Блик лaмпы лeжал нa глaди чaя блeдным бeльмом. Шумeла водa. Тося всeгда мылa посуду, когдa муж сaдился ужинaть. Мaрат прихoдил пoздно. Тяжeлый, изнуритeльный труд нa зaводских смeнaх избoроздил eго лицo мoрщинaми, а недoсып и сeмейныe ссoры вывeли пoд глaзaми сизыe круги.
– Пeрeсолeно, – брoсил Мaрaт, рaскусив сoсиску.
– Влюбилaсь знaчит, – отвeтилa Тося, нe отвлeкaясь oт мoйки.
Мaрат сжaл вилкy в кулaк и посмотрeл нa линолeyм, который пошeл пyзырями. Eго взгляд мeдленно пробрaлся чeрез зaмысловaтый лaбиринт рисункa, покa нe добрaлся дo сeрых шeрстяных носков. Тося пeрeнесла вeс нa одну нoгу. Взгляд Мaрата скользил вышe. Глaдкиe изгибы колeнeй и потeртый подол пeстрого хaлата, который родитeли подaрили нa свaдьбу полгодa нaзад, зaставили Мaратa улыбнуться. Тося молчa продолжaлa мыть пoсуду, когдa oн oбнял ee сзaди, прижaвшись к ягoдицaм. Oн опустил руку нa тoсину талию, влoжив в этoт жест всю свою прoлeтарскую нeжность, затeм стaл oпускaться нижe, нeбритoй щекoй прижaвшись к пyчку кaштaновых вoлос...
– Нy чтo ты, в сaмом дeле! – вспылилa Тося, отстрaняясь. – Посудa нe мытaя. Иди eшь.
Мaрат остaновился, всe eщe обнимaя жeну зa тaлию, возбуждaющee нaпряжeние рaссeялось тaк жe нeзaмeтно, кaк и пришлo. Oн с бeзрaзличиeм смотрeл нa кухонноe окно, мыслeнно перeбирaя свою жизнь, словно чeтки.
– Мнe нe удобно, – добaвилa Тося, пытaясь убрaть тaрeлки в шкaфчик.
Мaрат отпустил ee и вышeл из кухни. Тося оглянулaсь чeрез плeчо, eдва трoнутый yжин oстывал нa столe. Водa бyрлилa в нaполнeннoй рaковинe. Тося смaхнулa побeжaвшую пo щeке слeзу и вeрнулась к посудe.
Вход в квартиру наполнился ароматом жареной картошки и благоуханием цветов на подоконнике. Звук телевизора был слышен с нижнего этажа. Марат, куривший сигарету, подумал про себя, что это милая роскошь. Когда он затянулся сигаретой, никотин вызвал у него кашель. Марат постоянно держал себя в узде. Это была тема, которая проходила через всю его жизнь. Ему пришлось подавить сильное увлечение фотографией, которое он преследовал в студенческие годы, чтобы сохранить работу на фабрике. Ему также приходилось сдерживать свои эмоции и чувства, из страха потерять себя и попасть в сложную ситуацию, казалось бы, поставленную ему судьбой. Все это он делал ради Тоси, которая была для него очень важна. Вот о чем он думал.
Тлеющий окурок приблизился к фильтру, и Марат погасил его о край закопченной банки. Затем он бросил окурок в банку и закурил еще одну сигарету. Это было его личное убежище, где он искал убежища от гнева, обиды и постоянных конфликтов. Дверь в их квартиру открылась, выпуская в коридор луч желтого света. Сердце Марата переполняло желание обнять Тосю, прижав ее к груди, провести пальцами по ее гладким волосам. Затем из-за двери появилась тонкая рука, держащая пакет.
Тося сказала:
-Вынеси мусор, - и поставила мешок на лестничную площадку.
Дверь закрылась, и последний проблеск надежды исчез. Марат остался в темноте, свет уличного фонаря за окном отбрасывал тонкие тени на его руки от оконной рамы. Он докурил, взял пачку и вышел во двор.
Свежий воздух помог ему проветриться, он выбросил сверток и пошел обратно к входной двери. Марат размышлял над зданием перед собой, представляя бесчисленные переживания, которые оно хранило в своих стенах. В его голове крутился нескончаемый фильм обо всех радостях, печалях и напряженных моментах, которые, должно быть, происходили внутри. Хотя он жаждал жить полной жизнью, он чувствовал себя в ловушке и задыхался от монотонности всего этого. Он был поглощен мыслью о своей любви к Тосе, но чувствовал себя парализованным и неспособным действовать. Это была не сцена из фильма и не страница из книги, это была реальная жизнь, и ему хотелось вырваться из застоя. Марат с ужасом думал о возвращении в квартиру, где его снова ждут конфликты, одиночество и оглушающая тишина. Предвкушение всего этого заставило волосы на его теле встать дыбом, пока он ждал, когда хрупкая связь между ним и его реальностью порвется и вызовет сильную боль, за которой последует чувство облегчения. Он вынул сигарету, но когда потянулся, чтобы зажечь, его охватил страх и непреодолимое чувство тошноты. Он уронил сигарету на землю и бесцельно пошел по пустой улице.
Марат подошел к витрине и попросил бутылку коньяка. Продавец сообщил ему, что это будет стоить 300 рублей. К сожалению, Марат понял, что у него нет с собой денег, и извинился перед отъездом. Идти было тяжело, конечности окоченели, а голова раскалывалась от непрекращающихся мыслей, от которых он не мог избавиться.
Его измученная душа медленно вытекала наружу, проявляясь в усталых глазах. Марат чуть не попал под автобус, едва избежав удара, когда водитель сигналил и кричал на него. Это вернуло Марата к реальности, и он понял, что находится на своей улице.
Этот вызов подпитывал его гнев и решимость бороться против предопределенной судьбы, чего бы это ни стоило.
Марат заметил двух пожилых людей, которые шли по тротуару, держась за руки. Они шли по улице, минуя небольшие ларьки, в окнах которых светились их фигуры. Они остановились у цветочного магазина, обнялись, посмотрели на выставленные цветы и продолжили свой путь. У Марата была улыбка на лице, когда он наблюдал за ними. Марат принял твердое решение никому не позволить забрать Тосю, человека, которого он очень любит, сам того не осознавая.
С букетом цветов, которые он одолжил, чтобы купить, он поспешил домой. Синий свет машины скорой помощи осветил стену дома, осветив входную дверь. Марат отбросил растущее беспокойство и бросился в здание, быстро взбираясь по лестнице на их этаж и перепрыгивая через ступеньки. Дверь была открыта, и когда он вошел в квартиру, его встретила безмолвная пустота.
— Тося, это я, — крикнул он, снимая туфли.
Когда Марат вошел в свою квартиру, его встретила тишина. На его призывы к Тосе никто не откликался. Голубой свет машины скорой помощи сиял на потолке. Он обыскал кухню и спальню, но не нашел следов своей жены. Когда он попытался открыть дверь ванной, она не открылась. Но после того, как он толкнул ее, он обнаружил, что она пуста. Марат сел на табуретку в кухне, обуреваемый горем и грустью. Он вскрикнул от боли, чувствуя, как будто его разрывают на части. Все было кончено.
Марат допил чуть теплый чай и выбежал из кухни. Записка, прикрепленная к вешалке, остановила его. Он взял её, прочитал, и слезы, которые он сдерживал, наконец выплеснулись наружу. Дыхание участилось, грудь наполнилась яростью, и Марат так туго скомкал записку, что пальцы побелели. Он был полон решимости все исправить.
Марат выскочил из парадной двери, напугав медиков, которые курили и болтали снаружи. Они смотрели на него так, словно он потерял рассудок. Самый старший из них спросил:
-Что случилось?
Настроение фельдшеров изменилось, когда к ним подошел Марат. Он сказал:
-Жена пропала.
Один из них сначала сделал легкомысленное замечание, но потом быстро понял, что это неуместно, и остановился.
-Мы не занимаемся поисковыми запросами, — сказал старший.
-Ребята, умоляю вас богом, я облажался, я люблю ее... Я пропаду один!
-Мы все понимаем…
— Ладно, — вмешался третий, стряхивая окурок,- садитесь, покатаемся.
Двое других были удивлены, но спорить не стали, ведь они были коллегами. Марат забрался на переднее сиденье, а фельдшер, согласившийся помочь, сел за руль и переключил передачи.
-Держись, страждущий, скоро увидишь, медицина в деле! — гордо сказал он и нажал на газ.
Марат беспокоился о своих друзьях.
-Не волнуйтесь, они уже заняли свои места. Не волнуйтесь!
Скорая рванула вперед, Марат даже моргнуть не успел, как включилась вторая передача. Они остановились у выхода из двора, и водитель посмотрел на Марата.
-Ну, что нового?
-Она едет домой... Тут на вокзале только один трамвай, номер 8... Может быть, она еще там.
-Ясно, – сказал водитель и прижал ногу к педали газа. Машина выбежала на дорогу и поехала, оставляя за собой след дыма. Водитель протянул Марату руку.
– Володя.
Володя казался слитым с машиной, как неотъемлемый элемент большого механизма, который везет экипаж в ночную поездку. Он умело управлял транспортным средством в трудных условиях, что вызывало у Марата дыхательные затруднения. Он жестко сжимал рулевые ручки и не сводил взгляд с дороги.
- Расслабься, мужик, - усмехнулся Володя. - Моя аварийность почти нулевая.
-Почти?
-Ну, было пару мелких инцидентов..
-Однажды он съехал с моста в канал. К счастью, он был один, — крикнул старший.
Все трое расхохотались, причем громче всех хохотал Володя, чуть не врезавшись в клумбу. Одной рукой он вытер слезы, а другой вел машину.
-Я чувствую бампер, как кончик своего носа», — сказал он, успокаиваясь, - О, и еще ползет восьмерка.
Старый трамвай раскачивался взад-вперед по рельсам. Володя включил сирену и прибавил скорость. В одно мгновение аварийка и трамвай выровнялись.
-Посмотри! Может быть, вы что-нибудь увидите!- Он толкнул Марата в плечо.
Вагон был наполовину полон, и пассажиры раскачивались взад и вперед в теплом свете. Тут ее увидел Марат. Тося смотрела в окно, прямо на него, но, кажется, ничего не видела. Ни земля, ни небо, ни даже сама жизнь. Ему казалось, что он хочет кричать. Он здесь, прямо здесь, он близко! Легкие будто наполнились бетоном, и все, что смог произнести Марат, — это четыре буквы, заключающие в себе весь мир.
-Тося...
Володя обогнал трамвай и повернул руль. Машину тряхнуло на кочке, и она съехала с трассы. Визг стальных колес, словно сабель, рассекал воздух. Люди в вагоне поезда столкнулись друг с другом. А потом все прекратилось, только ветер лизал железные крыши вагонов.
Марат боялся выходить из машины скорой помощи. Сердце колотилось, но ноги не слушались и были тяжелыми, как свинец.
— Ну, Дон Жуан, давай, пошли, мы здесь, — сказал Володя.
Марату удалось выбраться из машины скорой помощи, а дальше все произошло само собой. Он ни о чем не думал, им двигали дрожащие нервы. Каждый шаг в поезд казался отвесной скалой, а за ним маячила кровожадная бездна. Пока Марат шел по поезду, пассажиры смотрели на него грозными взглядами, но он не обращал на них внимания. Он дошел до середины вагона и упал на колени перед плачущей Тосей.
-Я больше не могу, Марат!— крикнула она ему, - Теперь мы чужие...!
Марат молчал и притягивал ее к себе, положив голову Тосе на грудь, где бешено билось ее сердце.
-Мы не чужие, Тоса. Просто молодые и глупые, — прошептал Марат.
-Я уже час жду тебя с чемоданом, — сказал Тося.
-Не уходи. Я пропаду без тебя, — ответил Марат.
-Я знаю, что ты вернешься. Я бы вернулась, — ответила Тося, проводя пальцами по его волосам.
Пассажиры, замерев на месте, наблюдали за парочкой. Старушка начала ворчать, но успокоилась, когда поняла, что на нее никто не обращает внимания. Марат поднял голову со слезами на глазах.
-Пойдем домой? он спросил.
Тося улыбалась и плакала одновременно, положив свои холодные руки на щеки Марата. Она кивнула, затем они слились в поцелуе под мечтательные вздохи всего вагона.
Кондуктор втиснулся в первый ряд зрителей, извинился, но сообщил пассажирам, что трамвай должен продолжать движение по расписанию. Марат помог Тосе донести ее багаж до машины скорой помощи, где их уже ждала бригада. На обратном пути Володя рассказывал истории о том, как он чуть не перевернул отцовский УАЗ, а Тося смеялась, а Марат крепко держал ее за руку, не в силах оторвать от нее глаз.
Марат отнес Тосу в их квартиру и ввел внутрь, как и в день их свадьбы. Они утонули в поцелуях, а потом надолго заперлись в ванной.
Тогда они еще не знали, что через девять месяцев у них родится малышка Поля с глазами матери и смехом отца. В тот вечер они просто еще раз поняли, что не могут друг без друга и не будут в будущем.