-Добро пожаловать в дом, сударь- с этими словами престарелый сторож распахнул перед Сергеем дверь, - только будьте осторожны доски очень старые, иногда проваливаются под ногами. И ещё сударь возьмите ключ от входной двери, да смотрите, не потеряйте, замок английский и без ключа выбраться из дома будет весьма трудновато.
Сергей повертел в руках большой, увесистый, явно сделанный под старину ключ, покрытый тонким слоем изрядно облупившейся позолоты. Не найдя в нём, хоть что-нибудь интересное убрал его в карман своего кожаного пиджака. Аккуратно переступил видавший лучшие времена порог и пошел в сопровождении сторожа обозревать свою новую, недавно купленную, собственность.
Это был очень старый, даже, пожалуй, древний дом. Одноэтажный, приземистый, возведенный в начале XIX века. Построен он был из лиственницы, которую позже, же в советские времена неряшливо оштукатурили, уничтожив тем самым большую часть красивых наличников. Остатки последнего сиротливо ютились вокруг чёрного провала чердачного окна.
Время не властно над лиственницей, которая не с гниёт и за тысячу лет, однако другие части дома оно не пощадило. Крыльцо хоть и стояло, но давно лишилось перил, чьи гнилые обломки торчали в небо, ощерившийся вечном оскале. По жалким осколкам, торчащим в разбитых рамах, можно было предположить, что в них когда - то давно были стёкла. Но всё не шло ни в какое сравнение с той картиной, которая возникла внутри дома перед взором обомлевшего Сергея.
Казалось, чья-то злобная сила бушевала в доме, уничтожая всё на своём пути. Дверей не было не в одной из десяти комнат, дверные коробки, разломанные в мелкие щепки, усеивали полу-истлевшие остатки ковровой дорожки. И везде, на стенах, на полу и даже на потолке было забрызгано чем-то тёмно-бурым. Словно какой-то безумный маляр бегал по дому, разбрызгивая и расплескивая всюду краску. А в холле этой же самой краской, на потемневшем от времени и облупившемся полу, была начерчена пятиконечная звезда. Пентаграмма.
Но вот что было удивительно, Сергей, не заметил больше ни каких следов автора или авторов сего разгрома. Он, обходя дом комнат за комнатой не заметил ни одного окурка, стены не были исписаны гнусными, тупыми по содержанию надписями, и (вот удача) ни где не было нагажено. Единственное на чем зацепился его взгляд, странные, параллельные борозды на стенах и на полу, словно какой-то гигантский кот точил здесь свои когти.
-Какого…?! Твою…?! Да что же это за погром?! – Сергей явно был не в себе от гнева.
От слов он перешёл к делу и начал трясти престарелого сторожа, подобно собаке теребящей кошку. Сторож даже и не пытался вырваться, безвольно обвисая в руках Сергея. Наконец у последнего прошел гнев, и он поставил старика на пол.
- А что я мог поделать, - начал оправдываться тот, - Я стар и слаб, поэтом после полуночи сюда и нос боюсь сунуть. – После некоторой паузы он добавил:
- А теперь я Вас оставлю, пойду, прилягу, что-то давление подскочило.
Так Сергей остался один в доме. Он переходил из комнаты в комнату, внимательно разглядывал, делал записи в большом блокноте, высчитывая в какую сумму, обойдётся ремонт. Дом сносить ему не хотелось.
Он так увлекся своими записями, что не заметил, как наступил вечер. От записей Сергея отвлек звук надвигающейся грозы, удар грома. Взглянув на часы, Сергей присвистнул, было около десяти вечере, значит, он провёл в доме более шести часов.
***
Престарелый сторож тем временем стоял, вскинув руки к небу, выкрикивая то ли заклинание, то ли молитву. Когда небо потемнело от огромных как горы, свинцово-чёрных туч, он захохотал как одержимый:
-Не куда ему теперь не убраться из твоего дома, моя Госпожа! Насладись его плотью!
***
За окном тучи стремительно затягивали небо. Хлынул проливной июньский дождь. Изредка ломаная линия бороздила тучи, озаряя всё вокруг ярким электрическим светом. Сергей приуныл, гроза, похоже, затянулась надолго, а до машины идти два километра. Оглядевшись по сторонам, он заметил большие, в свой рост ходики. Их постигла участь других вещей в доме, они лежали на полу, а механизм был выдран из корпуса, разломан на несколько частей и раскидан по комнате. Сергей сел на корпус часов и закурил, налившись спиной на стену. Он так расслабился, что и не заметил, как провалился в глубокий, без сновидений сон.
Часы пробили полночь.
Сергей подскочил как ошпаренный и уставился на разбитый механизм часов. Механизм, обломками мертвого металла не издавая никаких звуков. Сергей встряхнул головой, прогоняя остатки сна. Он силился понять, откуда шел звук разбудивший его. Окидывая взглядом комнату, он увидел Ёе, стоящую в дверном проеме.
У девушки было прекрасное, молодое, с мраморно-белой (не смотря на июнь) кожей, тело. Одежды на незнакомке не было, один только кулон с изображением черепа вписанного в пентаграмму, висел на цепочке между высокими, с черными сосками грудями. От такого зрелища у Сергея непроизвольно отвисла челюсть, так он и стоял, глядя в Ёе огромные, бездонные подобно родникам, голубые, как утреннее небо, глаза. Девушка, наблюдая за реакций Сергея, тряхнула головой, рассыпая по плечам иссиня-чёрные, словно крыло ворона локоны и звонко рассмеялась. Глядя на Неё, Сергей тоже усмехнулся.
Покачивая бёдрами и плотоядно улыбаясь, незнакомка медленным, крадущимся шагом стала приближаться к Сергею. Он трясущимися руками начал расстёгивать на себе одежду, едва не пуская слюни от вожделения. Не прошло и десяти секунд, как он уже стоял, в чём мать родила, переминаясь с ноги на ногу и зябко ёжась в холодном ночном воздухе.
Как часто мы принимаем желаемое за действительное. Сергей не был исключением из правил, в ту ночь он совершил большую ошибку. Поглощенный роскошным, манящим телом незнакомки, он даже не взглянул Ей в глаза. Напрасно. В них бы он увидел не страсть и похоть, а звериный голод и свою дальнейшую судьбу, судьбу в которой он был не человеком, но куском мяса.
Её превращение произошло стремительно.
Вместо прекрасной девушки, перед Сергеем замер готовый к прыжку монстр. Нет, она не стала уродливым чудовищем, не превратилась в какого-либо хищника, облик оставался прежний, человеческий, изменились только отдельные части Её прекрасного, манящего тела. Иссиня-чёрные волосы встали дыбом, бирюзовые глаза, казалось, увеличились в размерах, а зрачок вытянулся узкой, хищной щелью, ярко-алые губы продолжали улыбаться, демонстрирую обомлевшему Сергею идеально ровные, белоснежные, конические как у рептилии зубы. Изменения претерпели и пальцы рук, вместо ногтей на тонких пальчиках красовались чёрные, трехсантиметровые когти. Но самое страшное оружие оказалось у оборотня на ногах, огромный, серповидный, десятисантиметровый коготь торчал из отогнутого к голени большого пальца, на остальных пальчиках ступни, так же красовались небольшие, острые коготки.
Монстр, пользуясь замешательством Сергея, прыгнул на него, метя своими смертоносными когтями ему в живот. Вот тут и оборвался бы жизненный путь Сергея, но спасла случайность, пятясь назад от Неё, он запнулся об кусок механизма разбитых часов и навзничь рухнул на пол. Оборотень перепрыгнул падающее тело и врезался в стену. Рев негодования сотряс старый дом.
Сергей, пользуясь оплошностью хищной красавицы, вскочил на ноги, и с резким выдохом, больше похожим на всхлип повалился на истлевшие остатки ковра. Монстр, исхитрился ударить его своим страшным когтем сверху вниз, взрезав легкую рубашку - поло и оставив глубокую рану от плеча до середины груди.
В побелевших глазах Сергея застыл нечеловеческий, животный ужас. От пережитого за последнюю минут шока он лишился способности адекватно воспринимать окружающую реальность, считая, что всё случившееся полуночный кошмар и надо только проснуться и всё станет на свои места.
Но последнего, разумеется, не происходило, он продолжал лежать на грязных, истлевших остатках ковра истекая кровью. Хищница тем временем вскочила на живот Сергея, где и уселась на корточки. Свои тонкие как у скрипачки пальцы Она запустила в рану, раздирая её сильнее. Высунув из пасти синий, раздвоенный язык, оборотень принялся слизывать обильно струящуюся по груди Сергея кровь. И только это вернуло его в реальный мир.
Страх придал силы. Сергей, не взирая на свою рану, схватил за тонкую шею оборотня и отшвырнул его прочь. Вскочив на ноги, и обильно поливая своей кровью пол, Сергей бросился бежать. Бежать. Бежать куда угодно. Бежать прочь из этого дома, прочь из этого кошмара.
Хрипя, слабея от потери крови, он добрался до входной двери. И тут его затрясло от истерического, неуместного смеха. Дверь была заперта, а ключ находился в кармане неосмотрительно брошенного пиджака. Получалось, Сергей сам вырыл себе могилу, сам вытесал надгробие, а могильщик уже приближался, плавной, от бедра походкой.
Хищная красавица вертела между пальчиками ключ, видимо, извлеченный из кармана пиджака. Сергей смотрел на свою приближающуюся судьбу поникшим, затравленным взглядом. Он десятки раз проклинал про себя этот день, проливной дождь, свою лень, и даже старого сторожа. Оборотень встал метрах в двух от Сергея, глядя в упор ему в глаза. По Её прекрасным, никогда не знавшим косметики щекам катились крупные, как горошины слезы, казалось, Она раскаивалась в своем поступке. Плавным, изящным движением монстр кинул Сергею ключ.
Сердце Сергея, казалось, хотело покинуть пределы тела, так сильно оно забилось от счастья. Он вскинул руки, чтобы поймать ключ, но страшный удар ноги в живот отбросил его к двери. Ноги Сергея вдруг стали ватными и отказались слушаться, в голове стоял звон, а перед глазами весь мир поплыл. Хищница залилась звонким, счастливым смехом. Сергей рухнул на колени, с каким то холодным спокойствием он смотрел как из огромной, рваной раны один за одним выползают внутренние органы. Страха не было, он ушёл вместе с жизнью.
С глухим ударом тело, когда-то, принадлежащее человеку повалилось на пол. Оно в отличие от разума не хотело умирать, поэтому билось, трепыхалось, когда Её чёрные изогнутые когти впились в остывающую плоть и поволокли тело в холл, где слабо фосфоресцировала пентаграмма, готовая к древнему, нечеловечески ужасному ритуалу.
…А старый Дом был счастлив, в нём опять поселилась Боль…