– Иногда мне кажется, ты шутишь, когда о своей личной жизни рассказываешь. Весёлая она у тебя. Но вот этот случай уже ничем не перебить.
– Да ладно тебе, Вик. Мы люди взрослые, сами за себя отвечаем. С кем не бывает. И уж не тебе меня в этом упрекать.
– Ты серьезно, Маш? – не поверила своим ушам Вика.
– Слушай, я людей хорошо читаю. Ты думаешь, я не заметила, как вы с Андреем друг на друга смотрите, как нечаянно касаетесь друг друга? Да у вас глаза иногда так темнели, будто вы вот-вот наброситесь друг на друга и прямо на столе между шалыками наяривать начнете. Я вижу, что ты мечешься и не знаешь, что к нему чувствуешь, но также я вижу, что уже что-то было. И это не поцелуй на удачу перед соревнованиями. Я права?
– Иногда ты просто ужасна, – с досадой проговорила Вика в трубку.
– Я знаю. А что делать? Работа у меня такая.
– Бери иногда выходной. Я порой сама не знаю, что у меня на душе происходит. Толком от Рената не успела прийти в себя, а тут еще и Андрей. Я не могу понять, что именно я к нему чувствую. И ты права, как всегда. Между нами действительно было кое-что большее, чем поцелуй, но оно произошло настолько случайно и непредвиденно, что совершенно не внесло ясности.
– Эх, – вздохнула Маша. – Предлагаю тебе альтернативу. Глубину нашего морального падения мы обсудим при следующей личной встрече, под горячий чай или белое винишко, как пойдет. Ты мне своё расскажешь, я своё, померяемся мужиками и техникой исполнения, все как положено. Но сейчас есть более важная тема, тем более, что я проспала всё на свете.
– Ты мне должна теперь за пару миллионов сожжённых нервных клеток своим исчезновением. Я правда, хотела в полицию звонить или домой к тебе ехать. А Разумову я теперь при встрече собственноручно сверну голову или другую часть тела за то, что воспользовался моментом.
– Так стоп! Вика! Притормози. Это не он воспользовался. Это я им попользовалась по полной программе в своих целях. Загоняла его горизонтальным двоеборьем, а пока он пытался отдышаться в промежутках, я ему вопросы каверзные задавала. Не представляешь как сильно падает контроль за языком под действием посторгазменного окситоцинового опьянения.
– Ох, Маша. Надеюсь, он тебе хоть немного нравится? Иначе, меня совесть замучает после твоих слов о том, что тебе пришлось положить на алтарь нашей дружбы.
– Не переживай по этому поводу, – успокоительным тоном проговорила Маша в трубку, – я не делала это через силу. Для меня это было удовольствие во благо. Так что выброси из головы все мысли об угрызениях совести без повода. Ты не отвечаешь за всех и вся вокруг. Я сплю с мужчинами только тогда, когда мне этого хочется. Но! Вернемся к нашим баранам, а точней к полученной информации.
– Я не до конца уверена, что нам чем-то поможет эта информация, – засомневалась Вика. Ей сложно было решить, стоит ли рассказывать подруге в подробностях о том, что поведал ей Разумов. Возможно, это стоило оставить между ними. – И что стоит вообще пытаться что-то исправить. Возможно, это не в наших силах.
– Ну, хорошо, исправлять пока ничего не будем, но разобраться не помешает. Как минимум понять, что делать и как общаться с Андреем. И стоит ли вообще это делать.
– И вот мы снова возвращаемся к этой теме, – вздохнула Вика.
– Ты сначала послушай, а потом решишь, хорошо?
– Слушаю, – Вика грустно посмотрела в пустую чашку на столе, для этой темы разговора ей нужен был даже не чай, а крепчайший кофе.
– Начнем с того, что мне удалось узнать о наших парнях и их прошлом. Несколько лет назад они служили вместе, не угадаешь где? В спецназе ФСБ, – Маша сделала драматическую паузу, дожидаясь реакции Вики, но потом продолжила, – вот и я в шоке! Но служба их закончилась очень внезапно и с тяжёлыми последствиями. Как рассказал Лёша, на одной из операций по взятию базы экстремистов где-то в Тьму-таракани, оказалось, что их сдал кто-то из своих. То ли в отряде, то ли в управлении был крот, который продал информацию бандитам и их ждали в засаде с оружием наготове. Парни попали в настоящую мясорубку, и прежде чем отбиться и добить оставшихся злодеев, даже потеряли двоих своих. Их загнали в угол и заглушили помехами связь, чтобы они не могли вызвать подкрепление. Лёша тогда был тяжело ранен, а Андрей заменил погибшего командира. Он тогда вывез на своих плечах всю операцию, а Разумова в буквальном смысле вынес из подожженного дома на своем горбу. Как он сказал, благодаря невероятной безбашенности Ветрова, отряд смог выбраться и забрать всех убитых и раненых. Затем, добить бандитов окончательно.
– Ничего себе история, – выдохнула Вика, – я думала, такое только в кино бывает. Но мне, кажется, уже пора перестать удивляться.
Затем осеклась, последняя фраза вызывала у нее стойкое чувство дежа-вю.
– Как Лёша сказал, такие операции почти никогда не афишируют, сразу засекречивая. Крота тогда так и не выявили, потому что никто из бандитов не выжил, чтобы на него указать. Из-за этого у ребят остался горький осадок предательства, с которым они не смогли больше продолжать служить. Лёша загремел на долгое лечение, ты бы видела какие у него шрамы на ноге и животе остались от пуль, я их очень близко рассмотрела, – увлеклась воспоминаниями ночных похождения Маша.
А Вика подумала о том, что вероятно это и есть тот самый случай, когда Разумов взял на себя долг перед Андреем и до сих пор почему-то считал его неоплаченным.
– Так о чем это я, – подруга встрепенулась от физических подробностей, – в итоге они оба ушли в отставку. Разумов по состоянию здоровья перешёл на более спокойную работу в полицию, надеясь, что потом восстановится и снова пойдет куда-то в СОБР, но так и не сложилось. Андрей же, как только перестал играть с выздоравливающим Лёшей в заботливого папочку, куда-то исчез на долгие месяцы. Он оказался слишком принципиальным и не хотел больше ни в ФСБ, ни в полицию. Ветров то, как я узнала, из семьи военных в нескольких поколениях и, вероятно, нашел себе другое место службы. Но про это мало что удалось выяснить. Разумов, как только я пыталась начать говорить не о нём, а о его друге, затыкал мне рот поцелуями. Тот ещё партизан.
– Если честно я удивлена, что он с тобой вообще согласился эту тему обсуждать, – задумалась Вика, вспомнив, как нехотя он рассказывал Вике подробности прошлого.
– Ты знаешь. У меня было ощущение, что ему надо было выговориться. Будто произошедшая драка и этот приступ у Андрея всколыхнули в нём воспоминания и обострили непроработанные травмы. Ему, по сути, просто повезло наткнуться на психолога, который его сумел разговорить, и снять это давление. Так что считай, я ему устроила терапию, совмещенную с удовольствием.
ДАЛЬШЕ
ЦЕЛИКОМ