Часть вторая
Никогда не считал себя философом и теперь не заявляю об этом, так что докторов наук попрошу быть снисходительными и напоминаю, что и самые трудночитаемые философские ваши умозаключения, с нагромождением латыни и прочих апофегм, всё-таки предназначены для широчайшей неискушённой публики.
А разговор мой о подмеченном.
Так вот от Герцена (мой приграничный столп 19-го века) до, скажем, навскидку, до Ленина, Гумилёва В.Н. и Флоренского, меня не оставляла радость приобщения к великой мысли.
Да, да, пусть они были разные по настроениям по взглядам и теориям, но все вместе они – общее могучее течение мировой философской мысли, которое несёт нас в открытое пространство бескрайних кругозоров.
Кого ни коснись, и это моё приглашение к прочтению, поверьте, получите неизгладимое духовное наслаждение, даже если некоторые покажутся вам «старицами» того упомянутого мною течения, а кто-то и претит вашему личному мировоззрению. Иная затухающая свеча даёт надежду, а резкие порывы в лицо указывают на возможность метеорологических перемен не вполне приятного характера.
Чего стоят поиски Соловьёва и Бердяева. Поиски Бога человеком и Бога в человеке, единства природы и человека. Вот цитаты: «… я не знаю ни одного случая, чтобы враждебное и завистливое отношение к своим сотрудникам в общем деле делала кого-нибудь сильнее, богаче или счастливее»; другое: «Но историческому народу, как и отдельному человеку мало существовать. В мире несовершенном достоин освобождения от своего несовершенства тот, кто совершенствуется» (это все Соловьёв, позапрошлый век, но как критично и сегодня). Бердяев о святости русского народа делает вывод: не нужна ему – народу – внутренняя святость, но лишь приобщение через религию, ровно и власти он не хочет, но отдаёт себя власти и «сваливает» (моё) на неё (власть) всё бремя.
Не в этом ли корневая причина «усталости» в 60-х – 90-х, двадцатого века, как ни крути, а тащить на себе новейшую историю в светлое будущее требует неимоверной воли, терпения и усилия. Наша страна, народ не осилила, можно сказать «купилась» на дармовщинку.
«Этику» Кропоткина читал на одном дыхании, он стал для меня сведущим чичероне в мир философии и приятным собеседником, с кем мы беседовали в унисон.
Достоевский подсмотрел будущих кулаков и мироедов в современной ему «среде», так что сваливать все грехи на большевиков не вполне…
О Ленине моё поколение, те, кто не ленился конспектировать, могли говорить точно так же как иерей о житии святых. (Кстати, Библию прочитал от первой страницы до последней (осилил), так однажды закралось сомнение, что мне цитируют Ветхий завет и Новый, вырывая из общей канвы, заменяя смыслы, так стало открытием, что при здоровом духе и тело будет здоровым, а не наоборот). Вот одно из выражений этого классика, помните, о кино и цирке, «… пока народ дурак…» Сильно сказано и жёстко, без ремарок и сносок. Ключевое слово тут «пока». Ленин, создатель советского государства, конечно не мог предвидеть плодотворного воспитательного влияния советского кино на зрителя, он не дожил. Выводы он делал, основываясь на образчиках искусства самодержавной и буржуазной России. Лично я считаю советское кино хорошим воспитателем нового человека, до так называемого «оттепельного периода». А то, что мы наблюдаем сегодня в кинозалах и на арене, вновь подтверждает слова вождя революции.
Флоренский заново открыл мне иконопись. Можно сказать приобщил. Оказывается и плоскость имеет свои сакральные глубины. Тем не менее, вопреки ему, мелькнула подлая мыслишка: оценивают и зарабатывают на древности, на золотых окладах; духовное, покаянную молитву ни один вор не вынесет из храма.
Гумилёв и сегодня на слуху и широко читаем. Пассионарная теория, древние тюрки, очень оригинально, читабельно и расширяет кругозоры.
Нет, лично у меня претензий нет к тому могучему движению мысли. Цели, которые они ставили перед собой, вполне заслуживают пристального внимания к своим трудам. В первой части я уже касался проблемы плагиата, повторюсь, очень многое написанное тогда послужило отправным моментом для уже моих художественных размышлений, легло в основу героических характеров и диалогов.
Теперь хочу перейти к новым авторам.
Социология А. А. Зиновьева. С первых страниц, когда он заявил о кризисе коммунистической идеи построения общества, меня смутили. О каком коммунистическом обществе он упоминает? Парижская коммуна? Ещё не бывало на Земле такого общества. То, что представлял собой Советский Союз, с натяжкой, опять же ссылаясь на теоретиков, можно назвать социалистическим. Если какому-то выдвиженцу руководившим СССР на том или ином его этапе исторического развития захотелось приписать себе славу строителя развитого социализма, так это ещё раз указывает на тот факт, что коммунизма не было. Не доросли, не дотянули! На мой взгляд ещё бы лет семьдесят, чтобы на глубинном, генном уровне была сделана первая зарубка о новом человеке. А Зиновьев сразу объявил если не крах, то его кризис.
Вот кризис в социалистическом (зачаточном) обществе он подсмотрел точно. И кстати, философия в диалоге, в общем-то, свежа и доступна многим. Браво.
Далее в руки мне попалась книженция некоего публициста, социолога и философа (так он сам себя позиционирует) Климова Г.П. (он же И.Б. Колмыков, он же Ральф Варнер) «Протоколы советских мудрецов». Каждый раз после прочтения у меня были позывы бежать в ванную комнату и мыть тщательно руки с мылом. С каким-то больным воображением он подсматривал в замочную скважину за жизнью советских лидеров и усматривал там гомосексуализм и прочие мерзости. Причём, читая этого «мыслителя», ловишь себя на мысли: а сам он не того… С каким-то особенным вдохновением фетишиста выуживал он из корзины ношенное белье, принюхивался и делал пометки в рукописи.
Тьфу-ты!
С трудом дочитал – врага надо знать в лицо.
Затем мною был «открыт» некий К. А. Кедров с произведением «Параллельные миры». Чего там только не было намешено в тех мирах – полный ерундопель. Из призыва ко всеобщей любви делается вывод – коммунисты гады.
Дочитал-таки.
Вывод из всего прочитанного однозначный: видимо современная философия мельчает. С небесных высот упала до бытовых подробностей и сузила кругозоры до замочной скважины. Деградирует мысль.
Однако сей вывод не означает окончательного приговора. Как выразился мой друг, «самые лучшие цветы вырастают на куче перепревшего навоза». И вполне возможно я ещё не открыл «нужные» книги и мои открытия современности впереди. Хотя если перефразировать Ленина, помните, о кино и цирке, так вот, пока читают такое и принимают на веру…
Ну что ж, дождёмся. А пока то, что имеем.
Ну и напоследок. Сегодня много ломают палки вокруг так называемых фэйков. И каждый усердствует и каждый уверен в своей правде. Сплошная софистика. Вот – софизм. Сколько веков этому аристократическому изобретению словесного витийства? А если так задуматься софизм и фэйк, можно сказать, если не совсем близнецы, то близкие родственники наверняка. Только в одном случае родители вполне благородные философские школы, в другом шайка плутов, имеющая целью обогащение, но не духовное.
И как бывает по-родственному, благородство своим сиянием, скажем так, освятило ничтожные меркантильные интересы. И мясник бюргер примерил сей нимб, полюбовался на отображение и возгордился. И возомнил себя сверхчеловеком, оправдывая очередным софизмом свои кровавые дела.
Не пора ли тем, кто относит себя к философам, взять мётлы и веники и навести порядок в своей школе, в которой наличие многочисленных гипсовых бюстиков лишний повод для пыли и паутины. Отделить зёрна от плевел, и одно объявить навсегда словоблудием, а другое вдохновением и стремлением к идеалу.
Уверен, тогда стало бы почище на улицах наших городов, лгуна тут же выселяли бы куда подальше, мясник не покидал бы своей лавки.