Привет всем на канале Птица-муха!
Дела как-то не очень, но деда Митрофана никто не отменял, раз назрело.
Стёпка был на летних каникулах. Все дела, порученные мамой, уже были сделаны, и он просто шатался по двору, не зная чем себя занять. Попинав камень, Стёпка решил пойти пошататься по улице, авось и какое-нибудь развлечение найдётся.
В это время дед Митрофан готовился к покраске полов в летней кухне. Вынес всё лишнее во двор, чтобы не мешалось, подстелил газетку, открыл жестяную банку с коричневой краской, приготовил широкую кисть. Дед невольно залюбовался цветом краски. Глубокий коричневый цвет, как он и любил. Спасибо сестре, привезла на той неделе из города. В деревне такой не продавалось, всё больше синяя, да зелёная.
Перед покраской дед решил перекурить. Вышел на улицу, сел на лавку и тут же заметил выходящего из калитки Стёпку.
– Да-а-а, вона какой красавец у Дашки вырас, – заметил дед. – Здарова, Стёпка!
– Здрасте, дед Митрофан! – Стёпка направился прямиком к деду.
– Вот эта ты, Стёпка, вымахал! Скольки же тибе стукнуло-то?
– В воскресенье уже тринадцать исполнится! – похвастался Стёпка.
– А куды собралси?
– Да просто так вышел. Колька с Петькой с бабой Капой в район уехали, только вечером вернутся. А я все мамкины дела попеределал, вот теперь шляюсь просто так.
– Вот она – моладасть. Все дяла попеределал. Разви же их можна попеределать? Я вот, например, полы в кухне красить собралси.
– Ух, ты! А я никогда ничего не красил! Не умею.
– Фу, юрунда! Хочишь, научу?
– Ага!
– Ну, вот сейчас ещё одну покурю, и пойдём, – пообещал дед, прикуривая новую папироску.
Дед курил, щурясь на солнышке, Стёпка сидел рядом, болтая ногами. Тут из проулка появился дед Григорий. Он явно чем-то был озабочен, поскольку было видно, что очень торопился.
– О, гляди, Стёпка, бяжить. Чаво-то случиласи, не иначи, – констатировал дед.
– Ой, Митрофан, выручай! – подходя к дому, сказал запыхавшийся дед Григорий. – Здарова, Стёпка.
– Чаво тако, Гриша, случиласи?
– Да помнишь, у тибе ухо балела?
– Ага, стреляла в ухе, помню.
– Ты чаво тада делал? Чем лячилси?
– Да Гаврилыч лякарства выписал, я в район за им ездил. Тольки, Гриша, пока что ездил и ухо прашло. Так что ничем я не лячилси.
– А лякарство осталаси?
– Конешна осталаси, в кухне, в халадильники ляжить. Тибе зачем? Уха балить что ли?
– Да не у мине, у бабки моёй! Орёть на мине, как резана, мол, сделай чаво-нибудь. А я чаво ей, дохтар?
– Ну, пошли, поглядим. Харашо хочь полы красить не начал, а то, как бы тибе их даставал. – Вот оно, на, – дед протянул другу упаковку лекарств.
– И как яво принимать?
– Да ты инструкцию прачитай.
– Да нет тута инструкции.
– Да не можить быть! Куда ж я её сердешную подявал? – недоумевал дед Митрофан. – Тута всё проста. Эта же свечи. Вытаскиваишь и вставляишь. Гаврилыч говорил, что по две в день, если сильна стреляить.
– Куда вставляишь? В ухо?
– Гриша, ну в како ухо? Ты чаво? В энту, как её, в задницу!
– В каку задницу, ты чаво? Болить-то ухо! Мине бабка моя, как вставить! Энта как я ей скажу, мол, Маня, давай её туды! Она ни за что мине не паверить!
– Чаво она у тибе за всю жизню свечи ни разу не вставляла?
– Ну энта жа не от уха было, а от энтава, как яво, гемарою! Тута всё понятна. Можить, всё жа, в ухо?
– Нет, Гриша, тольки в задняй праход. Так Гаврилыч говарил. Неча самалячением заниматьси. Пашли, я ей сам расскажу.
Дед забыл и про сидящего на скамейке Стёпку, и про покраску полов. Дела поважнее появились.
– Стёпка, ты мине подожди немножка, я быстра приду и полы красить будем.
– Ага!
И деды поскакали до дома деда Григория. Бабка Маша лежала на диване, стонала.
– Здарова, как ухо? – подходя к дивану, сказал дед Митрофан.
– Кака я тибе какуха? Чаво припёрси? Казёл старай!
– Вот так и делай добры дяла. Я всё брасаю, нясу ей лякарства, а она мине казлом обзываить!
– Сам первай начал! Кака я тибе какуха!
– Маня, как тваё ухо, я спрасил! Глуха ты тетеря!
– А-а-а! Всё равно, извинятьси не буду! Энта тибе за глуху тетерю!
– Ладна, Маня, сильна ухо стреляить? – поинтересовался дед Митрофан.
– Сильна.
– Ну, тада на вот тибе свечи от уха, мине в прошлый раз Гаврилыч выписывал. Ежели сильна болить, то говорить, по одной свечке в задняй праход два разу в день. Утрам и вечарам.
К удивлению деда Григория, бабка спокойно восприняла эту информацию и даже не усомнилась в словах его товарища. Он вздохнул с облегчением.
– Ладна, Маня, лячися, мешать ни буду. Выздаравливай.
– Спасиба за лякарства.
Деды вышли из хаты.
– Фух, Митрафан. Пронясло. Аж легче стало. Можат, в честь такова дела, по малянькай. А?
Дед Григорий с надеждой посмотрел на друга.
– А чаво сразу по малянькай?
– Так ты жа полы красить сабиралси?
– Ой, дялов-то, маши кистачкай и всё. Справлюся, – махнул дед Митрофан рукой.
Тем временем в кухне деда Митрофана происходили некие события.
Когда деды скрылись в проулке, Стёпке в голову пришла гениальная мысль – а, что, если попробовать покрасить и без деда? Ну, что он маленький что ли? Макай кисть в краску, да мажь. Видел же, как батя красил. И Стёпка решительно принялся за работу. Вроде всё получалось, процесс ему нравился, краска ложилась хорошо, ровно.
Тем временем деды вели светскую беседу через рюмочку бабкиной наливки и за часами не следили. Когда наливка подошла к концу, дед Григорий, не желая расставаться с другом и надеясь на продолжение, предложил ему свою помощь. Дед Митрофан не отказался.
Деды благополучно добрались до дома деда Митрофана, Стёпки на лавочке не было.
– От, не дождалси мине Стёпка. А я обещалси яво полы красить научить.
– Ничаво, научитьси ещё. Каки яво годы! Гляди, Митрафан, а полы-то выкрашены! – дед Григорий показывал на открытую дверь кухни.
Действительно, пол блестел покрытый краской. Дед кинулся к двери, заглянул в кухню и увидел такую картинку. В самом дальнем углу кухни, на непокрашенном пятачке, сидел, обняв коленки, Стёпка и тихо всхлипывал.
– Ух, ты, Стёпка! Гляди, как харашо покрасил деду полы! А говарил, что не умеишь? Гляди, как харашо вышло. А чаво рыдаишь?
– Как я теперь выйду? На банке написано, что краска сохнет двенадцать часов. А я в туалет хочу! – ещё пуще заплакал Стёпка.
– Не реви. Отставь банку с краскай подальше, я тибе сичас тапки сваи стары кину, чтобы лапы не спачкать. Так и выйдешь.
– Так я пол испорчу!
– Да ладна, прайдёшь аккуратненька, высохнить, закрашу, дялов-та. Главнае, Стёпка, ты полы красить научилси. Особенна запомнил, откудава начинать нада. Запомнил же?
– Запомнил! – вытирая глаза от слёз, сказал Стёпка.
Стёпку вызволили, Но тут дедов ждало ещё одно расстройство. Полы покрашены, а у деда в холодильнике было всё – и закусить, и выпить.
– Знаишь, Гриша, вот, чаво нада делать, кагда из халадильника нада чаво-та, а полы покрашены? А?
– Н-е-е-е-т, – помотал головой расстроенный дед Григорий.
– А я тибе скажу, чаво. Нада идти в катух, а апосля в огород. В катух за бутылкай, хоть и не из халадильника, а всё жа лучша, чем ничаво, а в огород за огурцами, ну, или памадорами. Хорошо хоть соль в хате, в чулане, имеицца!
Спасибо, что прочитали.
Все материалы канала можно посмотреть здесь.
Весь дед Митрофан здесь.
Заходите на мой телеграм канал там тоже интересно.