Кровавая расправа в Пальмникене. Восточная пруссия. (Калининградская область, Янтарный).
Сегодня Янтарный — небольшой, но красивый, интересный и гостеприимный поселок. Любители расслабленного отдыха наслаждаются чистым широким пляжем и купанием в водах Балтийского моря, а те, кто любят проводить отпуск активно, занимаются пляжным футболом, волейболом, пейнтболом и даже виндсерфингом. Но мало кто знает про Пальмникенскую ночь с 31 января на 1 февраля 1945 года. Нацисты расстреляли на берегу моря узников концлагеря Штуттхоф, в основном женщин и девочек-подростков. Места массового уничтожения людей - Освенцим, Треблинка, Майданек, Бабий Яр известны сегодня всему человечеству. К ним можно добавить ещё целый ряд географических названий мест, где зверски умерщвлялись ни в чём не повинные женщины и дети. В этом ряду стоит и Пальмникен. Пальмникен ныне поселок Янтарный занимает в истории Холокоста особое место.Город пережил ночь с 9 на 10 ноября 1938 года, когда была сожжена самая большая синагога, разорены приюты и сиротский дом, разграблены квартиры евреев. После начала войны последовали депортация и путь в лагеря смерти. Подобное произошло и во всех малых городах края. В Пальмникине незадолго до окончания войны прошла одна из последних массовых акций по истреблению евреев. Раньше считалось, что Холокост закончился 27 января 1945 года - в день освобождения Освенцима. Однако на Янтарном побережье в Пальмникине 31 января 1945 года под пулями фашистов и их приспешников приняли мученическую смерть тысячи согнанных из концлагерей евреев, в основном молодых женщин.
Советские войска стремительно наступали. Страшась возмездия, фашисты начали ликвидацию перевалочных лагерей. Эрих Кох - гауляйтер Восточной Пруссии - разработал план уничтожения этих лагерей. Способ уничтожения представил директор Кёнигсбергских янтарных заводов Герхард Раш, предложив замуровать узников в большие пустующие штольни янтарного завода в Пальмникене и в этих штольнях уничтожить их газом или взрывами, предварительно засыпав входы землёй. Исполнить это варварское действо должно было гестапо, которым командовал Курт Горниг, главным исполнителем должен был стать шеф отделения гестапо гауптштурмфюрер Вильгельм Зонненштейн. Было решено всех узников из пересыльных лагерей гнать пешком до Кенигсберга, а потом далее - в Пальмникен.
Из перевалочных лагерей начали выводить узников 15 января 1945 года. Конвоировали их полицаи - украинцы и эстонцы из карательных групп Тодт и Хивис. Стоял двадцатиградусный мороз, и никто не считал, сколько женщин упало в придорожные канавы, и сколько было убито конвоирами. Тех, кто добрел до Кенигсберга, разместили в перевалочном лагере и в цехах шпагатной фабрики.
Почти не дав отдыха измученным жертвам, из Кенигсберга их погнали в Пальмникен. Никакой еды узники не получили. Обречённых на смерть расчётливые фашисты не думали кормить. 120 бандитов из отрядов Тодт и Хивис, а также 25 эсэсовцев вдоволь поиздевались над беззащитными женщинами в этом жестоком марше смерти. Спасшаяся узница Анна Клиновская вспоминает:«... ночью нас разбудили и выгнали из фабрики. Мы чувствовали, что готовится что-то ужасное. Надзирательницы начали нас бить по головам, стрелять в людей... Конвоиры стреляли направо и налево - прямо в лицо. В стороне стояли два пожилых немца, я слышала, как один из них сказал украинцам: «Собак не стреляют в рот, а вы стреляете людей в лицо». С того момента они стали стрелять в спину или в затылок. Была сильная пурга - ветер, шёл сильный снег...»Голодные женщины, почти раздетые брели в двадцатиградусный мороз, подгоняемые ударами прикладов. Фашисты стреляли в тех, кто отставал, кто казался больным, кто хромал. Некоторые женщины сами просили убить их, не выдерживая мучительного марша. Некоторые находили силы бежать. Но большинство беглецов настигали пули. Вся дорога от Кенигсберга до Пальмникена была усеяна трупами.
Вот что свидетельствует житель Пальмникена Франц Фогель: «Я сам видел на шоссе вблизи Пальмникена много трупов зверски убитых невинных и измученных людей. Шоссе было покрыто не только трупами, но и лужами крови и частями человеческих черепов. Думаю, что в Пальмникен прибыло живыми 4 тысячи этих несчастных. По обе стороны шоссе в лесах находится очень много могил, которые может указать местное население. Ферстер Мартер из Гумбиннена знает много могил в районе Гумпенер-Вальж, где жестоко умерщвлённые люди в течение месяца лежали сваленные в кучи и только потом были зарыты. Эти трупы частично были съедены лисицами, собаками, поклёваны вороньём».
Другой житель Пальмникена Пиперт рассказывает: «Шоссе и кюветы были буквально завалены убитыми людьми. Видел, как две, видно тяжело раненные женщины, уползали в лес. Их стали преследовать. Они заламывали руки и умоляли не расстреливать их, но были избиты эсэсовцами и застрелены...»
Вечером 31 января 1945 года узников вывели из слесарни и построили в колонну. При этом немногочисленных мужчин поставили в конце колонны. Узникам было объяснено, что их отправят на кораблях в Германию и в Эстонию, где им предоставят работу и питание. Стемнело. Колонны повели вдоль берега. Затем от конца колонны отрезали пятьдесят человек и стали выстрелами гнать в море. Потом отделили ещё пятьдесят человек. Началась паника. Мужчины бросились на фашистов. Пулемётные очереди быстро прекратили сопротивление. И всё же отдельным узникам удалось бежать. Таких было около двухсот человек. Вот что рассказывает Анна Клиновская:
«Вся наша группа оказалась уже в море. Рядом застреленные. Я слышала, как хрипели сестры Сонненштейн, трясла, звала их, но никакого ответа. Я лежала на льдине, на меня бросили убитую, они думали, что я мертва.
Позже всё затихло. Недалеко от меня лежала Регина из Лодзи... Она была жива, услышав мой голос, отозвалась и спросила: «Ганка, ты жива?» Сознание моё работало, я решила не поддаваться смерти, хотя в первые минуты хотела утопиться, чтобы больше не мучиться.
Поднялась, ходила по трупам. Впереди меня нагромождение льда, через которое с трудом перебралась. Со мной шла Цельникер и ещё одна, не из нашего лагеря. Она, казалось, была не в своём сознании. Вместе вышли из моря, забрались на высокий берег, кругом всё было покрыто снегом, и мы руками засыпали, маскировали наши следы, чтобы нас не обнаружили.
Издалека видела, как из моря пытались выбраться другие, но они были ранены и не смогли преодолеть горы льда. Через некоторое время мы услышали скольжение саней и немецкую речь - «моё пальто где-то пропало». Это были эсэсовцы. Потом были слышны выстрелы, после которых уже больше не слышно было ни единого стона со стороны моря...
Вскоре слышна стала немецкая речь: «Здесь люди в воде! Это, видимо, евреи! Мы должны об этом заявить бургомистру!» Это были жители окрестных деревень, привлечённые сюда криками и стрельбой в ночи...»
Другая спасшаяся узница Гелина Маленцевич рассказывает:
«... Я находилась в шипящем и клокотавшем море, в маленькой, частью замёрзшей бухте на груде мёртвых и раненых, но ещё живых людей. Весь берег, насколько я могла видеть, был покрыт ещё не затонувшими трупами, и я тоже лежала на одной такой горе трупов, которая всё время оседала глубже и глубже. Вплотную ко мне были прижаты Геня Вайнберг-Бидерман и Маня Цвейг-Глейман, а у моих ног лежала Фела Левкович. Тяжело раненная, она приподнялась и крикнула стоявшему в нескольких метрах конвойному: «Герр конвоир, я ещё жива!» Конвойный прицелился и выстрелил ей в голову, она упала сражённая. Вдруг меня ущипнула моя подруга Геня, которая тоже от холодной воды пришла в сознание и прошептала мне: «Не высовывайся!» Так мы лежали какое-то время, я, собственно, не помню, как долго, и совсем замерзли. Вдруг появились эсэсовцы, кричавшие «поднять головы!» Некоторые раненные, которые были ещё живы и были в силах последовать этому приказу, были тотчас пристрелены. После этого эсэсовцы ушли... С большими усилиями начали мы карабкаться вверх по склону горы... Нас тошнило, так как мы наглотались морской воды...Стоял двадцатипяти градусный мороз. Мы были покрыты ледяной коркой и не могли двигаться...»
На следующий день после расстрела бургомистр Пальмникена Курт Фридерикс набрал из подростков-гитлерюгондевцев поисковые группы, так называемых зухкомандосов. Вооруженные карабинами и автоматами они были вовлечены в кровавую камарилью. Некоторые делали это охотно. Убивать беззащитных женщин было легко. Особо отличились такие члены гиттлерюгенда, как Ганс Гюнтер, Балгуенн, Ауксхун, Лилиенталь, Зур и Каршау. Поиски сбежавших продолжались несколько недель. Пойманных тотчас расстреливали. Местные жители опасались пускать к себе уцелевших при расстреле. Но были и те, кто проявил мужество и у кого сохранилось человеческое достоинство. Так Дору Гауптман спасла местная жительница Берта Пульвер, семья Гардеров спасла Цилю Мошкович, среди тех, кто дал приют несчастным женщинам называют Бидерман, Глатман и Гертл... Упоминавшаяся уже Анна Клиновская была спасена Циммерманами в деревне Нодемс. Вот что она рассказывает:
«Мы подошли к деревянному дому и рискнули войти в него. Хозяин, сразу же узнав, что мы еврейки, закричал: «Уходите вон, я непременно заявлю, что здесь евреи!» Мы убежали и наперерез через поле прибежали к другой деревне. Около дома стояли старик и старушка. Они тоже сразу узнали, кто мы такие, но приняли в дом. У нас были бритые головы, мы были мокрые. Здесь стояли дети, они стали кричать: «Это евреи!..» - «Евреи тоже люди», - сказал старик и прогнал детей. Были и те, кто прятал спасшихся женщин в надежде, что те замолвят за них слово, когда придут советские солдаты. Ведь вдали уже слышались разрывы артиллерийских снарядов...
32-ая дивизия советских войск вступила в Пальмникен 15 апреля 1945 года. Фашисты к тому времени сделали всё, чтобы скрыть следы массового убийства. Но уцелели свидетели - спаслись из бежавших узников 13 человек. Были обнаружены могилы, в них тела с лагерными номерами на руках, на рукавах одежды -шестиконечные звёзды Давида. Была создана комиссия по расследованию массового убийства. Комиссию возглавил генерал-майор Данилов. Разыскивались преступники, участвовавшие в злодеяниях. Один из убийц - начальник конвоя Франц Вебер был арестован позже только в 1965 году, после ареста он покончил с собой. Возможно, многие бывшие гитлерюгондовцы мирно доживают свой век. Сегодня уже не идет речь об отмщении. Важно, чтобы подобное никогда не повторилось. Но всё чаще прослеживается желание не вспоминать кровавую бойню. Почти во всех упоминаниях о Пальмникенском расстреле в Германии стараются уменьшить количество убитых.