Привет! Меня зовут Катя, мне 32 года. Я хочу рассказать про то, как «депрессия» превращает отношения не пойми во что.
Начну с того, что я всегда была очень жизнерадостной и смотрела на жизнь с оптимизмом. А Лера была мечтательной, часто «ворон ловила», задумывалась про что-то и улетала. Но мы дружили с пятого класса. Я всегда была заводилой, а Лера за мной.
Тут еще есть момент, моя семья была значительно беднее. Нас было четверо: папа, мама, брат и я. Работал только папа, мама воспитывала нас. И денег часто на все хотелки не хватало. Наверное, поэтому мы выросли в ощущении, что если хочешь чего-то – заработай сам. Я лет с 14 подрабатывала. Брат мой, Леша, тоже. Но отсутствие денег никогда не было причиной для несчастья.
А у Леры папа – успешный бизнесмен. У нее всегда было все по малейшему писку. Мне кажется, что и писка было не нужно. Папа и мама ей покупали кучу всего модного, что только появлялось в продаже. Всегда новый айфон, всегда крутые шмотки.
Лера не была жадной, она как раз легко всем делилась, отдавала старые модели телефона. Но я бы при таком уровне жизни просто бы визжала от счастья все время. А она принимала его как должное. Мне было непонятно, как можно хандрить, когда у тебя вообще нет проблем? Это мы с братом рвали одно место, чтобы пройти на бюджет. А у Леры без проблем был оплачен самый престижный ВУЗ, на совершеннолетие своя квартира в центре и машина. Не жизнь, а сказка.
Ко мне Лера тянулась именно из-за моей жизнерадостности. Я не умею сидеть на месте, мне нужна движуха, компании, концерты, путешествия.
Как ни странно, но наш разлад начался с того момента, как я обнаружила, что Лера и мой брат встречаются. Меня обидело, что это оказалось секретом от меня. Позже они объяснили, что опасались моей «чрезмерной активности». Я не поняла, что это значит.
Потом они поженились. И как-то так вышла, что мое общение в Лерой из дружбы превратилось в «родственники по праздникам». Я звонила ей, но понимала, что она отстраняется.
Тем временем мы все уже закончили свои универы и начали работать. У меня по чуть-чуть складываться карьера. Брат вообще стрельнул – создал свой бизнес, стал вполне состоятельным. А Лера даже и не особо пыталась как-то состояться. (А с чего бы, если у нее все всегда было, а теперь и муж обеспеченный). Она искала себя, то рисовала, то дизайнерила, то блогером пыталась быть. Но все бросала.
И вот через какое-то время я от брата узнала, что Лера попала в клинику, лечит депрессивное расстройство. Я искренне удивилась, с чего бы это? У меня на хандру как не было времени, так его и нет. А тут: все есть. Дом – полная чаша, Лешка ее на руках носит, посуда моет посудомойка, пылесосит робот, стирает машинка. Живи и радуйся. Леша мне на это возразил, что депрессия – это болезнь, а не плохое настроение…
Но я почему-то никогда не встречала депрессий среди таких, как я. Тех, кто сражается сразу с кучей проблем. Зато у тех, кому времени некуда девать – пожалуйста.
Я приехала к ним в гости, когда Леру выписали. Привезла торт, шары. Прыгала как клоун, лишь бы поднять ей настроение. И Лера улыбалась. У меня от сердца отлегло, мол вылечили. Но оказалось нет. Улыбаться-то она улыбалась, а когда я уехала, легла и не вставала пару дней.
Леша попросил меня не приезжать. Я, вишь ли, утомляю Леру. И вот как быть дальше я не знаю. Брата я люблю и хочу, чтобы рядом с ним была адекватная баба. Но и Лера мне не чужая.
Мама моя говорит, что им надо ребенка завести. Как будто это все проблемы решает. А я думаю, малышу в такой атмосфере с нервной мамой в депрессии будет плохо.
Я не знаю, чем помочь. И собственная беспомощность меня бесит.