После рассказанной Сергеем Гинзбургом истории о яркой и короткой жизни легендарного главаря одесских налетчиков Миши Японца и красивейшей истории любви Миши и Цили Аверман, невольно хочется узнать, что же случилось с Цилей и ребенком, которого она ждала, после гибели Японца.
Была ли на самом деле Циля вместе с Мишей в поезде, на котором Японец пытался вернуться в Одессу, или нет - трудно сказать. Скорее всего, это придумка сценариста для большего драматизма.
Но зато точно известно, что к этому моменту их дочери Адели было уже около года. Два года после того, как на станции Вознесенск, без суда и следствия был расстрелян Мишка Япончик, Циля с дочерью жила под круглосуточным наблюдением ЧК в ожидании ареста. Очень уж хотелось большевикам прибрать к рукам все ценности, оставшиеся Циле от мужа. В 1921 году она решила бежать за границу. По одним сведениями, помогли ей в этом бывшие подельники Япончика, по другим - муж его покойной сестры, за которого Циля впоследствии вышла замуж. Не суть важно. Главное - уезжала она не с пустыми руками.
А вот дочь пришлось оставить в Одессе: свекровь не позволила увезти внучку, к которой была очень привязана. Уезжая с надеждой устроиться и забрать дочь, Циля не подозревала, что увидеть Аду ей больше не суждено.
Первое письмо и несколько фотографий в сари она прислала дочери из Индии. Они по сей день хранятся в семейном архиве у правнуков Мишки Япончика. Вскоре Циля перебралась во Францию, где и прожила до конца жизни. Причем безбедно. Необыкновенная красавица оказалась еще и прекрасным предпринимателем: обзавелась дорогой недвижимостью по всей Франции и стала владелицей собственного «свечного заводика». Остается только догадываться на какие средства: то ли благодаря немалым ценностям, оставшимися от Миши, которые ей удалось вывезти, то ли благодаря деньгам отца, хранившимися в зарубежных банках.
До 1927 года, пока границы не были окончательно закрыты, Циля не оставляла надежды забрать дочь к себе. Но свекровь так и не отдала ей Адель. Они переписывались, даже во время войны не потеряв связь, а позже Циля переправляла дочери не только письма, но и посылки через международные еврейские организации. Судя по тому, что весточки от нее перестали приходить в конце 70-х, Циля Аверман умерла, когда ей было уже за восемьдесят, пережив своего мужа на полвека.
В отличие от Цили, судьба Удаи Мойше-Яковлевны Винницкой, единственной дочери Мишки Япончика, сложилась далеко не так радужно.
В 37-м Ада родила сына, назвав его в честь отца. Кто был отцом ребенка никогда и никому не говорила. В начале войны, она вместе с сыном эвакуировалась в Азербайджан. По окончании второй мировой возвращаться в родную Одессу не захотела, так и не простив бабушке, что разлучила ее с матерью.
А вскоре и вовсе получила срок за спекуляцию: Адель работала завскладом на вокзале и приторговывала на базаре маслом. Недаром в народе говорят «яблоко от яблони недалеко падает». Миша тоже провел 4 года в колонии, но, в отличие от матери, уже за спекуляцию валютой.
Адель прожила 65 лет и была похоронена на мусульманском кладбище в Баку. На ее памятнике написано: «Адель-ханум». Без фамилии…