Здравствуй, дорогой дневничок.
В моей биографии есть один неприятный участок жизненного пути, который, казалось бы, должен как-то негативно на меня влиять, как-то отравлять мою жизнь, заставлять сожалеть и грустить о том, что со мной это случилось, и в целом наполнять мою жизнь какой-то формой ненависти к тем людям, которые в нем участвовали.
Но вот, поди-ж ты, вспоминаю об этом иногда, по триггерным точкам когда проходится синаптический сигнал, а сам скорее смеюсь тому, каким я был тогда, и что именно со мной случалось. Однако при этом виноватым себя перед самим собой тоже не чувствую, потому что я делал все что мог, и выживал как мог. Стараясь не терять достоинства и позитивного взгляда на жизнь.
И, вот поди-ж ты, так, наверное, и действует синдром стокгольмского заложника - испытываю даже что-то похожее на чувство благодарности мирозданию за то, что такого типа события часто и густо происходили в моей жизни. И позволили мне сделать себя тем, кем я ныне являюсь. И кем мне приятно себя чувствовать.
Начну я не совсем по порядку, но паззл в итоге сойдется, и все станет на свои места. И в истории этой будет место врагам, которые необходимы, и женщинам, к которым стремимся, и поиску ответов на вопросы, которые существуют только в своей собственной голове. Должно получиться интересно.
Когда я знакомился с творчеством Карлоса-нашего-всё-Кастанеды, почетного труженика завода имени Девы Марии и ордена Дона Хуана, то очень уж меня зацепила одна из главных идей, которой белой нитью прошиты все собрания его сочинений. А именно: обсуждение такого психического феномена, как чувство жалости к себе, которая в тех книгах чаще выражалось коротким термином “индульгирование”.
“Не индульгируй! Ты снова индульгируешь!” - одна из самых частых фраз, которую говорит Хуан Матус ахуевающему от происходящего с ним пиздеца студента кафедра антропологии, который просто приехал пейотов покушать. А тут, значит, тот, кого ему порекомендовали как знающего человека, ему на полном серьезе говорит, что он, значится, Избранный, и должен нести правду в народ. И давай его просветлять со страшной силой. Нагваль, как никак, не хуй собачий. Таких один на миллион. Когда еще такого встретишь, в нашей-то глубинке?
И половина всех книг это примерно одни и те же диалоги: “ты зарываешься во внутреннем диалоге, и начинаешь себя жалеть”. При этом ставить себе цель “срочно перестать жалеть себя” тоже не надо - это бессмысленный акт действий. Приказ “Не думай!” все еще приказ, которым мы бьем себя по собственной спине, и ругаем сами себя за то, что тот не работает.
Надо избавиться от внутреннего диалога, чтобы понять, что ты перед собой видишь. И любая дурь пройдет сама собой. А чтобы избавиться от внутреннего диалога, вот тебе калейдоскоп практик: от перепросмотра до тенсегрити. Ну или просто язык к нёбу прижми, и так и держи, и контролируй точку контакта. А все то, что дальше в голове будет крутиться - просто созерцай, но не участвуй.
Не участвуй, кому говорю! Ты снова индульгируешь, сын шакала?!
Согласись, трудно не участвовать в том, что требует ответа здесь и сейчас, что кипит в мыслях и вынуждает погрузиться в переживание иллюзии, которая так по-настоящему крутится в собственной голове. И убежденность в том, что эта мысль самая настоящая и важная, собственная честная вера в нее делает её настолько реальной, что проживается внутри нас день за днём, день за днём, день за днём. Одна и та же жвачка мыслей, одни и те же переживания, в которых ты где-то там бедный несчастный, над которым все смеются и тычут пальцами, потому что ты только что сделал что-то не такое, и чувствуешь себя посмешищем. Например, описался на уроке. Или споткнулся о чью-то ногу и упал. Или не решил пример у доски. Или не встал хер в ответственный момент. Или, или, или, или. Все помнишь? Все вспоминаешь? Нравится? Будешь еще?
А еще есть другое чувство: когда все правильно сделал, когда все вокруг доказывали, что ты не прав, а ты вдруг оказался прав. Когда не захотел брать чужую вину на себя. Когда нашел ошибку в решении учителя, а тот всем своим авторитетом убеждал, что он не может ошибиться, потому что он же учитель! И вроде бы все закончилось хорошо, но это чувство, когда тебе не верили, когда не замечали очевидного, когда вынуждали оправдываться, когда хотели, чтобы согласился с тем, с чем не согласен. Мерзкое такое чувство, неприятное. Смесь разочарования и отвращения. И не понятно, чего там больше. С ним даже жить как-то тошно. Не хочется такими людей видеть. Вы же, в конце концов, способны на что-то лучшее! Ну не может же быть все так плохо…
В общем, классическая жизнь среднестатического задрота в депрессивном регионе. В моем случае ещё и заикающегося. К-к-к-комбо!
И вот значит со всем этим багажом переживаний мы сейчас попробуем взлететь. Эй, жители неба! Кто на дне еще не был?! Не пройдя преисподни, вам не выстроить Рай!
Так вот, Кастанеда, который половину повествования посвящает тому, как он офигевает со своих приходов, а вторую половину как Дон Хуан его, условно говоря, палкой пиздит, приговаривая: “Хватит себя жалеть!”
Упал! Отжался! Повторить!
Реальность, в которой мы живем - это же не столько стены и пол, компьютер и телевизор, Путины и Пупкины, и весь тот ассортимент имен и значений, которыми мы напичканы, как рождественская утка яблоками.
И ложку сметаны сверху!
Реальность - это наши мысли по поводу того, что мы перед собой видим. Мы видим перед собой то, что мы узнаем, о чем принимаем решение что это такое, и как с этим следует поступить. Это стул, на нем сидят! Это стол, за ним едят! А вчера сегодня кошка родила троих котят. Котята выросли немножко, и Ом Намах Шивайя!
Реальность - это, что мы о ней думаем. И быть нормальным - это просто думать о ней также эффективно, как думают о ней другие. Узнавать одно и то же, реагировать предсказуемо с другими, и вообще адаптироваться, или умереть.
Реальность - это воспоминания из полученных уроков и практик, это слова и термины, которые про ассоциированы с каким объектом, и связаны между ними. Стол? Э тейбл!
Сначала мы учимся распознавать то, на что указывает некий перст и называет это по некоему имени. Чаще всего это руки и голоса родителей, а потом – учителя и библии всех мастей. Каких только указаний в наших мозгах нет! А главных не хватает: нафига это всё? И куда со всеми этим багажом лететь?
Ведь керосин-то не бесконечный. И часики тикают. А Солнце снова и снова будит, дыша в висок, и шепчет: “Вставай! Ведь такова твоя функция!”.
А потом находим что-то свое, распознавая это за какой-то мишурой незначительного всего остального, сосредотачивая взгляд на чем-то очень своём личном, чём-то очень интересном, что пока не совсем понятном, что это такое. Но очень хочется это выяснить.
А откуда ты это сказала? А давай я тебя нарисую?! Морская фигура, замри! Какая-же ты красивая…
Мне очень понравился тезис кастанедовских книг о том, что именно наше внутреннее представление о самих себе формирует картинку реальности вокруг нас. То есть люди видят ту картинку нас, которую мы сами им предлагаем, переживая её внутри себя некое чувство, которое мы крутим в голове бесконечное количество раз. Репетируя, и репетируя. Думая о тем и думая о сём.
О том и о сём.
О том, что Наташка опять не посмотрела в мою сторону, а Колька ей точно больше нравится. Но с Колькой мне ни за что не справиться, он и из семьи богаче, и выше меня. И сильнее меня. Тупой как пробка, правда. Но кого это волнует? И достает меня постоянно, списывать ему давать заставляет. Вот буду ему специально делать ошибки, чтобы двойки получал, не будет тогда больше списывать у меня.
А потом получает двойных пиздюлей за то, что дал неправильное решение, хотя знал правильное. Подставить меня захотел, лошара? Ты думаешь, я такой тупой, что не пойму, что ты мне специально ошибки ставишь? Ты, падла, у меня кровью ссать будешь за такой косяк. Н-н-на, бля! Н-н-на, сука!
И никто уже не хочет быть самым умным, чтобы не выделяться на фоне таких-же других, чтобы к ним не дай бог не докопались, и потом на глазах у всех унижали за допущенные косяки. Не-не-не, кто угодно, только не я. Пусть кто-то другой накосячит, раз он такой умный. А я так, посмотрю со стороны, потом повыражаю свое сожаление по этому поводу, скажу как мне его жаль, а он будет мне благодарен так, потому что остальные все неблагодарные, не замечают его достоинств, хотя он прав. У него, правда, и нет особо ничего такого, чтобы мне нравилось, но мне тоже нужно внимание, так пусть хоть такое будет. Будем друг друга поддерживать. За руки держаться, и пусть над нами все смеются, мы все равно будем счастливы. Им назло! А потом!...
О том и о сём.
О том, что начальник сволочь, повышения не дает! Вон Санек уже отделом руководит, а я все еще менеджер среднего звена, хотя я больше работаю на этом месте! И значит знать должен больше! А он этого почему-то не понимает, или не хочет понять! А Саня, карьерист, значит, да? Жопу начальнику, видимо, лижет. То-то я смотрю, они спелись. Слу-у-у-шай, а может они того? Ну шпили-вили друг друга? Вот это я ржать буду, если они голубочки! Аха-ха-ха! Надо будет его попробовать по-подкалывать по этому поводу, вдруг вестись будет? Вот я поугораю!
А потом удивляться тому, что его увольняют за токсичное поведение и неуместную сексуальную фиксацию, а тот на полном серьезе решает, что все вокруг снова неправы, и он сейчас свои права будет отстаивать! Потому что никто не вправе увольнять других сотрудников за то, что они иногда шутят про геев. Это всего-лишь шутки! В них нет ничего обидного!
А рядом оказываются такие же обиженные, которые поддерживают друг друга на релевантной почве, и не видят ничего предосудительного в том, чтобы высказывать свое мнение, даже если оно неправильное. Ведь они так видят! Такова их реальность, которую они сами создали. И в реальности которой так искренне убеждены. А переубеждать их в этом - это насилие над ними! Они своего согласия на это не давали! Мы будем сопротивляться! Вместе мы сила! Так победим!
И не важно именно, по какой такой причине у кого-то там произошла эта фиксация - детские-ли травмы, или врожденная пансексуальность, которая присуща свободному и раскрепощенному сознанию, способному допускать все вероятности одновременно как желательные и нежелательные одновременно, и извлекать формы защиты, нападения и наслаждения этими вариантами реальности. И рефлекторно проскальзывать туда, где есть точки неизведанного, на которые требуется заходить с особой осторожностью. И пробуя, пробуя, постоянно пробуя что-то новое, потому что копается только в самом себе. Никого другого вокруг просто нет.
Приходит Брахман к Брахману, а Брахман тоже Брахман. И все там будут.
Мысли, приносящие нам удовольствие, в наших мозгах вспыхивают подобно салютам – именно поэтому нам так и нравится на них смотреть – и распространяются по неокортексу и внутренним слоям головного мозга подобно вошедшей в само-резонанс электрической дуге, вибрирующему тесла-полю. И упирается в шишковидную железу, держащую про запас лошадиную дозу эндогенного диметилтриптамина, готовую в любой момент выстрелить тобой из пушки по воробьям, если вдруг до этого дело дойдет. Там безусловные рефлексы годами отточенные, не промахнешься. Чем бы ни заряжал, куда бы ни целился. Топливо будет! Искру только подай! Так бахнет, что весь мир в труху! Но потом.
А если день прошел и слава Богу, то вот тебе красивых мультиков о самом себе. Смотри, и запоминай! Потом спрашивать буду.
А мы все время куда-то не туда смотрим. Ложки-то не существует. А как тогда кушать, если ложки нет? Я кушать хочу-у-у-у! Ма-а-а-м!
Важно то, что мы выбрали курс, и ему следуем. Крутим в голове то, что видно только нам самим, и что может быть далеко не действительной правдой, в которой мы так свято убеждены, в которой выставляем себя единственным главным героем, с которым все самое неприятное только и происходит. И нет в них других ответов на те же самые вопросы. Им там просто неоткуда взяться.
А окажется так, что тот же Колька может быть вполне себе нормальным парнем, просто из-за конфликтов в доме и требовательного отца он не может сосредоточиться. Не в деньгах дело, которые у него и так есть, и потом будут, батя если что поможет. А в том, что я самостоятельным стать не смогу. Не могу разобраться сам с этой долбанной алгеброй. И химией не могу! Хочу, но не могу! Даже шкету этому, задохлику хренову, подставил меня, падла, ему она дается как херня какая-то, глядя на доску в уме решает, как робот. Как ему это удается? При этом объясняет так логично. Блять, хоть бы мне так объяснил, я бы врубился может быть.
Но кто будет со мной общаться? Они же лохи там все, ссутся, боятся. Жопы лижут, понравиться хотят. Машка милая, конечно, но мне Ирка больше нравится. А ей походу вообще на всех пофигу, на своей учебе зарубилась, как дурында. Ни за жопу схватить, ни на танец пригласить. А она же фигуристая, блиииин. А я как тупым был, так и останусь. Ей на меня плевать будет всегда, я же как пробка. Блять! И не понимаю нихрена! И спросить не у кого!
Сука, сука, сука! Как быть?! Кому доверять?! Что делать вообще?! Ладно, хоть эти есть. Жополизы, ссыкло трусливое. Будете у меня по струнке, блять, ходить, раз даже за друга вашего, у которого постоянно что-то спрашиваете, вписаться не можете никто. Говно вы, а не друзья. И вы, что друзьями зоветесь, тоже говно. Знаю я вас, при первом же шухере разбежитесь. Сука! Сука! Сука! Никому доверять нельзя. Сам блять буду, всего сам добьюсь. По головам пойду, в землю вгоню если надо. Ни хрена не понимаю!
А Сашка тот просто профессионал своего дела, который вдруг внезапно сильно удивился, что его старый знакомый вдруг ни с того ни с сего ёбнулся на какой-то фантазии, и стал совсем неадекватным. Откуда он блять это все придумал: про геев каких-то? Может помнит, как тогда в лагере на речке за письки друг друга дергали, кто больнее выдержит? Так мы же мелкие были, нихрена не соображали. А может ему помощь какая нужна-то? Мы же не чужие люди друг другу.
Так-с, надо составить план действий, как я это могу. Или не придавать этому значения? Он сам себе это придумал, он сам должен и разобраться. Не маленький уже, должен за свои поступки отвечать, и понимать, что он делает.
Но мне за своего малого тревожно. Тут же на каждую силу действия находится противодействие. Эти типа угнетают, те типа защищают. И те, и те просто как-то неудачно ебнулись, но пиздятся-то по-настоящему. Да и мне надо, получается, за тех, кто защищает быть. Они вроде как за хорошее топят. Но не нравится мне эта вся толерантность и призывы называться кто как хочет. И не мальчик, и не девочка, и не робот-пылесос.
А поди ж ты пацан подхватит эту заразу, что похлеще ковида? Потом из него ссаными тряпками не выгонишь её. Надо будет сильнее ему на традиционные ценности давить. Чтобы сильным был, чтобы не плакал, чтобы мог за себя постоять. А эти все танцы-карандаши они для педиков. Больше всех всяких извращенцев среди всей этой богемы творческой: нихрена не делают, дрочат друг другу в эфирах, обмазывают себя говном и сами же поедают его. А эти еще и восхищаются этим, и в головы наши закладывают.
Я книгу написал, а они, блять, раскритиковали во все щели. Слишком сложно, слишком наивно, слишком маскулинно, слишком много агрессии. У них из каждой второй рекламы агрессия изо всех щелей лезет, а им видите ли сцена с кишками не понравилась! Так там же вся драма сюжета была! Показать, как незначительна человеческая жизнь, просто потому что мы не больше чем машины, которые движутся датчиками наслаждений.
Бля-я-ять! Бля-я-я-ять! Какие же все тупые! Сука-а-а! Блять, сраный офис этот. Что они там неделями сидят, яйца трут? Там за месяц все автоматизировать можно, и сократить этих дебилов, что только анекдоты пошлые травят. А меня за мою позицию душнилой считают. А я просто не хочу, чтобы факты искажали, они же неправильно все помнят, и неправильно считают. А они еще обижаются, когда я их учу. Другой бы спасибо сказал, а эти, неблагодарные.
Но ладно, я что-нибудь придумаю. Я такое придумаю, что они там все ахуеют. Они меня на руках носить будут, пятки целовать будут! Я им покажу, как надо.
И тратится неглупый, в общем-то ум, на то, чтобы строить никому ненужные планы мести никому не известному противнику. И казалось бы, все просчитано до мелочей, а снова нихрена не срабатывает. То ли всем похуй, то ли он что-то не то делает. Такс, сосредоточиться. Еще раз!
И таких историй у нас - на всю жизнь хватит! Детям рассказывать будем, про великую бойню у кулера за право поставить бутылку! Или как всем сердцем болел за войну во Вьетнаме, но не мог ничего сделать, потому что был слаб и был один.
Стоп! Не индульгируй, мой друг. Хватит уже жалеть себя, и хватит наслаждаться этим ветхим тряпьем в расписном сундуке своей собственной жизни, который ты за собой тащишь. Брось каку! Фу!
Посмотри, как прекрасен этот мир без наркотиков! А с правильно подобранными коктейлями так вообще открывается во всей красе! Нагваль! Настоящий Нагваль! Я узнаю его в гриме! В Химках как-то видел, что-то там с лингамами было связано. Или членами? Я не помню уже. Много рассказывал, непонятного, но интересно было. Нормальный мужик, короче.
Но там с Нагвалем очень аккуратно надо, чтобы за буйки если что не заплывать, и по островкам Тоналя, как бегемот с кувшинки на кувшинку прыгать, и не приведи Орел оступиться. А то в тихом омуте такие черти водятся. И имя им - Легион.
И самое интересное, что все эти страницы и страницы текстов мелькают во внутреннем взоре со скоростью мысли, которая, как всем известно, быстрее скорости света.
И монолог повторяется вновь и вновь. Репетируется на разные голоса. Отыгрываются роли, кто что будет делать. Потом проверяется, как кто отыграл. Угадал? Не угадал? А что будет, за то, что угадал? А почему не угадал? Кто неправ? Я или они? Кто же сошел с ума?
Бесконечный поток мыслей, создающих коллективную реальность, сотканную из детских травм, фруструаций, спермтоксикоза, ПМС и полной несознательности в собственных действиях. И все, главное, так осознанными сновидениями интересуются, как будто осознанно бодрствовать все уже давно научились!
И нет той Пифии, которая покажет на “Temet Nosce”, прибитую над дверью. Там для начала надо как следует стать Героем, что весь как сплошной прочерк. И очень-очень-очень сильно захотеть выйти из Матрицы!
И потом зайти обратно как полагается. Не хлопая дверью, и спросив разрешения у Учителя. Тихой мышкой проскользнуть на свое место, чтобы никому не помешать и не вызвать ненужной ряби отвлекающих мыслей в чьих-то головах. Чтобы никто не заметил, и так и было задумано. И уже оттуда, с рабочего места, править вселенной, не привлекая внимания санитаров. Генерируя вселенский Тапас, на котором электрический Шива и работает. На вход, значит 1200, на выходе, значит, 108, на остальное - гудит. Ом-м-м-м…
И вот, значит, показываем мы сами себе кино о том, какие мы бедные, какие мы несчастные, как нас никто не любит и каждый встречный поперечный жить мешает. Гороскоп еще этот, по очередному китайскому календарю. И ретроградный Меркурий, как последний на свете козел отпущения. Сразу после Бога.
Сам крутим пленку, сами смотрим, сами верим, и другим верить помогаем. И так оно все интересно получается! Движуха постоянная, все при деле, все вовлечены в процесс, и каждое такое большое Я в главной роли этого сюжета. Дайте грошей, а? Я вам такое покажу, закачаетесь! Я тут такое придумал!
И чем больше мы это кино смотрим, чем больше в него верим, тем глубже погружаемся в то, что сами себе придумали, и только сами за это перед собой в ответе. Потому что все вокруг - это эманации Орла, а чувствовать их и переживать - твоя прямая задача. Ведь такова твоя функция, во всех попутных мирах, где горит колесо мирового Солнца. До поры, пока не вытек бензин.
А тебе дан выбор: переживать этот придуманный сам себе сюжет, или самому начать выбирать то, что тебе переживать. Выбирать, или не выбирать? Точнее даже: выбирать выбирать, или не выбирать выбирать? Переживать то, что уже давно знаешь, или все-таки попробовать почувствовать что-то новое, совсем тебе неизвестное? А как насчет попробовать несуществующее?
To be or not to be? That is a question!
В дихотомическом вопросе “что первично: причина или следствие?” первично слово “что”, которое спрятало себя за правильно предложенным вашему вниманию вопросом, который со всей ответственностью перед глубиной наших глубин заставляет думать о чем-то вторичном. Кстати, смешно и то, что слово “первично” тут определенно точно вторично. И не особо важно: будет ли там “первично”, или любая другая степень сопоставления чего-то с чем-то. Оно уже вторично. Что?
И вот мы здесь. И только даже не половина пути. Мы только начали! И даже еще толком не разогрелись. А теперь: прямые ноги назад!
Жалеть себя так унизительно. Как будто дрочишь и плачешь, что дрочишь, а не ебешь. Так тут надо или не дрочить, или не плакать. Дрочить-то в принципе не запрещается. Только давай это как-то с чувством достоинства и внутреннего такта делать. Легче локоть! Выше кисть!
Жалеть людей еще унизительнее. Потому что предполагаешь, что они от чего-то там страдают в неведении своем, а ты и только ты знаешь секретную доктрину приготовления спидов из крота. Слушайте! Слушайте! И не говорите, что вы не слышали!
Или потому, что как-то неправильно это. Это как-будто веришь в то, что они на самом деле такие вот - слабые, беспомощные, глупые, нуждающиеся в постоянной няньке, сиське и прочим способам нежно погладить по головке. Чтобы обязательно было на кого переложить вину за то, что живешь в свинарнике, созданном себе своими же руками. Ведь тебе так трудно, тебе никто не помогает!
Кто первый в очереди помочь будет? Помедленнее, пожалуйста, я записываю!
Ирония в том, что веришь ты в это или нет, мир будет одновременно и тем, и другим сразу. Всё и правда, и неправда одновременно. Все одновременно было и не было. Было потому что было, потому что ты это случилось и ты об этом помнишь. Ну было и было. А не было потому, что всем на самом деле похуй на то, о чем где-то там страдает кто-то там ближний, от каких-таких внутренних демонов, которые его гложут, он корчится, и почему эту дичь в своей голове держит. Тут бы со своими справиться! Они же, гады, заебали буквально! В атаку-у-у-у!!
Еще есть неправда, которую не знаешь, и там только опытным путем нужно приходить к тому, чтобы с ней разобраться. А есть та, которую сам себе придумал, и сам себе поверил. И от которой можно самостоятельно отказаться, и от этого только легче станет. Что себя почем зря своими же мыслями гнобить? Дурак, что ли?
И никакой Айболит не сможет тебя спасти от такого душевного расстройства, которое сам себе показываешь день ото дня. А спасти сможет только выбор: не выбирать больше эту хуйню. А что тогда выбирать? О чем тогда думать? В идеале ни о том, ни о сём. А просто: аом-м-м-м-м-м-м.
А правда всегда одна, это сказал фараон. А фараон пиздеть не станет. На то он и Тутанхамон.
Но там чтобы совсем не думать, то так сразу не получится. Практиковать нужно, экспериментировать, наблюдать за собой, и самое главное - не ебать себе, и особенно кому-то другому, мозг, если что-то не получается! Ради всего святого, занимайся этим сам, за закрытыми дверями, или в компании таких же единомышленников. Без парадов, сравнений, одобрений и порицаний. Трогайте друг друга за чакры незаметно от окружающих. А то ведь на вас дети смотрят! Что они о вас подумают?!
А на что детям еще смотреть? На то, как посреди самого обычного жилого двора, самой обычной многоэтажки, теплым весенним вечером собрались люди, чтобы посмотреть как будут бить тощего белобрысого пацана, который знает, что его сейчас будут бить, не понимает только за что, и просит хоть кого-то помочь разобраться в том, что же за хуйня тут в конце концов происходит? С чего вдруг эти отморозки на меня кидаются раз за разом? Что им от меня надо? Контрольные я им даю списывать, в школе не мешаю, не обзываюсь, помогаю даже кому-то иногда. Что тут вообще происходит?
Ладно, буду избегать драки при возможности, чтобы все видели, что я не хочу драться, мне это неинтересно, мне это не нужно. Я просто иду по своим делам. Я тут каждый день хожу. Мне теперь что, из-за них постоянно дворами кружить? И почему никто из взрослых не разнимет нас? Или они ничего не видят? Или что вообще происходит?
Драться хочешь? Ну давай драться. Я не умею, но буду. Ты меня уже достал! Ты меня меньше, слабее, и ты это знаешь. Ты просто меня за что-то ненавидишь. Но я знаю, что смогу тебя побить. Я это уже делал, сделаю и сейчас. Просто сегодня их больше чем когда-либо, и они будут своего покрывать. Как же мне потом успеть убежать? А завтра что? Опять драться? И эти, смотрят все, как-будто так и надо. Н-н-на, сука! Н-н-на, падла!
Взрослые и дети смотрят на детей, загнавших другого ребенка в угол, и всем на это пофиг. Я думаю, если бы меня тогда убили, никто бы и пальцем не пошевелил. Однако зубы мне тогда едва не выбили. Было не просто больно, было физически противно от того, что все это произошло. А так - ничего необычного, все как всегда: Морти убивают Морти.
Любопытно, что практически все, кто был тогда в том дворе и нагоняли в те времена страха на весь район, давно почили по самым разным около-естественным причинам, и - заметьте! - совершенно без каких-то специальных усилий с моей стороны. Я даже про них не думал. Они сами по себе все сделали в лучшем виде.
Как сказано мудрыми людьми: “Если ты винишь кого-то, то ты только в самом начале пути. Если ты винишь себя - то ты в его середине. Если ты не винишь никого, то ты прошел путь до конца”.
И вот мы здесь.
И это, дорогой дневничок, даже не половина.
Но остальное в другой раз. Надо же тебя и себя пожалеть. Ну хоть немного? Ну чуть-чуточку? Ну пожалуйста…