В Вологодском госуниверситете работает целая плеяда талантливых ученых. Один из них – профессор кафедры прикладной математики, доктор физико-математических наук Виктор Губа. Виктор Сергеевич понял, что хочет посвятить свою жизнь математике еще в 7 классе. Любимая область знаний: классическая теория чисел, логика и некоторые разделы алгебры.
Для Виктора Сергеевича, математика – это наука о Вечном, а разделение людей на гуманитариев и технарей он считает очень неудачным. Почему? Читайте в нашем интервью.
– Виктор Сергеевич, почему именно математика?
– Я в шутку обычно отвечаю: потому что я не умею делать ничего другого . Везде, где надо что-то делать «руками», возникают трудности – или непонятно, как, или нет каких-то материалов, или что-то ещё мешает. Математика замечательна тем, что она менее всего связана с «грешным» материальным миром: там всегда всё одинаково, ничего не меняется, не ломается, не портится. То есть обитаешь как бы в «облаках» (сейчас это слово приобрело новые смыслы), и всегда причастен к Вечности.
– Вы – потомственный преподаватель высшей школы. Были ли Вы когда-нибудь на лекциях у своего отца?
– На лекциях не был, но Сергей Григорьевич вёл у нас в школе факультатив по основам теории вероятностей. Разработанная им в те годы брошюра, кстати, до сих пор широко используется преподавателями.
– Вам когда-нибудь задавали вопросы студенты (не из серии глупых), на которые вы затруднялись ответить? Если да, то какие?
– Нет, меня очень трудно поставить вопросами в тупик, если они осмысленные. Я всегда знаю, что нужно ответить. Причём это касается не только математики: я могу обсуждать любые темы.
– Вы преподавали в Штатах. Чем отличаются наши студенты от студентов США?
– Сейчас уже всё меньше отличаются, а когда-то было заметно отличие в плане отсутствия начального образования. Многих тогда удивляло, что тамошние студенты не умеют производить действия над обыкновенными дробями, или не умеют разделить два на полтора. Сейчас и мы постепенно к такому положению дел приходим. Конечно, там есть студенты из других государств: Китая, Индии, Вьетнама. Они обычно получают оценку «А», то есть «отлично». Чем более развита страна в плане технологий, тем хуже люди в массе умеют делать самые простые вещи на уровне перекладывания кубиков. А сейчас смартфон заменил «первую учительницу».
– Над какими исследованиями вы сейчас работаете?
– Я в основном продолжаю заниматься группой Томпсона и проблемой аменабельности. У меня вышло много разных работ на эту тему, включая большой обзор. В прошлом году я опроверг одну связанную с этой проблемой гипотезу, в истинность которой многие верили, не исключая меня. Была одна конструкция, которая считалась оптимальной в течение более чем 15 лет, но оказалось, что можно сделать и лучше. Это делает саму основную проблему ещё более интригующей. Там ведь даже предполагаемый ответ «да» или «нет» не известен.
– Верите в разделение людей на гуманитариев и технарей?
– Нет, это очень неудачное разделение. Скажем, я не только не «технарь», но вообще очень не люблю технику, не умею с ней обращаться. Я не инженер, который «изобретает», а исследователь. Это во многом противоположные направления мысли. Логика инженеров, придумавших те или иные устройства, во многом искусственна и ориентирована на то, что человек будет догадываться, какие кнопки нажать и в какой последовательности. А я исследую то, что уже есть в Идеальном Мире, ничего не придумываю из головы или по произволу. В этом смысле я скорее сродни философу, или филологу, или музыканту. То есть скорее «гуманитарий», но и это неточно, так как human – это человек, а математика – никак не наука о человеке, она о Вечном.