Конечно, в статье я не буду приводить самых ужасных слов, но все-таки приоткрою завесу.
С чего начать изучать иностранный язык? Конечно, с бранных слов. Шутка…или нет.
Зачастую перебранка была столь искусна, что люди не обижались вовсе. Например, знаменитый Шекспир в «Генрихе IV», описывает как Фальстаф ругается на своего друга Бардольфа «беспрерывным факельным шествием», потому что у того вечный красный нос. А хозяйку дома ругал за то, что в ней честности «не больше, чем сока в сушёном черносливе». В этом есть что-то совершенно не угрожающее и комичное согласитесь?
Насмехаться над чьей-то внешностью не очень хорошо, но когда насмешки оригинальны, разнообразны и умны, то ранят куда слабее.
Но от какого бранного слова человек мог отшатнуться в брезгливом выражении лица? О, да! Это брань – «A turd in your teeth!», что в переводе означает какашка у тебя в зубах. В ней нет никакого подтекста или персонализации, фразу использовали везде и всюду. Примечательно, что рыбачки были особенно знамениты громкостью и едкостью своих речей.
Как дать понять, что вы человек самодостаточный и вам наплевать на все внешние упреки? И для такого случая существовала фразочка – «I care not a fart for you». Переведите ее самостоятельно.
Большинство нецензурных слов имели строгое половое разделение: одни предназначались только для женщин, другие только для мужчин. Например, мужчинам можно было оскорбить подлецом. Это слово означало человека низкого (подлого) происхождения, а во времена Тюдора добавилось и качества некультурного и невоспитанного человека. Оскорбление было эффективным, человек моментально ставил под сомнение общественного положение оскорбленного.
Конечно, к подлецу можно было подставлять различные эпитеты. Например, вонючий или лживый или даже болтливый. Казалось бы, нам сейчас смешно и забавно, но тогда мужчина, который не держал себя в чистоте, не говорил правды, понижался в своем общественном статусе.
Чисто женские оскорбления, несомненно, заключались в половой распущенности, так как целомудрие было главнейшим источником общественного и личного положения женщин. Вот оскорбление помягче, но которое могло лишить жизни – «witch» (ведьма). Это не частое оскорбление и тому подтверждение исследования Лоры Гоуинг. Историк выявила, что между 1572 и 1594 годами лишь в четырех процентах всех дел фигурировало слово «ведьма». Кстати, за это оскорбление могли потребовать возмещение ущерба.
Таким образом, чтобы публичное оскорбление стало по-настоящему эффективным необходимо было знать привычки и местную репутацию своей жертвы.