Закономерным итогом свободной конкурентной борьбы – сути и движущей силы капитализма – стала небывалая концентрация финансов, влияния и шансов в этой борьбе в руках крайне большого числа сверхуспешных (сверхбогатых) . Всего 1% таких людей сосредоточил в своих руках столько финансов, сколькими обладают оставшиеся 99%.
В этих условиях экономическая (а в условиях капитализма – и политическая) конкуренция не имеет смысла. Так же лишились своего смысла и прежней привлекательности сопряженные с ней свободы.
По логике, сердце капитализма должно было остановиться (почти так и вышло), но капитализм тем и силен, что гибко реагирует на любые изменения.
Свободу экономическую и свободу политическую заменила …потребительская свобода, которая оказалась даже привлекательней своих предшественниц.
Очень образно описывает произошедшую метаморфозу один из крупнейших либеральных мыслителей, британский социолог Зигмунд Бауман
«Тяга индивида к самоутверждению оказалась вытеснена из сферы материального производства. Зато небывало широкое пространство для этой тяги открылось на новом «пионерском фронтире» — быстро расширяющемся, по-видимому, безграничном мире потребления. С точки зрения потребителей потребительский мир (в отличие от сферы производства и распределения богатства и власти) свободен от проклятия борьбы с выбыванием и монопольной функции. Здесь борьба может продолжаться все дальше и дальше без всякого выбывания; и количество ее участников может не только не уменьшаться, но даже расти. Более того, мир потребления излечил свободу еще от одной болезни — небезопасности. Индивидуальной свободой, в ее потребительской версии, можно пользоваться, не жертвуя той уверенностью, которая лежит в основе духовной безопасности»
Да-да, мы опять вышли на то самое общество потребления, но уже не слева, а справа. Оно оказалось сложнее, чем казалось – это не просто механизм социального подкупа. Оно притягательно в первую очередь тем, что даёт ощущение свободы.
Собственно, свобода потребления – это единственная существенная и доступная свобода в современном мире.
«Отнюдь не подавляя потенциал для индивидуальной экспансии, капитализм, напротив, создал тип общества, в котором жизненная модель свободного выбора и самоутверждения может практиковаться в неслыханных масштабах. Однако такая эволюция тесно связана с заменой конкуренции за богатство и власть символическим соперничеством; иными словами, связана с выделением особого заповедника, где свободные индивиды могут оперировать без ограничений и не рискуя повредить базовую сеть властных отношений, в которой принципы борьбы с выбыванием и монопольной функции остаются прочными гарантиями стабильности»
Заповедник потребительского рынка вообще можно рассматривать как институализированный уход от политики.
В принципе, есть чему радоваться: избыточное напряжение, порожденное борьбой за власть, отводится от центральных структур в безопасную зону, где разряжается, не оказывая никакого влияния на распоряжение властными ресурсами. Выброс энергии, высвобожденной свободными индивидами, вовлеченными в символическое соперничество, утилизируется властью, а потребление прочно утверждается в общественном сознании в качестве фокуса и площадки для индивидуальной свободы.
Приобретаемые символы можно сочетать любыми способами, что делает возможным огромное число «уникальных комбинаций». Для выражения фактически любого запроектированного «я» в продаже имеются доступные знаки.
«Стимулирование поведения, функционально необходимого для капиталистической экономической системы и безвредного для капиталистической политической системы, теперь можно передоверить потребительскому рынку и его приманкам. Тем самым воспроизводство капиталистической системы достигается посредством индивидуальной свободы, а не посредством ее подавления»
Но за этой уверенностью в торжестве общества потребления у Баумана нет-нет, да и мелькнет сожаление по прошедшим славным денькам первоначального капитализма и торжества человека Нового времени:
«Чтобы преуспеть, современные люди должны пожертвовать тем, что сам себя сделавший герой предпринимательского капитализма считал неотъемлемой частью свободы. Они должны примириться с гораздо большей порцией угнетения, нежели та, на какую согласились бы их предприимчивые предки. Они должны принимать приказы, демонстрировать готовность подчиняться, кроить свои действия по мерке, заданной их начальниками»
И еще:
«Потребителей приучают к личной некомпетентности и зависимости от производителей массового рынка»
Таким образом пассионарий, тот тип, энергия которого являлась приводом для всего механизма капиталистической системы, из важнейшего элемента системы превратился в ее самого опасного противника. Да, система нашла себе другой источник энергии, компенсировав снижение качества возросшим количеством. Возможно, это хорошо для системы, но плохо для человека. Ухудшение человека в итоге и вызвало наблюдаемый кризис, когда Европа не может дать убедительный ответ ни на один из современных вызовов, начиная от нашествия мигрантов и кончая девиантным цезаризмом.
Есть ли шансы выбраться из «матрицы» потребления? Есть. Правда Бауман рассматривает это скорее как угрозу:
«Вполне возможно, что человеческое стремление к свободе не удовлетворится рыночными, приватными победами; что энергия, сейчас отводимая в потребительское соперничество отыщет выход в более амбиционной цели коммунального самоуправления»
Т.е. история и человек выйдут из гальванизированного «матричного» состояния только если сознательно выберут «красную таблетку» - реальную жизнь, реальную борьбу, реальное социальное творчество.