уже призвали, двух старших братьев тоже. Остались дети одни. Дед собрал внуков в один дом жить. Всего 12 человек. Старшему было 16 лет. И стал дед им стол делать. Большой, чтобы всем места хватило. И тем, кто дома, и тем, кто обязательно вернётся. Несколько дней мастерил, ребята помогали. А как доделал - собрал свою котомку и ушел. Добровольцем. На фронт. По возрасту он уже не призывался, сам пошел. А на последок сказал: "Чтоб своих помнили всегда. И помогали своим всегда. И чтобы за столом вашим всегда было место для своих. Ждите". Может не так говорил, но Степановна запомнила так. Или братья потом ей так сказали...
Но с той поры стали они ждать своих. К концу войны их стало больше. Хоть ещё трое парней ушли на фронт, но пришли к ним осиротевшие двоюродные и троюродные. 17 детей жили в одном доме в лесном поселке. Вокруг немцы, три года оккупации, в лесу партизаны, - как выжили? А однажды, в самом конце оккупации, осталась Степановна одна дома, и началась жуткая бомбежка. До погреба добежать не успела, под стол спряталась. И упал снаряд в дом. На стол. И стол выдержал, только трещину дал крест накрест. И маленькая Степановна осталась жива. Дом не спасли. Доживали в землянке. А стол остался на своем месте, к нему приходили есть скудную пищу. А потом свои стали возвращаться. Вернулись все. Даже дядька после штрафбата. Отец Степановны, братья, кто здоровый, кто покалеченный. Один брат вернулся с женой. Только дед Бык не вернулся. Стали Бычата отстраивать посёлок, да не получилось у них вернуть все как было. Видно, отжил он свои золотые годы. За следующие пятнадцать лет угасли Бычата. Кто умер от болезни, кто от водки. Двоих посадили, и пропали они насовсем. Степановна вышла замуж, родила четверых сыновей. Из них не осталось никого. Два внука. И Бычатами их никто не зовет. Осталась только Степановна - Бычиха. И всё. От той большой семьи на старой фотографии осталась только тень, только рябь на воде... Сама Степановна и сейчас, в свои 90 лет, помнит свой грех - сожгла она дедов стол. Вместе с остатками старой мебели, когда разбирали развалины старого дома. Своими руками сожгла. И нет больше своих...
Вот такая история.
Пусть-ка он стоит, наш стол. Подремонтируют ребята ножки, и пусть стоит. Скатерть новую ему пошьем...
P.S. всех знатоков истории и деревенского быта тех лет прошу сделать скидку на то, что рассказ основан на воспоминаниях человека, пережившего очень много событий. Возможно, не все факты достоверны. Тем более, что историю эту Степановна мне рассказала, когда ей было уже далеко за 70 лет...