В парижском Дворце Люксембург показывают сокровища из нескольких дрезденских музеев. Они связаны с открытием мира, пониманием роли различий, геополитикой – и неожиданно с музейной политикой.
Выставочные залы Люксембургского дворца невелики, но в них удалось разместить семь разделов, посвященных самым разным областям жизни XVI-XVIII веков – от глобусов до фарфора как символа торговли между востоком и Западом, от слоновой кости как материала, интересующего весь мир, до исламского искусства. Вопросы, которыми попутно задаются кураторы, словно попали на выставочные стены со страниц нынешних газет – от остающейся порой довольно колониальной по сути европейской музеологии XIX века, во многом определяющей современный вид и структуру старосветских собраний, до проблем с той же словной костью. Когда выполненные из нее произведения показывают в музее – это только вопрос красоты или еще и реклама одного из самых прибыльных продуктов нелегального рынка?
Йохан Иоахим Кейндлер. Азиат. Фарфоровая мануйактура Мейсена. 1732, façonnage vers 1921-1922 © Porzellansammlung, Staatliche Kunstsammlungen Dresden.
Экспонаты отбирались не только из знаменитых "Зеленых сводов", главной сокровищницы дрезденских коллекций, несколько лет назад подвергшейся унизительному ограблению сразу после завершения реставрации (сейчас, к счастью, полиции удалось напасть наконец-то на след грабителей, арестовать нескольких из них и даже вернуть часть похищенного). Так, глобус Преториуса, датированный 1568 годом, представлен из собрания Математико-физического кабинета, другие экспонаты - из коллекции Галереи старых мастеров и, например, Арсенала.
Особый интерес вызывает фигура единорога (см. верхний снимок). Воображаемое животное – хотя, возможно, оно существовало в древности и было исреблено или исчезло естественным путем - стало с течением веков едва ли не самым известным образом фантастического животного мира, которому посвящались столь проникновенные страницы в позднеготических «Бестиариях». Многие аристократические роды в Европе, включая королевские, начиная с XV века помещали его в геральдические знаки – порой в виде носителя щита – в качестве гербового знака чистоты, непорочности и мужской чести. (...)
Полностью здесь.