За истекшее время со времен Победы в Великой Отечественной войне историки написали тысячу исследований, посвященных героической борьбе Советской Армии с фашистскими захватчиками. Однако многие факты о неизвестных сторонах великой борьбы советского народа за свободу своей родины до сих пор остаются под грифом секретно. До недавнего времени такой темой была история формирования в 1942 году штрафных подразделений. Всё послевоенное время ветераны штрафники не имели права распространяться о своём фронтовом прошлом. Развал Советского Союза изменил ситуацию, и некоторые факты о неизвестной штрафной войне стали появляться в исторических исследованиях. Бывшие штрафники получили возможность публиковать свои воспоминания, не опасаясь пострадать от преследования.
Всё началось со знаменитого приказа Сталина под номером 227 от 28 июля 1942 года. Как рассказывают многие ветераны той войны, они долго были под впечатлением от этого приказа, предписывающего создавать штрафные подразделения. До этого времени в Красной Армии никаких штрафных рот или батальонов не существовало. Этот знаменитый судьбоносный приказ номер 227 не отменялся и не утрачивал свою силу до самого победоносного окончания войны. По единодушному мнению многих фронтовиков от солдата до маршала, приказ номер 227 стал тем психологическим рубежом обороны, который остановил отступление Красной армии на Сталинградском оборонительном рубеже и в предгорьях Кавказа, где решалась судьба нашей Советской родины. В этот трагический момент Советский Союз потерял практически полстраны. Обстановка была сверхтяжалая. Приказ прозвучал для всех тем набатным сигналом, в котором было одно: отступать некуда, ни шагу назад, иначе погубим себя и Родину.
В штрафные роты и батальоны набирались не только зеки из тюрем и лагерей, но и провинившиеся офицеры и солдаты, отступившие или смалодушничавшие. Тут они могли искупить свою вину или судимость кровью. Штрафные части полагалось направлять на наиболее трудные участки фронта. Естественно, что в штрафных подразделениях формировались особые отношения среди личного состава. Однако анализ воспоминаний показал, что, несмотря на критичность положения, в котором находились штрафники, они смогли сохранить нормальные и крепкие взаимоотношения, без которых было бы невозможно остаться в живых на войне. Отношения начальников к подчинённым было практически всегда уважительным, а командиры штраф батов умудрялись сплачивать весь непростой контингент-штравников вокруг себя, что впоследствии получило название феномена фронтового братства.
Штрафные подразделения - это особые части, внутри которых складывались специфические отношения. Доверие и страх, авторитет и ненависть. Вот что написал в своих мемуарах бывший штрафник сержант Антонов:
Все мы знали, насколько справедлив и требователен был наш комбат. Всё-таки в нем как-то удивительно совмещались редко сочетающиеся качества: немногословье, твёрдость и строгость с одной стороны и доброта, отцовская забота - с другой. Недаром все его иначе не называли между собой, как батя - отец.
Таким образом, по воспоминаниям самих штрафников, командиры штрафных батальонов, так же, как и в обычных частях Советской Армии, своими поступками нередко завоевывали расположение и авторитет среди своих подчинённых. Об этом также свидетельствует такое высокое прозвище, как Батя, которым награждали штрафники своего комбата.
Многие штрафники, вопреки воинской субординации, обращались к своим командирам на ты и это нисколько не задевало, а наоборот, офицеры чувствовали в этом "ты" какую-то близость. Значит, их считают в какой-то мере считают своиими. Ведь публика в штрафных подразделениях была разношёрстная, от матёрых уголовников и воров в законе до бывших полковников Красной Армии. Завоевать доверие среди них было великим делом. Штрафники проявляли уважение лишь к тем командирам, которые умели завоёвывать среди них авторитет.
Но, с другой стороны, вместо уважения командир штрафников мог схлопотать и пулю, причем аккуратно, так, в пылу боя, что комар носа не поточит и виновных будет не сыскать. Именно по этой причине мало кто из командиров отваживался быть излишне требовательным к своим подчиненным. Офицеры изо всех сил старались относиться к своим подчиненным с уважением, понимая, что им, штрафникам, терять нечего. У них принцип "Умри ты сегодня, я - завтра". Но были среди ротных и сволочи, которые упивались своей безграничной властью и с лёгкостью расстреливали всех тех, кто им не особо нравился. Такие командиры долго не жили. Штрафникам, которым было нечего терять, расправлялись с ними в бою при первой удачной возможности. Известен достоверный случай, когда штрафники шлёпнули своего командира батальона даже не в бою, а в окопе, во время отдыха. Фамилию комбата называть не будем, ведь на могиле этого офицера красуется табличка 'Пал смертью храбрых".
На самом деле, как рассказывали сами штрафники в своих послефронтовых беседах, комбат был грубой тварью, унижал солдат и офицеров. Зачастую гробил людей зазря. Все инициативу проявлял, пытался выслужиться перед вышестоящим начальством, да орденов побольше заработать. Чтобы охарактеризовать эту гниду, штрафники приводят один пример. В его батальоне боец Гринберг подорвал гранатой себя и 12 немцев в захваченном блиндаже. Поступок геройский, ничего не скажешь. Ротный подошел было и заикнулся, мол, герою или к ордену надо бы представить бойца. В ответ от комбата услышал: "Не суетись лейтенант, одним поганым жидом меньше стало". Вот его штрафники застрелили чуть позже. Представляете, его свои бойцы застрелили, весь батальон знал и никто не выдал. Понимаете, никто не выдал. Это в сталинские-то времена. Такие события на передовой никто не желал афишировать: ни солдаты, ни офицеры.
Если бы до Сталина дошло, какое общение не по уставу творится в штрафных подразделениях, да как там шлёпают красных командиров, тот бы устроил горе небывалой величины. Поэтому все и помалкивали. Доделали свое дело, воюя против фашиста, параллельно завоевывая доверие среди штрафников, а также стремились поддерживать солдат в их непростой ситуации.
Еще особой нелюбовью среде штрафников слыли командиры, которые своими подчиненными разминировали минные поля. Зачастую с целью выполнения задачи для обеспечения наступления войск, командиры пускали на мины штрафников просто как скот, невзирая на то, что погибнут ценные для фронта сержантские и офицерские кадры, которые завтра могли бы усилить своим боевым опытом части и подразделения Красной Армии. Выжившие подчинённые такого не прощали. Зачастую уже в следующих боях жестокие командир погибал смертью храбрых, причём явно не от немецкой пули.