11 февраля 1829 года исламские фанатики устроили резню в русском посольстве в Тегеране. И можно с уверенностью сказать – без британцев здесь не обошлось.
Кровавая трагедия стала лишь одним из эпизодов «Большой игры», которую вели британцы против русских в Азии и на Кавказе. Она продолжается до сих пор: просто британцев в их нелегкой миссии по сдерживанию России заменили американцы.
Прошел лишь год после подписания Туркманчайского мирного договора, завершившего русско-персидскую войну 1826–1828 годов. По нему к Российской империи отошло практически все Закавказье. А еще договор усиливал влияние России на Среднем Востоке, подрывал позиции Британии в Персии и подтверждал исключительное право России иметь в Каспийском море военный флот. Британцы еще в XVIII веке пытались утвердиться на Каспии. Они даже завели там два военных корабля, правда, вскоре они были сожжены русскими. Если по утверждению Фридриха Энгельса «Туркманчайский договор превратил Персию в вассала России», то британцам было о чем беспокоится: этот договор еще и открывал путь России дальше на Восток – в Индию. А англичане никогда не забывали о плане индийского похода Павла I и Наполеона. Позднее император Александр III скажет: «Англичане как отдельные личности очень симпатичны, но как нация — они инстинктивно нас не любят, и не любят потому, что боятся нас из-за Индии. Это у них idée fixe, которую вы ничем из головы не выбьете. А забил англичанам в голову эту idée fixe Павел Петрович. С минуты, когда Павел I выронил слова «поход на Индию», слова эти засели в англичанах навсегда. И отсюда неприязнь к России».
И поэтому не удивительно, что вскоре после заключения Туркманчайского мира, подстрекаемое Великобританией иранское правительство попыталось уклониться от выполнения условий договора.
Британский премьер-министр, фельдмаршал герцог Веллингтон написал 2 октября 1828 года: «Мы не можем больше сотрудничать с Россией, мы выступим против и развяжем себе руки. Так или иначе мы должны избавиться от России».
Победитель Наполеона при Ватерлоо ранее отличился в битвах на службе Ост-Индской компании, завоевав для нее половину Индии. Веллингтон потребовал от британских дипломатов и разведчиков как можно быстрее вновь стравить Персию с Россией.
Лорд-хранитель тайной печати Элленборо записал в дневнике 30 октября 1828 года: «Наша политика в Европе и в Азии должна преследовать единую цель – всячески ограничивать русское влияние. В Персии, как и везде, надо создать предпосылки для того, чтобы при первой необходимости начать широкую вооружённую борьбу против России. Как только русские присоединят Хивинское ханство, мы должны оккупировать Лахор и Кабул. Ведь не на берегах же Инда встречать врага».
Нарушения персами Туркманчайского договора вызвали ряд протестов со стороны Грибоедова, русского министра-резидента в Тегеране. Тогда-то антироссийски настроенная придворная группа, связанная с британскими агентами, и организовала погром русской миссии, в результате чего погибли почти все, включая Грибоедова. Уцелел лишь один старший секретарь посольства Иван Мальцов. Он уговаривал Грибоедову спастись: спрятаться, уйти в подземные ходы. Но посол на это сказал: «Русский дворянин в прятки не играет».
Тело убитого Грибоедова вытащили на улицу и долго таскали по городу на веревках с воплями: «Дорогу русскому посланнику!». А затем уличный торговец кебабами отрубил Грибоедову голову и, к восторгу толпы, выставил ее вместе с очками на своем прилавке...
Главнокомандующий Кавказским корпусом граф Иван Федорович Паскевич-Эриванский сразу после трагедии написал: «Можно предполагать, что англичане не вовсе были чужды участия в возмущении, вспыхнувшем в Тегеране... ибо они неравнодушно смотрели на перевес нашего министерства в Персии и на уничтожение собственного их влияния... Странно, что в кровавый день убийства Грибоедова в Тегеране не было ни одного англичанина, тогда как в другое время они шаг за шагом следили за русскими».
Выходит, англичане заранее знали о предстоящем разгроме русского посольства и благоразумно удалились на безопасное расстояние.
Кстати, договор, заключенный Британией с Ираном в 1814 году предусматривал получение Тегераном помощи в виде военных сил или субсидий в случае, если Персия подвергнется нападению со стороны какой-либо европейской державы. Подразумевалась, конечно, Россия.
А английская пресса умело подогревала антирусские настроения как у себя дома, так и на континенте. Ведь «Большая игра» – это еще и война информационная. Газеты вовсю цитировали фальшивое «Завещание Петра Великого». Дескать, русское мировое господство, согласно «Завещанию», неосуществимо без захвата Индии. А поэтому любой шаг России на Кавказе и в Средней Азии воспринимался британскими политиками и прессой как начало операции по отъему «жемчужины Британской империи».
В Лондоне постоянно кричали: «Мы же говорили! Русские выполняют план Петра! Готовят захват Индии!». Из этого выходит, что Петр I продолжал писать свое «завещание» и на том свете: в переизданиях фальшивки в начале ХХ века появлялись пункты о Персидском заливе, Китае и даже Японии. Хотя во времена Петра об этих островах в России почти ничего не знали.
Резня в тегеранском посольстве вызвала дипломатический скандал. Улаживать отношения с Россией шах послал в Санкт-Петербург своего внука Хозрев-мирзу. В конечном итоге конфликт был улажен. Николай I сказал этому внуку: «Я предаю вечному забвению злополучное тегеранское происшествие».
Но вечного забвения не получилось – «Большая игра» продолжается до сих пор.