И вдруг сознание пронзила ослепляющая догадка, лёгкий и простой способ стать счастливой с любимым человеком. Я моментально вытерла слёзы и поднялась с коленок.
Только бы сработало.
- Жди меня здесь, не ходи за мной! - я строго посмотрела на подружку, оборвала удерживающие меня руки Настёны и побежала обратно к сухому колодцу.
- Милана! Стой! Куда ты? - кричала она вслед, но я только махнула рукой.
Быстро, не раздумывая, прыгнуть вниз, легко проползти по узкому ходу, вот и зал. Уже почти совсем тёмный, тускло светят только рубины, наполняя пространство зловещим багровым светом. Мы двигались направо, когда пришли сюда с Егором, направление я помнила хорошо. Под ногой тихо похрустывали мелкие камешки, звук шагов, дыхания и даже сердцебиения отражался эхом от потолка. Колонны сменялись одна другой: малахит, яшма, нефрит. А вот и кварцевая россыпь бывшей Настиной тюрьмы. Вот несколько разрушенных колонн, а вот та, с трещинами и следами первой крови Дениса.
- ЕГОР!!! - мой голос отразило жуткое эхо.
- Гор... Гор... гор... - разнеслось между колоннами и потерялось в глубинах пещеры.
- Егор! - повторила я, оглядываясь и прислушиваясь.
- Мил... - тихо простонал он в ответ откуда-то из тени широкой колонны. Голос любимого я узнаю из тысячи, из миллиона, из миллиарда голосов. Я бросилась на звук.
На россыпи малахита лежал Егор, в грязной, пропитанной кровью рубашке, бледный, почти без сил. В мерцающем тёмно-красном свете его кровь выглядела чёрной, а бледная кожа - синеватой.
- Мила, любимая моя, это ты, или я уже там, за гранью, вижу райские сны? - он попытался протянуть руку, чтобы коснуться меня, но на полпути рука рухнула вниз.
- Это я, - я склонилась перед ним, прикоснулась к щекам, - лежи, не шевелись. Я сейчас что-нибудь придумаю... Нужно остановить кровь, обработать раны.
- Мил... Найди осколок яшмы... гематита и голубой топаз, принеси мне...
Яшмы было полно вокруг, голубой топаз я тоже знала, видела в маминых серёжках, а как выглядит гематит, я не помнила.