Доброго дня, дорогие!!
Без лишних предисловий, потому что все уже рассказала в предыдущих статьях этого блока, перейдем к пятой части И.Кузнецова о подписании Георгиевского трактата.
Первая часть: https://dzen.ru/a/Y3iLRmY6FQvRF_8x
Вторая часть: https://dzen.ru/a/Y40Gzi1ZlVP3nVwh
Третья часть: https://dzen.ru/a/Y6LkeF6tSTgntSrs
Четвертая часть: https://dzen.ru/a/Y87X4jGZCwqPIKD4
Пятая часть повествования:
Содержание вступительной речи с русского на грузинский легко и свободно перевел подполковник Тамара. Выслушав его, послы царя Ираклия весело закивали головой. Князь Багратиони поблагодарил генерал-поручика графа Потемкина за яркое исторически всеобъемлющее вступление и, в свою очередь, тоже принялся произносить по-грузински вступительную речь, которую тут же перевел на русский язык Заза Габашвили.
Князь Багратиони делал упор на то, что Грузия идет под покровительство России добровольно, считая такой шаг единственно верным для спасения своего народа от истребления турецкими и персидскими тиранами. Во имя счастья и процветания грядущих поколений Грузии мы будем признавать над собой только верховную власть и покровительство монархов Всероссийских. Враги и друзья России – наши враги и друзья.
Формально подтвердив, что у обоих посольств нет расхождений в целях и задачах переговоров, главы делегаций перешли ко второму формальному шагу – подтверждения полномочий на переговоры и подписание трактата. Павел Сергеевич зачитал сначала полномочия императрицы Екатерины на имя светлейшего князя Григория Александровича Потемкина, потом полномочия на свое имя и вручил верительную грамоту князю Багратиони, который передал ее секретарю своего посольства Заза Габашвили, зачитавшему ее в переводе на грузинский язык.
Князь Багратиони в свою очередь тоже вручил генерал-поручику графу Потемкину полномочные грамоты на свое имя и имя князя Чавчавадзе, заверенные подписью и печатью Ираклия Второго и скрепленные для пущей убедительности еще подписями особо почитаемых в Грузии князей Давида Орбелиани и Койхосро Чолокашвили.
Подполковник Тамара тут же зачитал их вслух в переводе на русский язык. После обмена полномочными грамотами граф Потемкин предложил грузинским послам пойти в Николаевский собор и отслужить молебен по случаю счастливого начала переговоров. И предложение это было с удовольствием принято грузинской делегацией. Оба посольства в сопровождении чиновников, коллегии иностранных дел направились к собору. Князья Багратиони и Джарджавадзе, Заза Габашвили и архимандрит Гайоза осуждающе окинули взглядом простенькую с виду, сложенную из дубового леса Никольскую церковь – сильная держава могла бы иметь и не такую, - но когда вошли вовнутрь, были поражены великолепием иконостаса. Богатые иконы со старинными надписями, богатая церковная утварь, мелодичный звон колоколов, отличный певчий хор – все это делало богослужение таинственно-чарующим…
На следующий день состоялась вторая аудиенция, носящая более деловой характер. Делегации подтвердили, что в прожекте договора учтены все просьбы, пожелания и требования сторон, и поэтому ни у той, ни у другой стороны нет претензий к формулировкам артикулов-статей трактата.
Грузинских послов на этот раз возглавлял молодой, но опытный в государственных делах деятель – князь Чавчавадзе, который еще раз подтвердил, что народы Картли «считают себя пребывающими в тесном союзе и совершенном согласии с Российской империей». А чтобы согласие было тесным и координированным, то царь Ираклий желает иметь при российском императорском дворе своего резидента и резидента российского правительства при дворе грузинского царя.
Князь Чавчавадзе эту просьбу развил дальше: поскольку войска Картли-Кахети, согласно трактату, должны находиться на службе Ея величества, то для дачи нужных рекомендаций и ценных указаний командованию грузинской армии российский референт должен быть непременно военным человеком, в чине полковника или генерала. Внутренне же управление Картли-Кахетинского царства (суд, расправа, сбор податей) остается в компетенции царя Ираклия. Чувствовалось, что князь Чавчавадзе щепетильно оберегал внутреннее устройство Грузии, как бы говоря: это наше, исконно национальное, со многими особенностями, дело, и, пожалуйста, пусть русские его не касаются.
Князь Чавчавадзе искренней радостью отметил великое благо, которое предоставляет Ея величество подданным царя Ираклия, князьям и дворянам, - «право пользоваться всеми преимуществами, кои благородным России присвоены». У нас теперь будет два права: свое, грузинское, и русское, братское. Облегченно вздохнет и грузинское купечество: оно обретет свободу отправлять свои торги в Россию. Это мечта, от которой в восторге запляшут все предприимчивые люди, которых в Картли-Кахети пруд пруди.
Облегченно вздохнут простые люди. Без исключения все, согласно трактату, могут въезжать в Россию, селиться там, не понравится – возвращаться обратно. Для Грузии это тоже великое благо.
Трактат не обошел и духовенство. Специальным артикулом установлено положение, по которому католикосу грузинской церкви пожалован титул члена Святейшего Синода, оказана великая духовная честь. И, наконец, трактат установил твердую гарантию царю Ираклию и его наследникам – за ними сохраняется царство в Картли-Кахети.
Перечислив все выгоды, которые предоставляет грузинам Георгиевский трактат, князь Чавчавадзе, переменив восторженно-возвышенный тон своей речи, осторожно-заискивающе заговорил о том, чтобы русские войска, егерские батальоны, снаряженные на Кавказской линии, как можно скорее, не позднее октября, были направлены в Грузию. И чтобы при них были непременно пушки. Это крайне необходимо для поддержки духа народа.
Князь Чавчавадзе просил как можно скорее возвести крепость у входа в Кавказские горы, в урочище Зауре, вторую крепость в Кахети над Алазанью и третью - в Имеретии, на пути к Ахалцихе. Для русских крепости станут гарнизонами, для нас же, грузин, - надеждой на спокойную жизнь, щитом от внезапных вторжений ненавистного врага.
Князь Чавчавадзе выразил еще одну, деликатную просьбу: у дербентского Фетал-хана проживает грузинский князь Александр, претендующий на царский трон Картли-Кахети. Он в Грузии мутит воду и будет провоцировать народ не признавать Георгиевский трактат. Более того, он станет вторгаться с наемными войсками в наше царство, угрожать, пытаться свергнуть Ираклия II. Было бы желательно предпринять командующему войсками Кавказской линии демарш на изоляцию князя Александра: попытаться уговорить Фетал-хана выдать его России, обменять на пленных или заложников, наконец, выкупить. И увезти подальше от Грузии в какой-нибудь северный город, дать ему имение, назначить годовое содержание.
Граф Потемкин уже знал, что Гарсеван Ревазович Чавчавадзе будет назначен резидентом при императорском дворе на правах полномочного министра. Следовательно, решил Павел Сергеевич, к его голосу надобно прислушиваться, быть внимательным, чутко улавливать все оттенки голоса, предугадывать высказанные и пока тайные желания, с расчетом получить в дальнейшем, в обмен, нужные услуги. Так что следует использовать свою, данную государством власть на полный ход для закладки своих личных будущих выгод. Поэтому Павел Сергеевич в ответной речи не поскупился на заверения в том, что он лично как командующий войсками Кавказской линии выполнит все вспомогательные артикулы трактата, в частности, незамедлительно выделит два егерских батальона – Белорусский и Горский, с двумя единорогами и тремя пушками, развернет строительство военной дороги в Грузии, возведение крепостей – Владикавказской – у входа в горы. Аллазанской – у выхода из гор в целого ряда редутов между ними. Что касается третьей крепости, а Ахалцихе, то сей вопрос будет изучен и решен нашим резидентом, по- видимому, полковником Бурнашевым. Павел Сергеевич обещал также положительно уладить и щекотливый вопрос относительно изоляции беспокойного князя Александра… постарается выкупить его у дербентского хана.
Торжественное подписание состоялось 24 июля. На двух идентичных экземплярах, написанных черными чернилами по-русски и по-грузински, под фразой: «В достоверии чего нижеподписавшиеся полномочные подписали сии артикулы и приложили к ним свои печати в Георгиевской крепости, июля 24 дня 1783 года.» первым поставил свою подпись граф Павел Сергеевич Потемкин, ниже его князь Иоанн Багратиони и последним расписался князь Гарсеван Чавчавадзе.
По случаю удачного окончания переговоров в Никольском соборе был отслужен молебен. На главном иконостасе под образами святого Николая–Чудотворца и святого Георгия-Победоносца горели огромные пуки восковых свечей…
Окончание следует….
Ваши комментарии и лайки помогают продвигать интересные статьи в сети и дают возможность охватить больше заинтересованных людей) Спасибо!