Продолжение рассказа принца Гарри о том, как с помощью командира он решил изменить свою армейскую специализацию и стать авианаводчиком, весьма любопытно в том смысле, что оно с ходу воспевает разрушение — в противовес созиданию; конечно, специфика военного искусства неизбежно должна была наложить отпечаток на впечатления молодого солдата, но тем не менее... поэзия разрушения настолько «отзывается» не каждому.
«Ранняя осень. Каменные ограды, лоскутные поля, овцы, пасущиеся на покрытых травой склонах. Впечатляющие известняковые скалы, утесы и осыпи. Во всех направлениях расстилается прекрасная багровая пустошь. Этот пейзаж был не столь знаменит, как Озерный край, расположенный чуть западнее, но все равно захватывал дух и вдохновлял некоторых великих британских творцов. Вордсворта, например. В школе мне удавалось избегать чтения трудов этого достойного джентльмена, но теперь я думал: должно быть, он чертовски хорош, если проводил время в этих краях.
Казалось святотатством стоять на скале над этим местом и пытаться стереть его с лица земли.
Конечно, это было не настоящее уничтожение. На самом деле я не взорвал ни одной долины. Тем не менее в конце каждого дня я чувствовал: у меня получилось. Я изучал великое искусство разрушения, и первым, что я узнал, было то, что разрушение отчасти созидательно. Оно начинается с воображения. Прежде чем что-то разрушить, вы должны представить себе, что оно разрушено. У меня очень хорошо получалось представлять долины как дымящийся адский пейзаж».
Обучение Гарри проходит по одной и той же схеме в течение нескольких недель: «Подъем на рассвете, стакан апельсинового сока, тарелка овсянки и английский завтрак, а затем — тренировка в полях». Он учится общаться с пилотами — наводить самолеты на цель, используя различные ориентиры на земле: «Т-образная дамба. Серебристый амбар. При выборе ориентиров я должен был начать с большого объекта, затем перейти к среднему, после чего выбрать маленький. Мне сказали представить мир как иерархию. Иерархия, говорите? Думаю, я смогу с этим справиться». В коротких репликах пилотов «Принято» и «Вижу цель» он видит нечто поэтическое, некий медитативный ритм: «Я находил в этих упражнениях глубокий смысл. Я часто думал: в этом и состоит игра, так? Заставлять людей видеть мир таким, каким его видите вы?» Эта работа ему определенно нравится. Недели пролетают незаметно.
После того как Гарри прошел обучение, ему необходимо тренироваться в условиях, приближенных к боевым, «что означало овладение двадцатью восемью различными элементами управления». Но заниматься на обычных тренировочных площадках британских военно-воздушных сил он не может: все они слишком открытые, кто-нибудь обязательно увидел бы принца и сообщил о его местонахождении прессе, и тогда он «вернулся бы к тому, с чего начал». Итак, Гарри и полковник Смит-Осборн устраивают еще один мозговой штурм — и находят максимально неочевидное решение.
Сандрингем.
«Последнее место, где кто-либо стал бы искать принца Гарри, готовящегося к бою. Бабушкино загородное поместье».
Добропорядочные британцы, привыкшие к тихой загородной жизни, не оценили эту гениальную идею: немедленно посыпались десятки жалоб на истребители, «ревущие прямо над черепичными крышами домов». Все жалобы были отвергнуты. Обучение Гарри продолжалось.
В один из этих дней его навещает Чарльз:
«Однажды он посмотрел в небо, увидел самолет «Тайфун», совершающий низкий заход вдоль дамбы, и решил, что это, должно быть, я. Поэтому он сел в свою «Ауди» и поспешил туда. Он нашел меня в болотистой местности, на квадроцикле, разговаривающим с «Тайфуном», который находился в нескольких милях. Пока я ждал, когда «Тайфун» появится в поле зрения, мы быстро поболтали. Он сказал, что видит, насколько хорошо я справляюсь со своей новой работой. Он видел, как усердно я работаю, и это привело его в восторг.
Папа всегда был тружеником. Он верил в работу. Каждый человек должен работать, часто говорил он. Его собственная работа была своего рода религией, потому что он яростно пытался спасти планету. Он десятилетиями боролся за то, чтобы предупредить людей об изменении климата, и никогда не сдавался, несмотря на то, что пресса жестоко высмеивала его. Сколько раз мы с Вилли заставали его поздно ночью за письменным столом среди гор синих почтовых пакетов, распухших от бумаг, — его корреспонденции. Не раз мы обнаруживали его крепко спящим на столе. Мы трясли его за плечо, и он подскакивал с клочком бумаги, прилипшим ко лбу.
Но наряду с важностью работы он верил и в магию полета. В конце концов, он был пилотом вертолета, поэтому ему так нравилось смотреть, как я управляю этими самолетами, летающими на немыслимых скоростях над болотистыми равнинами...
Мне нравилось видеть папу, нравилось чувствовать его гордость, меня очень воодушевляла его похвала — но я должен был вернуться к работе. Я держал контроль и не мог сказать «Тайфуну»: «Пожалуйста, подождите минутку».
— Да, да, мой мальчик, возвращайся к работе.
Он уехал. Когда он спускался по дороге, я сказал «Тайфуну»:
— Новая цель. Серая «Ауди». Направляется к юго-востоку от моей позиции вниз по трассе. К большому серебристому амбару, ориентированному с востока на запад.
«Тайфун» засек папу и низко пролетел прямо над ним, чуть не разбив стекла его машины. Но в конечном счете пощадил его. По моему приказу.
Серебристый амбар разлетелся вдребезги».
И — внезапно — очередное выверенное лирическое отступление: здесь неожиданно буднично кончается затянувшаяся история яростного отрицания гибели Дианы.
В 2007 году Англия вышла в полуфинал чемпионата мира по регби, и Гарри как член королевской семьи был приглашен на матч. Полуфинал проходил в октябре в Париже. Гарри никогда не бывал там. В первый же вечер в городе он обратился к водителю, которого ему предоставили организаторы чемпионата, и попросил отвезти его к туннелю, где произошла автокатастрофа, унесшая жизнь его матери. Водитель не ожидал такой просьбы и сделал это очень неохотно, предварительно получив одобрение телохранителя. Потом Гарри попросил проехать по тоннелю «со скоростью шестьдесят пять миль в час — точная скорость, с которой, по данным полиции, предположительно ехала машина мамы в момент аварии». Ему не возражали — и сделали как он просил: машина проехала через тоннель за несколько секунд, и Гарри был ошарашен настолько, что потребовал проехать по нему снова (и они проехали). До сих пор он представлял себе это место как «некий коварный, опасный проход» — но это оказался «всего лишь обычный короткий туннель»; он думал, что после поездки укрепится в своих сомнениях и убедится в том, что Диана скрывается, инсценируя свою гибель, — но абсолютная будничность обстановки внезапно заставила его рывком осознать, что все теории заговора неверны, а воздушные замки ни на чем не основаны. Диана действительно ушла навсегда и больше не вернется.
Заканчивается все достаточно печально. Гарри, придавленный чудовищным осознанием правды, напивается в баре, дерется со своим телохранителем, а после, будучи отведен в гостиницу, умудряется сбежать из-под надзора и пойти бесцельно шататься по городу: «Я смутно вспоминаю, что несколько человек узнали меня и уставились на меня, но, к счастью, это было еще до эры смартфонов». Позже он говорит о Диане с Уильямом — откровенно, долго, и, кажется, в первый раз за прошедшие годы; они даже хотели выступить с совместным заявлением, потребовав возобновления расследования причин аварии, — но дворец отговорил их от этой идеи.
Через месяц Гарри, благополучно завершивший обучение, улетел в Афганистан.