Я не знаю, кто она и откуда взялась. Не знаю, плод ли она моего воображения, или действительно когда-то жила. Знаю только, что она - ведьма. Во времена инквизиций её бы сожгли. А, быть может, и сожгли как раз в те времена? Я не знаю. Знаю одно: она - это я.
Ярко-рыжие непослушные кудри, с запутанными в них веточками и листочками, свободный льняной сарафан, веснушчатый нос и смеющийся взгляд. Мы - одно целое, но и совершенно противоположное. Во сне я становлюсь ей. Или она становится мной? Раздвоение личности? Ипостась? Тульпа? Прошлая жизнь? Не хочу разбираться. Знаю лишь то, что мне хорошо быть ей.
Она только и делает, что смеётся, кружится в танце под луной или солнцем, валяется на влажном мху и мечтает. Может быть, она - та часть меня, которую я давно потеряла. Лёгкая, ветреная, без тяжёлого груза вины, мук совести, тысячи мыслей, комплексов и загонов. Такая невинная, такая настоящая. Одновременно и живая, и мёртвая. Я убила её. Я скучаю по ней.
По ночам я танцую в лесу
По ночам я танцую в лесу,
Хохочу в свете бледной луны,
Собираю подолом росу,
Как лиса, заметаю следы.
Просыпаюсь в печали земной,
Сладких грёз отогнав пелену,
Себе кофе варю зерновой,
Потешаясь глупому сну.
Надеваю свой лучший наряд,
Подвожу безразлично глаза,
Тычу пальцем в экран наугад,
Равнодушна к чужим слезам.
На нормальной работе тружусь,
Потихоньку ращу сколиоз,
Напеваю какую-то муть,
И вопросом - в ответ на вопрос.
В меру желчью плюю в никуда,
В меру сладость елейную лью,
Пока что здорова, жива,
И порой даже не на краю.
А как ночь накрывает крылом,
И подушку мнёт голова,
Я забываю о том,
Кем в обычном мире была.
Гнездо ярко-рыжих волос
Игриво мне лезет в лицо,
Покрыт веснушками нос,
На пальце - с сапфиром кольцо.
Сарафан без корсетов, шнурков,
Моя поступь не так тяжела,
Будто больше не будет оков,
Будто снова душа ожила.
В пьяной пляске кружусь, как бес,
Широко распахнув глаза,
Утопая в бескрайность небес,
Так, что кружится голова.
Улыбаюсь во все тридцать два,
И заливисто, громко смеюсь,
Будто не было больно вчера,
Будто не ест меня грусть.
В мир с утра возвращаюсь, увы,
Лучше бы вечно спала.
И от той неземной чистоты
Не осталось уже ни черта.