Инна проснулась рано, еще до рассвета. Она уселась на постели, укрывшись в одеяло и сладко зевнула. За окном разгоралось солнечное зарево; оно яркой полосой тянулось на востоке, окрашивая крыши домов в золотисто-багряный цвет. Инна посмотрела на лежавшего рядом Андрея и улыбнулась - тот крепко спал, шевеля губами во сне. Она осторожно прикоснулась губами к щеке мужа, боясь его разбудить, но Андрей не проснулся и лишь перевернулся на другой бок. Спрыгнув с постели, Инна на цыпочках подбежала к окну и приоткрыла форточку. Свежий ветер ворвался в спальню и разметал длинные темные волосы Инны по неприкрытым плечам. Она поежилась и улыбнулась солнцу. Совсем скоро город вновь задохнется от изнурительной жары, и люди будут спасаться от нее в воде или под вентиляторами, но сейчас, в ранний рассветный час еще было прохладно и хорошо. Инна набросила на себя халат, сунула босые ноги в тапочки и отправилась на кухню.
Через двадцать минут чудесный аромат шипящих на сковородке блинчиков распространился по всему дому и заполз в ноздри Андрея. Тот медленно открыл глаза и вдохнул его поглубже. Солнце уже вовсю сияло за окном, и его горячие лучи обжигали лицо. Андрей сбросил с себя одеяло и, не обнаружив рядом жены, стал торопливо одеваться.
- Я хотела принести тебе завтрак в постель, - улыбнулась Инна, ловко переворачивая блинчики, - А ты уже поднялся. И испортил мне сюрприз…
Андрей подошел к ней и поцеловал в шею.
- Ничего, - ответил он, усаживаясь за стол, - Устроишь его как-нибудь в другой раз.
Инна недовольно насупилась, но не смогла сдержать смеха.
- Нет, - воскликнула она, возвращаясь к плите, - В другой раз уже будет не то. Ты разве забыл, какой сегодня день?
Андрей задумчиво наморщил лоб и покачал головой.
- День памяти, - терпеливо пояснила Инна, накрывая на стол, - День моей памяти. Она вернулась ко мне два года назад, третьего июля, в субботу. Когда я встретила тебя. Помнишь ту фотографию?
Лица Андрея коснулся солнечный луч и выкрасил его золотистым цветом, сделав похожим на статую.
- Действительно, - пробормотал он, принимаясь за еду, - Просто запамятовал с утра. Ночью было так душно, и мне снились такие кошмары, что ото сна я устал больше, чем от работы. Так, о чем это я... Да, день памяти. Надо отметить его. Хочешь, я возьму сегодня выходной?
Инна положила голову на сложенные руки.
- Очень, - улыбнулась она, - Это было бы здорово.
Андрей молча кивнул. Его рот был занят блинчиком с вишневым джемом.
- Мне сейчас нужно съездить в одно место, - сказал он, прожевав и запив все молоком, - Это ненадолго. Час, максимум два. А ты пока поспи еще.
Андрей поднялся, поцеловал Инну и ушел, тихо затворив за собой дверь. Инна посидела еще немного. Есть ей не хотелось. Становилось душно, и даже висевший на стене кондиционер не слишком-то помогал от аномальной июльской жары. Сбросив с себя оковы лени, Инна бабочкой порхнула в гостиную и открыла шкаф. Отыскав в нем маленькую коробку, она уселась на диване и долго не решалась в нее заглянуть, словно чего-то боялась. Наконец, коробка была открыта. В ней лежали засохшая ромашка, позеленевшая от старости монета, номинал и год которой уже нельзя было разобрать, и маленькая фотография. Это был снимок самой Инны. На нем она была изображена с короткими, по шею волосами и каким-то задумчивым лицом, может быть, даже немного грустным. Инна долго разглядывала себя, потом убрала все в коробку и вернула ее на место.
Дожидаясь мужа, Инна уселась возле своего любимого мольберта, на котором находился холст с неоконченной картиной. Это был городской пейзаж: небольшой парк с прогулочными дорожками, фонтанами и велосипедистами. Инна рисовала его по памяти, но уже давно не могла закончить. Вот и в этот раз вдохновение обошло его стороной, и Инне удалось сделать лишь несколько мазков, прежде чем она оставила холст в покое. Инна долго смотрела на черно-белый пейзаж, набросанный угольным карандашом, потом поднялась и включила музыку. Старая мелодия вернула ее в те безрадостные дни, когда у Инны не было ничего, кроме музыки. Инна забралась на кровать и легла, широко раскинув руки. Мысли унесли ее в прошлое, и в голове завертелся калейдоскоп из когда-то прожитых минут, часов, дней и месяцев.
Инна мысленно перенеслась в те дни, когда она, голодной оборванкой, скиталась по городу, пытаясь заработать на пропитание, рисуя в парке портреты прохожих. Каждое утро она садилась на лавочку, находившуюся на аллее, доставала из сумки альбом и карандаш, и осторожными штрихами вычерчивала на бумаге лица незнакомых ей людей. Кое-кто покупал у нее эти портреты, и тогда Инна тратила деньги, чтобы подкрепиться в дешевой забегаловке. Перекусив, она шла пешком через весь город к старой, полузаброшенной промзоне, некогда бывшей кирпичным заводом, и, юркнув через брешь в заборе, забиралась в темный, сырой подвал, который служил ей жилищем. Там, при слабом свете свечи, Инна долго сидела у стены, слушая музыку на старом плеере, который отыскала в мусорном баке.
У Инны был всего один диск, и она знала каждую песню на нем наизусть, но всякий раз, когда в наушниках звучала музыка, Инна забывала обо всем и уносилась куда-то в другой мир. Там, в отличие от мира реального, у Инны был дом и семья, было любимое занятие, которому она посвящала свободное время, было настоящее имя. Да, в те времена, когда Инна жила на улице, настоящего имени у нее не было. Имя Инна она узнала гораздо позже, а до тех пор ее звали Галкой. Именно так назвала ее старая бездомная пьянчужка Светка, которая обнаружила Инну на берегу реки. Светке каким-то образом удалось откачать Инну, легкие которой были полны речной воды и перевязать ее разбитую голову, из которой сочилась кровь. Светка долгое время жила вместе с Инной и учила ее говорить заново, потому что от сильного потрясения Инна только хлопала глазами и беззвучно открывала рот, словно рыба. Наконец, когда старания Светки увенчались успехом и Инна заговорила, Светка попыталась узнать у нее, кто она такая и откуда взялась, но Инна, как ни старалась, так и не смогла ничего вспомнить.
- Не знаю, - ответила она, мучительно напрягая каждую клетку своего мозга, - Я ничего не помню. В голове такая темнота и пустота... Мне кажется, что до тех пор, как я очутилась здесь, ничего не было. Я помню лишь воду и звезды на небе, и больше ничего.
Так Светке не удалось ничего выяснить, и она нарекла Инну Галкой за ее вечно мрачный вид и темную одежду.
Инна прожила вместе со Светкой почти три месяца, а потом Светка куда-то пропала. Однажды утром она ушла куда-то в город и больше не вернулась. То ли Светка попалась на воровстве и ее сцапали, то ли ее подвело здоровье, то ли ей попросту надоело жить в подвале и она решила сменить обстановку - этого Инна так и не узнала. После ухода подруги она обнаружила в подвале ворох писем, который Светка писала какому-то мужчине по имени Сергей, но по каким-то причинам так их и не отправила. В них Светка писала, что скучает по Сергею и их прежней жизни; о том, как они каждое лето отдыхали на море, а осенью собирали грибы, отправившись на дачу. Писала Светка и о своей дочке Машеньке, которой нравились ее пирожки с капустой и морковные оладьи, и в этих письмах Светка недвусмысленно намекала на то, что Машенька «отправилась на небо, словно божья коровка», то есть умерла. Перечитав все эти письма, Инна поняла, что они адресованы уже умершему человеку, и потому Светка никуда не могла их отправить. Наверное, предполагала Инна, в семье Светки произошло какое-то ужасное горе и она, не справившись с ударом, оказалась на улице. Как бы то ни было, Светки тоже теперь не было, и выяснять причины было не у кого.
Какое-то время спустя, бродя по блошиному рынку, Инна стащила у одной торговки альбом для рисования и набор карандашей. Инну давно подмывало создать что-нибудь прекрасное, что-нибудь, что позволило бы ей отвлечься от безрадостных будней, и рисование вполне могло ей в этом помочь. Вернувшись к себе, Инна принялась набрасывать на белоснежном листе портрет Светки, и с удивлением обнаружила, что получается неплохо. Вскоре на листе появилось одутловатое, но добродушное лицо ее исчезнувшей подруги. Глаза Светки смотрели, словно живые, а пухлые губы расплывались в улыбке. Инна оторвала готовый портрет и прикрепила его на стену. Теперь Светка снова была с ней, рядом, и одиночество Инны уменьшилось, пусть и на самую малость.
С тех пор Инна почти каждое утро выходила в парк и, заняв место на главной аллее, рисовала прохожих. Взрослые и дети, мужчины и женщины - Инна умела уловить настроение каждого и запечатлеть его на бумаге. В ее коллекции были разные портреты: угрюмый гражданин, куривший сигарету с задумчивым видом; улыбающаяся девушка, разговаривающая с кем-то по телефону; веснушчатый мальчуган в летней рубашке, поедающий мороженое. Инна выставляла их на всеобщее обозрение, организовав на своей лавочке нечто вроде выставки, и некоторые прохожие покупали их за символическую плату, оставляя деньги в небольшой коробочке из-под конфет. В конце дня Инна собирала их и, не пересчитывая, отправлялась ужинать в забегаловку. Там, поедая дешевые пирожки с мясом, она слушала музыку и выводила на бумаге разных сказочных существ - единорогов, фей и эльфов. Эта незатейливая живопись порой так увлекала Инну, что она просиживала до закрытия, из-за чего официантке приходилось прикрикивать на нее, чтобы Инна убиралась восвояси.
Как-то раз, жарким июльским днем, Инна с самого утра находилась в парке, на своем обычном месте. Была суббота, но людей, несмотря на выходной день, было мало. Редкие роллеры и велосипедисты пролетали мимо, обдавая Инну прохладным ветерком, который переворачивал страницы ее альбома. Мимо прошел мужчина в легкой рубашке, расстегнутой на груди; он сел неподалеку от Инны и вытер мокрое лицо носовым платком. Инна присмотрелась к незнакомцу и ей захотелось его нарисовать. Но, сделав несколько небрежных бросков она остановилась и снова подняла глаза к лицу мужчины. Что-то знакомое, но абсолютно неуловимое показалось ей в его правильных, даже аристократических чертах. Аккуратно расчесанные волосы спадали на виски мужчины, а худое, красивое лицо было задумчивым и немного печальным. Незнакомец дышал тяжело, надувая щеки, но они тут же вновь впадали внутрь, очерчивая выступающие скулы. Мужчина не глядел на Инну и той показалось, будто он ее вовсе не замечает. Инна вдруг захотела подойти к нему и спросить о чем-нибудь, но она, поборов это глупое желание, вернулась к рисованию.
Незнакомец долго сидел неподвижно, потом поднялся и побрел к стоявшему неподалеку мороженщику. Неожиданно Инна заметила, что после мужчины на скамейке что-то осталось. Быстро метнувшись, она схватила темный предмет и сунула его в карман. Он оказался бумажником, полным денег. Инна, отвернувшись вполоборота, пересчитала их. Ровно пятнадцать тысяч рублей, не считая мелочи. Инна сунула деньги во внутренний карман своей легкой курточки и хотела уже выбросить бумажник в стоящую рядом урну, как вдруг из него выпал какой-то маленький белый квадратик. Подняв его, Инна ахнула. С бумажного квадратика, оказавшегося фотографией, на нее смотрела... она сама. Да, это была Инна, только на фотографии ее лицо подчеркивал правильный макияж и красивое каре. Она была очень красивой, напоминающей не то какую-нибудь актрису, не то фотомодель, с глубоким, чувственным взглядом пронзительных зеленых глаз.
Совершенно опешив, Инна долго сидела в ступоре, боясь пошевелиться. Каким-то неимоверным усилием сбросив с себя наваждение, она извлекла из кармана все деньги и положила их обратно в бумажник. Туда же отправилась и фотография. Незнакомец еще был возле мороженщика; он лихорадочно ощупывал свои карманы, очевидно обнаружив пропажу. Мороженщик же непонимающе смотрел на него, держа в руке стремительно тающий на солнце пломбир.
- Вы оставили его на скамейке, - сказала Инна, подойдя к незнакомцу и протягивая ему бумажник, - Вам следует быть повнимательнее.
Мужчина резко повернулся и, увидев перед собой наполовину закрытое волосами лицо Инны, немного отступил назад. Приняв свой бумажник, он изобразил нечто вроде поклона и улыбнулся.
- Большое вам спасибо, - сказал он, с облегчением рассчитываясь с мороженщиком, - Не каждый день встретишь таких порядочных и честных людей.
Отдав мороженщику деньги, он снова сунул пальцы в бумажник и извлек оттуда тысячу рублей.
- А это вам, вознаграждение за честность, - улыбнулся он, вручая деньги Инне, - Берите, берите.
Инна покачала головой и махнула рукой.
- Нет, спасибо, - ответила она. - Мне не нужно.
Мужчина, явно растерявшись, наморщил лоб.
- Ну, хотя бы позвольте угостить вас мороженым, - произнес он, посмотрев на свой пломбир, - Сегодня так жарко. Мороженое в такие дни самый лучший завтрак.
Он кивнул мороженщику и тот достал из морозильника обсыпанный орешками шоколадный рожок. Инна взяла его и откусила маленький кусочек. И снова на нее нахлынули какие-то странные, далекие воспоминания, похожие на обрывки из прошлой, незнакомой ей жизни.
- Как мне еще вас отблагодарить? - спросил мужчина, когда они отошли в тень, раскинувшуюся от большого старого вяза. Инна уже успела съесть мороженое и облизывала перепачканные шоколадом пальцы.
- Скажите, откуда в вашем бумажнике моя фотография? - ответила она вопросом на вопрос, чем повергла мужчину в замешательство, - Да, я прошу прощения, что заглянула в него. Во всем виновато мое любопытство. И та фотография... Откуда она?
Инна сбросила с головы капюшон и закинула назад спутанные длинные пряди. Мужчина, увидев ее лицо, побледнел и отшатнулся, будто от привидения. Инна успела схватить его за руку, не дав упасть.
- Инна... - прошептал мужчина, не отпуская ее руку, - Инна... Это ты?
- Я не знаю, - ответила Инна, - По-крайней мере, я не помню этого имени. Меня зовут Галкой.
Они отошли к ближайшей лавочке и сели. Мужчина долго сидел без движения, блуждая округлившимися глазами по лицу Инны. Потом осторожно прикоснулся пальцами к ее щеке и тут же ее отдернул.
- Это же ты... - тихо произнес он, дрожа от озноба, - Родинка... на щеке... Я искал тебя, а потом... Что же с тобой случилось?
Инна, вздохнув, рассказала ему о своем спасении, о Светке и о своей жизни на улице. Рассказ этот был коротким, без каких-либо подробностей.
- Ты потеряла ребенка, нашего ребенка, - сказал мужчина, взяв себя в руки, - А потом... В последний раз тебя видели на мосту, ночью. Сказали, что ты спрыгнула вниз. Тело так и не нашли, и я мне пришлось устроить символические похороны... Скажи, неужели ты совсем ничего не помнишь? Не помнишь меня? Я же Андрей, твой муж!
Инна опустила разболевшуюся голову, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы. Она верила и не верила этому человеку, который, возможно, был когда-то ей близок. Но память ее оставалась темной, словно ноябрьская ночь, и лишь отдельные фрагменты мелькали в ней, быстрые, словно кометы.
- Как бы то ни было, тебе нужно привезти себя в порядок, - сказал Андрей, взяв Инну за руку, - Поедем ко мне. У меня еще остались твои вещи. Я хранил их все это время. Может, они помогут тебе что-нибудь вспомнить.
Инна послушно кивнула. Андрей, не отпуская ее руки, вывел Инну из парка и усадил в свою машину. Через несколько мгновений они затерялись в паутине городских улиц, пустых и раскаленных июльским солнцем.
Квартира Андрея находилась в одном из новых городских районов, в шикарной многоэтажной новостройке. Оказавшись внутри, Инна с восхищением рассматривала аскетичный, но в то же время стильный дизайн его жилища. На белых стенах были развешаны картины и чучела больших рыб, говоривших о том, что хозяин - заядлый рыбак. Усевшись в низкое кресло, Инна заметила стоявший в углу мольберт, на котором располагался холст с неоконченной картиной.
- Ты писала ее по ночам, несколько месяцев, но так и не закончила, - улыбнулся Андрей, вручая Инне бокал с холодным лимонадом, - Но даже в таком виде она чудесна. Я часто любуюсь ей, когда выдается свободная минутка. Не припоминаешь то место, которое на ней изображено?
Инна присмотрелась к набросанному на холсте пейзажу. Это был какой-то пустынный пляж с соснами и качавшимися на речной глади маленькими лодочками. Сбоку, виднеясь вдалеке, среди волн, находился маленький островок с застывшей на ней фигуркой человека. Она стояла, подняв руки, то ли приветствуя реку, то ли пытаясь ее остановить.
- Мы часто ездили туда вдвоем с тобой, - задумчиво сказал Андрей, - Я ловил рыбу, а ты готовила ее на костре. А потом мы катались на лодке и смотрели на звезды. Они отражались в темной воде и нам казалось, будто их можно достать рукой. А на этом острове мы... Это была самая лучшая ночь в моей жизни.
Инну вдруг словно пронзили насквозь. Она подошла к картине вплотную и прикоснулась к темным следам карандаша. В ее голове пейзаж ожил и приобрел краски. Шумели волны, слышались далекие крики чаек, паривших над водной гладью. С берега тянулся дым, щекотавший ноздри и глаза. А по небольшому каменистому островку расхаживал человек и что-то громко кричал и смеялся. Это был Андрей. Инна вспомнила его лицо, его жилистые руки и тонкие, немного шершавые губы. Звезды отражались в его темных глазах, сверкали и гасли, будто искры костра.
- Седьмое июня, - прошептала Инна, и Андрей услышал ее шепот, - Старый пляж... Змеиный остров, хотя на нем никогда не было никаких змей. Полная луна. Я помню.
- Ты помнишь... - повторил Андрей так же тихо, - Я знал, что ты вспомнишь.
Он подошел к ней сзади и положил руки Инне на плечи. Инна вздрогнула, но не подала виду. Она боялась вспугнуть волшебное мгновение, в которое жизнь снова возвращалась к ней вместе со счастьем. Они были совсем близко.
- Я нашел тебя, - медленно, нараспев сказал Андрей, неотрывно глядя на картину.
- Да, - ответила Инна.
Инна очнулась от звонка в дверь. Андрей не обманул и пришел вовремя. В руках он держал букет тюльпанов и пластинку с альбомом любимой группы Инны.
- С праздником, - сказал Андрей, целуя ее в губы, - Ну что, как будем отмечать?
Инна знала, как они проведут этот день. Сначала они заедут в бесплатную столовую для бездомных, которую открыли полгода тому назад, чтобы проверить, все ли там в порядке. Перекинутся словом с завсегдатаями и новенькими, узнают, все ли у них в порядке. Поддержат того, кому нужна помощь. А потом отправятся на старый пляж, туда, где шумят волны и кричат чайки.
- Еще мне нужно закончить свою картину, - сказала Инна, провожая мужа в свою мастерскую, - Через пять дней выставка, и мне хочется показать ее посетителям. Как думаешь, она им понравится?
Андрей оценил полотно внимательным взглядом и кивнул.
- Лично мне нравится, - ответил он серьезно, - Даже в таком сыром виде. Чувствуется заложенные в нее эмоции. Конечно, я далек от искусства, и не могу оценить всей ее прелести.
Инна рассмеялась и прижалась к мужу испачканной красками щекой.
- Что было бы со мной, если бы ты тогда не потерял свой бумажник? - спросила она тихо.
Андрей провел рукой по ее волосам.
- Не думай об этом, - ответил он, - Иначе и быть не могло. Все хорошо.
Инна вздохнула и зажмурилась. Жаркий июльский воздух был пропитан счастьем.
- Иначе и быть не могло... - повторила она мысленно, - Иначе и быть не могло...
И она поблагодарила судьбу за чудесный подарок.
Автор: Антон Марков