Изучение религии стало развиваться с особой силой с конца XVIII в., хотя сравнительный материал накапливался еще ранее. Начиная с Колумбовского открытия Америки, европейские исследователи столкнулись с интересными по своему разнообразию формами иных, не христианских религиозных представлений. "Описание индейского общества включало замечания о религии (или об ее отсутствии) и моральном облике. Еще в журнале первого путешествия Колумб писал, что отправился в восточные страны, чей правитель, великий хан, и его предшественники не раз просили Рим наставить их в Христовой вере. Этого сделано не было, а потому многие народы "извели себя, опустились до идолопоклонства, предались губительным сектам…"
В постколумбовский период конкистадорских завоеваний Америки стали известны религиозные практики, которые для просвещенных христиан Старого Света по своему формальному и содержательному характеру носили сатанинский образ и дух. С другой стороны, требовали объяснений. "Через несколько лет после путешествия Колумба, в 1511 г., туда попала группа потерпевших кораблекрушение испанцев, и те из них, кто оказался в руках майя, были принесены в жертву богам. Судя по старинным описаниям, подобные жертвы в ходе религиозных процессий осыпались цветами, вокруг них совершались ритуальные танцы. Куски их расчлененных тел поедались, как благословенная жертва. Человеческие жертвоприношения должны были умилостивить богов, так же как членовредительство, принесение в жертву собственной плоти и крови. У майя оно напоминало обряды, принятые в древности семитами Ближнего Востока".
Известно, что хананеи поклонялись силам природы – Ваалу (солнце), Астарте (луна) и еще семи низшим богам. Один из них наиболее мрачный Асмуна – змея, но бог-целитель. Хананеи не поклонялись им как небесным светилам, это было в Вавилоне – астральный культ. Жертвенники и капища устраивались на вершинах гор или под могучими деревьями. При хананейских храмах была храмовая проституция - кедешот. Мужчины и юноши оскопляли себя (сакральное членовредительство) в честь Астарты, чтобы уподобиться богам, поскольку Ваал и Астарта одновременно и мужское и женское начало (гермафродит).
Древний человек был религиозным эклектиком. Он не выступал против богов и мифов других народов, а спокойно добавлял их к существующему содержанию мира, не пытаясь осуществить синтез или устранить противоречия. Не было догм, не существовало категорических утверждений о богах, человеке, мире. Причем, что характерно, языческие боги, вполне уживались друг с другом или, как говорят умные мужи, были толерантными по отношению к себе подобным. Римский пантеон богов насчитывал их тысячами. Наличие множества богов говорило о благочестии народа. Выделить одного, забыв про других, было невозможным. Эту терпимость можно найти позднее у ионийских натурфилософов, которые разрабатывали свои идеи бок о бок с мифами и не пытались устранять последние. Религиозной морали в нашем смысле слова не существовало. Боги еще не стали абстрактным воплощением вечных и неизменных принципов. Это произошло позднее, в течение архаической эпохи, и в итоге боги "потеряли свою человечность". С тех пор олимпизм в его морализованной форме постепенно превращается в религию страха, и эта тенденция нашла отражение в религиозном словаре. В "Илиаде" нет слова для обозначения "страха божьего".
Начиная с XVIII в. исследователи религии опирались на теорию естественной, первичной религии, которая развилась в Англии в XVII-XVIII веках. Еще у римлян Лукреций (поэт I в. до Р. Х.) выразил античное учение о том, как появилась религия у людей: timor fecit deos - страх привел к созданию образов божества, говорил он. В более сложной форме учение о "естественной" религии развил Цицерон в сочинении "De natura deorum", — как раз это сочинение, постоянно читавшееся в средние века, и легло в основу теории, созданной в Англии, о том, что в начале человечество само пришло к созданию своих религиозных верований. Эта методологическая установка подводила к созданию более общих моделей объяснения происхождения и многообразия религиозных представлений. Желание простоты, единства привело к созданию интеллектуально-абстрактных теорий, невзирая на невозможность прямых научно-экспериментальных доказательств.
Ярким примером в этом направлении может служить известный труд Гегеля "Философия религии". ХIХ век большей частью разделял учение Гегеля о природе религиозного. Гегель предположил, что вера в "сверхъестественное" является характерным для ранних стадий развития человека способом познания себя и внешнего мира. Не понимая сущности окружающей действительности, человек сначала наделяет личными чертами естественные природные силы. Затем вступает с ними в отношения власти и подчинения, подобно тому, как он вступает в отношения с иными людьми. С помощью даров-жертв он пытается задабривать духов природы. С помощью специальных приемов, "тайных знаний" подчинять духов себе. Этот первый этап религиозности Гегель назвал "колдовство". На втором этапе возрастает ощущение величия этих духовных сил. Человек убеждается, что властвовать над ними он не может, что сами духи властвуют над ним. Одновременно человек начинает глубже сознавать собственную природу, ее уязвимость и конечность. Он ужасается своей подверженности болезням, старению, смерти. Снискав милость и любовь мощных духовных сил, люди надеются преодолеть собственную ущербность. Этот этап Гегель и именует религиозным.
В XVIII—ХIХ веках западная наука становится все более чуждой религиозности. XVIII век – это время, когда на смену - веку святых людей (так иногда называют первую половину XVII столетия), шел век сомневающихся во всём философов и ученых. В это время религия вообще надолго выпадает из культуры. Религия оставалась для простого народа, а аристократам духа она уже была не нужна.
Сравнительное религиоведение пробует рассматривать веру в Бога не изнутри, как это делали древние мыслители, а извне. Религия превращается для тогдашних ученых, и не только светски-ориентированных, в объект исторического исследования. Основное внимание обращено на внешние обстоятельства. Внешне-исторический взгляд доминирует и при рассмотрении формирования основных христианских положений веры и связанной с ними яростной и страстной полемики. В итоге постулируется тезис о религиозной форме сознания как о "форме общественного сознания". Хотя при этом признается, что: "Религия - вообще последняя и наивысшая сфера человеческого сознания, будь то мнение, воля, представление, знание или познание; она есть абсолютный результат, та область, в которую человек вступает, как в область абсолютной истины".
Божественное провиденциальное значение тех или иных событий внутрицерковной жизни отрицается и воспринимается с довольно неприкрытой критикой, а порой и с откровенным смехом. Такие имена как Дидро, Гольбах, Вольтер не нуждаются в рекламе. Именно они закладывают основы для секуляризации сознания, а в итоге и для дехристианизации европейской культуры.
В XVIII веке искусство окончательно теряет сакральное (священное) значение и ориентируется исключительно на создание идеалов и моделей поведения, ориентированных на обычные потребности быта, семьи, личности. Происходит так называемая секуляризация (от латинского "секулярис" - светский). Затем десакрализация мира, космоса, жизни. Человек освобождается от религиозных "оков", сдерживающих его безграничную фантазию, и бросается из крайности в крайность в поисках "прекрасного". Коммунизм не случайно зародился в Европе. Угасающий дух европейского христианства требовал восполнения утраченного с верою естественного желания справедливости и цели в жизни. Место живого Бога тогда заняла неживая, но красивая мифологема – "Свобода, Равенство и Братство".
по материалам:
В.А. Субботин «Великие открытия. Колумб. Васко да Гамма. Магеллан». Изд. УРАО М. 1998 г.
П. Фейерабент. "Против методологического принуждения" Избранные труды по методологии науки. М., 1986 г.
Г.В.Ф. Гегель. "Философия религии в 2 Т". М.1976 г. Т1 С.247
Продолжение следует...
Иллюстрации к тексту из открытых источников сети-интернет