В тот день она вернулась домой поздно – все ходила по лесу, думала, как теперь поступить. В лесу думалось хорошо – помогала тишина, прерываемая лишь отдаленным рычанием машин на трассе. Она просто шла, уходя все дальше и дальше от дороги, и любовалась деревьями, которые наливались силой перед долгим летом. В каждом из них билась своя жизнь, они были живые, но никак не могли ей помочь. Так уж устроен мир – помогать людям должны им подобные… А Бог? Где-то в глубинах сознания высветилась картина – вот бабушка ведет ее, маленькую, в церковь, показывает ей иконостас, рассказывает, какие на нем изображены святые и чем каждый из них просиял на нашей земле… Помнится, она так и говорила – просиял… Бабушка внушала ей, что все они – там, на небесах, но в то же время всё знают о наших бедах, молятся за нас и помогают тем, кто к ним обращается.
Она встала у дерева и стала молиться… Конечно, это не церковь, но какая разница, если душа обращена к Богу? И у нее нет выхода – она приблизилась к пропасти и так боится упасть вниз… Вместе с дочерью… Она закончила молитву и подняла глаза к небу… Но его закрывали густые ветви деревьев… Зато она увидела интересную картину – по стволу березы полз маленький жучок, а большой жук постоянно вставал ему поперек дороги, а потом, прервав это бесполезное занятие, пополз за ним и они оказались рядом… Детеныш и его родитель… Или родительница… Вот это да… Она опешила – это что, подсказка свыше? Мысль о том, что она не должна бросать свою дочь и ждать, что получится из затеи ее девочки и этого Игоря, а быть рядом с ней? Да, да! Следует поступить именно так…
Ночью ей не спалось. Она думала – как же узнать, когда наступит решающий час? Повезло ей совсем неожиданно – ее девочка сама приехала проведать мать. Она была бледна, выглядела усталой, и мать сразу почувствовала ее внутреннюю напряженность. Женщина понимала, что иначе и быть не могло. Но ей очень не понравилось то, что у дочери все валилось из рук. И она исподволь, за разговорами, за чаем с малиновым вареньем, которое так любила ее девочка, стала убеждать ее в успехе, говорила о том, что все в ее жизни будет хорошо.
- Сон мне приснился, доченька… Будто ты посадила в саду смородину… Целый ряд… Да так ровненько-ровненько, я прямо залюбовалась!
Дочь посмотрела на нее с любопытством и надеждой.
- Правда? А давай-ка заглянем в сонник - что это значит?
- Да я и без сонника, дочка, тебе скажу – это ты совершишь что-то хорошее. Большое. То, что жизнь твою изменит… Может, на работе тебя повысят за какую-нибудь идею… Или замуж выйдешь… Замуж-то не собираешься?
- Рано об этом говорить, мама. Но человек есть. Игорь его зовут. Вместе работаем. Я тебя с ним на днях познакомлю. Жаль, что сегодня суббота, он с родителями на дачу поехал. А на работе… Да какие у нас идеи! Разве что ограбить какого-нибудь богатенького, решившего застраховать свою недвижимость…
- Хорошо шутишь! Я тоже в молодости об этом думала. Знаешь даже как было? Иду по городу и приглядываюсь к богатым-то… Думаю – вот обронил бы он, гад, свой кошелек! Ему эта потеря – так, раз плюнуть, а мне – счастье! А однажды мы с подругой решили подработать и устроились в домработницы. Я-то – к одному обкомовскому деятелю, а подруга – к заведующему какой-то базой. Раньше тот, кто на этой должности сидел, был царь и бог, деньги рекой лились! Так она учуяла, где он их прячет… В гараже… В кессоне металлическом… Помню, пришла ко мне и стала уговаривать меня вместе с ней проникнуть туда, значит… Разведала, какие ключи подходят… А только я не решилась… Подумала – в гараж-то мы попадем, а эта металлическая коробка наверняка ведь заперта! И пока с ней возишься, в тюрьму-то и попадешь! А ты у меня тогда еще маленькая была…
Дочь слушала и внимательно смотрела на мать. Слишком внимательно и несколько недоуменно. А женщина и сама недоумевала – зачем она плетет эту небылицу? Впрочем, не такую уж и небылицу – нечто похожее было в ее жизни… Но для чего об этом знать дочери? Смущать ее и без того уже взбаламученную душу? И тут женщина призналась себе – она хочет, чтобы дочь совершила задуманное! Чтобы она утвердилась в своих силах и возможностях. Чтобы у нее, в конце концов, появились деньги – за счет тех, кто нажил их неправедными путями. Чтобы ее девочка распрямила спину и ходила как королева, уверенная, что сделала благое дело – отняла награбленное. Она подумала о том, сколько ей должны все эти паразиты с золотыми цепями-ошейниками, эти чиновники-взяточники, ни разу за свою жизнь не вскопавшие клочка земли! А сколько она вкалывала в колхозе за жалкие гроши, кормила всю эту свору нахлебников! Известно, как платили в их колхозах… И как это говорится у тех, кто придумывает разные плакаты и лозунги – кто, если не ты? Вот-вот, значит, мы… Значит, судьба…
- Какая ты странная сегодня, мама… Спасибо тебе за воспоминания… А то мы с тобой в последнее время как-то не очень… делились… Ну, а что с деньгами-то? Докопалась до них твоя подруга или нет?
- А и не знаю, дочка… Я ее с тех пор и не видела, а потому думаю, что докопалась. И уехала куда подальше.
- А… искали пропажу-то? Небось, милиция весь город перерыла?
- Да что ты! Никто в милицию и не обращался! Раньше в таких случаях пострадавшие молчали, иначе не миновать им было тюрьмы за левые-то доходы…
- Раньше… А теперь?
- Теперь? А кое-кто промолчит, думаю, и теперь… Кому милиция страшнее грабителей… А почему ты об этом спрашиваешь?
- Да так, любопытно все-таки…
Дочь улыбалась. Мать видела – она уверена в успехе. Теперь только бы узнать, когда…
- Доченька, чего-то мне ночью иногда страшно становится… Думаю – опять в больницу бы не попасть… Может, мне у тебя ночевать время от времени? Пустишь? Вот хоть сегодня бы, например…
- Ой, только не сегодня! – сразу вырвалось у дочери. – У меня… Я кое-какой ремонт затеяла… Краской пахнет…
- Ну, хорошо, тогда как-нибудь после… Ты приходи ко мне почаще… И к себе зови…
- Хорошо, мамочка… Я пойду… Ты, если что – прости за все, ладно?
- Стой! Что это ты, а? К чему так говоришь?
- Да мне иногда кажется, что… Словом, жизнь такая короткая… Всякое может быть…
- Нет! С тобой – нет! К тому же у тебя есть я! Думаешь, если я слаба здоровьем, так не смогу поддержать тебя в трудную минуту? Смогу!
- Ладно, мам. Переночуешь у меня, скажем, завтра… Идет?
- Идет, моя хорошая…
- Только кто кого будет поддерживать, неизвестно…
Дочь полетела на автобусную остановку, а она села и стала планировать, как лучше совершить задуманное. Главное, срок ей был известен – это должно произойти сегодня ночью! После долгих раздумий она приготовила себе одежду, порывшись для этого в кладовке, а также бельевую корзину, в которую сложила все необходимое – кошелек, холщевый мешок и другие мелочи. Это ее утомило и она решила немного поспать, чтобы к вечеру быть совершенно бодрой. Легла, заприметив время – час дня. Несколько раз просыпалась, приоткрывала глаза – стрелки стояли словно бы на тех же местах и ей показалось, что она просто никак не может уснуть…
Она вскочила словно от сильного толчка – на улице уже смеркалось… Часы же показывали лишь половину второго! Она, глупая ворона, забыла их завести! Да, с такой предусмотрительностью только и идти на рискованные дела… Женщина вмиг оделась и ринулась на остановку. И тут же убедилась, что все-таки судьба не совсем от нее отвернулась – только-только отошедший автобус притормозил и водитель дождался, пока она впрыгнет в салон. Повезло ей и с другим автобусом, шедшим уже к домам-новостройкам. Правда, там было много народу и всем мешала ее корзинка. Она знала, зачем ее взяла – с ней будет спокойнее идти к озеру… А зачем идти к озеру? Да просто посидеть, отдохнуть… Этот микрорайон – на пути от Волги к центру города, а там, рядом с рекой нашей великой – рощица, в которой уже можно собрать кое-какие грибочки да ягодки… Вот она и собирала… Да не насобирала… А усталость не спрашивает, велика ли у тебя поклажа, а заставляет присесть и отдохнуть… Так что все логично. Только бы суметь помочь своим молодым! Помочь, не мешая…
Она вышла из автобуса и шагнула в траву, в заросли пижмы, которая скрыла ее от посторонних глаз. И решила двигаться вперед, к гаражам не по тропинке, а прямо по траве, чтобы ее вообще никто не заметил. Это ей удалось. Она дошла до гаражей, до того места, где заметила увядшие цветы, но ничего подозрительного не увидела. Между тем от озера доносились чьи-то голоса, смех. Надвинув на лоб платочек, который делал ее похожей на старушку, она отошла подальше от гаражей, от тропинки, и села в траву так, что ее трудно было заметить. Юбку защитного цвета, сливающуюся с общим ландшафтом, она выкопала из старого барахла, с которым жаль было расстаться, а вот свитерочек такого же зеленовато-желтоватого оттенка купила недавно. Днем в нем было жарковато, а сейчас – в самый раз. Она сидела, опершись рукой на корзину, и думала, когда же наступит час пик. Или, как теперь пишут в детективах – время Ч. Очевидно, чрезвычайное. Но вокруг было тихо, лишь на озере кто-то заливисто смеялся. Этот смех показался ей знакомым… Неужели она? Ну да, ей бы следовало давно это понять… Просто она не могла связать беззаботный смех с планами своей доченьки, вот и не придала этому никакого значения, не стала прислушиваться… Психологический диссонанс… И об этом она где-то читала… Она вообще много всего читала. Жаль, что ей не пришлось учиться… Сама виновата. А мечтала стать учительницей литературы, детишек учить. Да вот поспешила своего ребенка заиметь, а папаша ее доченьки и был таков! Из-за своей девочки она и в город не стала переезжать – здесь, как-никак, родные стены, чуть что – соседи помогали и с дитем посидеть, и огород вскопать, и деньгами, если что… Сейчас уже все не так. Иногда у нее складывается впечатление, что добрые люди вымирают, словно мамонты… Да, учительницей она не стала… Может, и к лучшему – свою-то не смогла воспитать, вон чего удумала ее дочка-то, так чего уж о чужих говорить?
И вдруг странная мысль пришла ей в голову – а ведь она еще может поступить в вуз на заочное отделение! В тот же педагогический… Или в юридический – сейчас в этой профессии она видит больше смысла. Правда, она где-то вычитала, что труд, скажем, домработницы, словом, простой физический труд снижает интеллект и человек многое теряет как личность… Только она в это не верит. Ей всегда вспоминается один удивительный случай с дальней родственницей, жившей в Казахстане. Годам к пятидесяти она написала несколько повестей, которые и были изданы – правда, не местным издательством, а каким-то сибирским. А работала писательница, между прочим, простым дворником и всей родне говорила о том, как это удобно – во-первых, физический труд закаляет, во-вторых, свободного времени много, чтоб писать. Ну, и деньги за это платят, а литературой у нас не проживешь. И вот как-то о ее книгах стало известно в ее же жэке. А там работали разные объединения, клубы по интересам, не то что сейчас. И руководитель литобъединения, узнав, что писательница живет в их городе, разыскала ее по телефону и пригласила выступить в жэке. Народу собралось много, пришла и дворник. Руководитель литобъединения удивилась – как, мол, и вы здесь? И все посматривала на часы – дескать, гостья задерживается… Тогда дворник встала и объявила, что писательница – это она… Организаторша чуть в обморок не хлопнулась. Так что про снижение интеллекта – это бред. Можно и в деревне, среди коров и навоза написать шедевр. И это потому, что все на свете волшебно… И трава, и деревья, и те же коровы… Все… Она уважала себя за то, что думала так… Вот и Диоген. Жил в бочке, по преданию… Это – чтобы ничего не отвлекало его от главного… Он мыслил о том, как устроен мир и зачем мы существуем… Она-то точно знает, зачем – для добра и справедливости.
Неожиданно смех дочери раздался совсем рядом и она пригнула голову, чтобы девочка, не дай бог, ее не заметила. А, может, лучше, чтобы заметила? А? Ах, как сложно понять, что лучше, а что хуже, потому что не существует белого и черного… Есть разные оттенки… И откуда у нее, деревенской бабы, все эти мысли? Гены… Мать-то ее тоже без отца растила. И родила – без него… Он про нее, похоже, никогда ничего не знал и не знает… А был он какой-то ученый, из Москвы приезжал, дачу недалеко от них на лето снимал… И ее матушку тоже снял, как теперь говорят… Она заметила, как быстро перешла на пошлый жаргон… Надо же, в ней все уживается…
Они прошли мимо нее, дочь и этот Игорь, встали в том месте, где были увядшие цветы, и стали о чем-то разговаривать, причем ей показалось, что и он, и она отвечали невпопад. Очевидно, осматривают местность… Нет ли кого поблизости… Поблизости никого не было. Она поняла – они уже готовы… И сейчас как ни в чем не бывало нырнут туда, в свой подземный ход… Кинутся навстречу своей судьбе… Господи, господи, еще не поздно броситься к ним, остановить, умолять их уйти отсюда от греха подальше. Это желание было столь острым, что она рванулась из травы, встала, подхватила корзину и быстро шагнула к гаражам. Но там не было ни души! Сердце забилось – они уже там, внизу… А хозяева, видимо, на даче, иначе зачем бы ее молодые выбрали для своей операции субботу? Что ж, тогда она останется здесь, но вновь скроется в траве, чтобы не привлекать к себе внимания! И будет наблюдать за обстановкой. И если ее доченьке будет грозить опасность… Додумать она не успела – на тропинке показался человек! И это было странно, потому что делать здесь в такую пору уже нечего, разве только идти рыбу ловить на озеро. Но человек был без удочек. Шел он медленно и при этом внимательно смотрел себе под ноги. Ба! Наверняка потерял что-нибудь… Скорее всего, ключи…И неизвестно, сколько он будет здесь топтаться… Принесла ж его нелегкая! Что же теперь делать?
- Ох, ох, - запричитала она, вылезая из травы.
Мужчина, стоявший в это время к ней спиной и уже почти рядом с увядшими цветами, вздрогнул, остановился, повернулся в ее сторону и попытался разглядеть ее, сливающуюся в своей спецодежде с травой и с наползающими на землю сумерками.
- Ох! – снова вскрикнула она, силясь привлечь к себе его внимание.
- Что с вами? Вам плохо? – спросил наконец-то заметивший ее мужчина.
- Да… Что-то с ногой… Шла вот к озеру, решила путь сократить, и застряла тут… А вы никак что-то ищете?
- Ищу… Ключи обронил… Ключи счастья… А… вы-то давно тут? Может, видели?
- Что… видела?
- Ключи…
Она не знала, что ответить. Сказать, что давно здесь, а потом «вспомнить», что его ключи подобрали мальчишки и убежали с ними в соседний двор? Тогда он отправится туда и очистит местность от своего присутствия. Но что-то ее настораживало и она решила дать понять, что оказалась здесь только что. Но как же его отправить вслед за ключами?
- Ключи-то я видела… Какие-то… Мальчишки играли с ними возле тех домов… Может, это как раз ваши и есть… Но где они их нашли, не представляю… Я сюда только что подошла… Да не знаю, как и с места сдвинутся… Вот если бы вы мне помогли…
- Конечно, конечно, бабушка!
Слава богу, этот мужик принял ее за старуху. Он осторожно взял ее под руку и они зашагали мимо гаражей к новым домам. Но когда справа стала видна автобусная остановка, она освободила руку и заявила, что ей нужно именно туда и что теперь она уже сможет дойти сама. Когда она, оказавшись на остановке, оглянулась, мужчины уже не было. Она хотела тихонько, уже проторенным путем пойти обратно, скрываясь в траве, но подумала, что этот мужик может следить за ней из укромного места. К тому же подошел автобус. Она села в него одна, больше на остановке никого не было. Но как только автобус свернул за угол и его не стало видно ни от гаражей, ни от новых домов, подошла к водителю и уговорила его остановиться, сказав, что оставила на остановке сумку с кошельком. Водитель выполнил ее просьбу. Через несколько минут она вновь была на старом месте, где охала со своей ногой, только пробралась туда уже с другой стороны, почти что от озера. Было тихо и уже почти темно. Ничто не вызывало ее опасений. Правда, там, где она сошла с автобуса, стояла какая-то машина… Непонятно, почему она там стояла – жилых зданий рядом нет, учреждений, магазинов – тоже. А, может, это машина Игоря? Не исключено… А ведь она видела такое же авто в дочкином дворе… Кажется, видела… Но не время сейчас думать об этом!
Она подобралась поближе к тропинке, к увядшим цветам, и стала вслушиваться… Тихо… Вдруг откуда-то раздался стук – так стучит молоток, когда им заколачивают гвозди. Что ж, видимо, в одном из гаражей кто-то не сидит без дела… Эх, надо бы ей посмотреть на эти гаражи со двора, с лица, так сказать… Со стороны дверей. И узнать, в каких боксах кипит жизнь… Отсюда не определишь – глухо…
Вдруг земля перед ней зашевелилась и оттуда показалось что-то черное… Словно поползла змея… Господи, да ведь это рука! Рука в перчатке! Молодцы, что надели перчатки! Раздался осторожный свист. Кто и зачем свистел, она не поняла. Может, Игорь таким образом оповещал ее доченьку, что наверху никого нет и путь свободен? Он первым появился на поверхности вместе с мешком, в котором что-то звякнуло, и подал руку девушке. Она как-то незаметно выросла рядом с ним на дорожке и они со своим мешком пошли прямо на нее… Она еле успела отползти в сторону… Они молча направились туда, откуда пришла она, тихо звякая своим мешком. Шли быстро, почти бежали, она уже с трудом различала их силуэты… Ей стало казаться, что их трое…
Через минуту-другую она услышала шум мотора. Да, они уехали на этой машине…
Вот и все. Кажется, их операция прошла удачно. Теперь надо посмотреть, не оставили ли они за собой каких-нибудь следов… В корзине, под мешковиной у нее лежал маленький фонарик, в который она предусмотрительно поставила новые батарейки. Но свет может привлечь внимание… Она решила сделать проще, но и труднее – обследовать всю землю, траву, камни в тех местах, где прошли ее молодые. Ну, от озера-то, понятно, они шли по протоптанной дорожке, проверить ее нет проблем, это она сделает потом. А вот обратно бежали они напрямик, но она запомнила, где именно.
Сначала она, все так же пригнувшись, подползла к увядшим цветам – интересно, подумалось ей, закопали, обрушили они, уходя, подземный ход или нет? Скорее всего, нет – слишком быстро у них все получилось. Но и она не будет ничего трогать… От увядших цветов она стала двигаться чуть ли не лежа, ощупывая каждый клочок земли. Руки стали грязными и отвратительно пахли – видимо, здесь выгуливали собак. Но она упорно продолжала свое дело. Заныло колено – в него врезался острый камень. Она отбросила его в сторону и услышала всплеск воды – видимо, рядом находилось болото. Она продолжала свой путь почти по-пластунски. Силы уходили, но она чувствовала, что обязана дойти до того места, где стояла машина! Сколько ей понадобилось для этого времени, она не знала. Но когда достигла цели, то так же тщательно осмотрела асфальт. Под ногами, рядом с тротуаром что-то блеснуло. Она нагнулась, направив туда лучик света. Господи! Прямо на дороге поблескивал серебристым светом сотовый телефон! Маленькая овальная трубка, кричащая о сильном волнении, но и о небрежности своего хозяина. Она взяла ее в руки и спрятала в мешковину. И вдруг трубка запищала, как маленький ребенок… Она испугалась. Она не умела обращаться с этой штукой и решила, что не стоит наугад нажимать незнакомые кнопки. А телефон продолжал пищать, взывая к Игорю – она знала, что у дочки мобильник черный. Видимо, молодой человек обронил трубку, когда садился в машину… Но тогда почему она оказалась со стороны тротуара? А, может, с ними все-таки был кто-то третий, и ей это не показалось… Водитель… Уж не тот ли, что искал свои ключи? И постарался поскорее увести ее от места события? Тогда и машина может быть его. Она совсем не уверена, что именно ее видела тогда в дочкином дворе…
Вдалеке послышался собачий лай и она поняла, что уже не сможет проверить дорогу от озера к гаражам. Да там, скорее всего, и проверять-то нечего!
Она зашла в кусты, смыла руки мокрой от вечерней росы травой, вытерла их и лицо головным платком, потом сняла с себя всю грязь, упаковала в пакет, который бросила в корзину, и, оставшись в спортивном костюме, который надела еще дома под юбку со свитером, отправилась на остановку. Странно, но она не испытывала никакого удовлетворения от происшедшего – все чувства поглотила усталость. Потом она ехала в автобусе, навстречу неслись красные, желтые, зеленые огни дороги, а усталость все больше и больше сжимала ее в своих тисках… А через какое-то время она поняла, что это и не усталость вовсе, та уже давно прошла… Это – страх неизвестности… Либо печаль неопределенности… Что будет? Что будет, если какая-то деталь превратится в улику и укажет на самого дорогого для нее человека – на ее доченьку? Но она была довольно разумной женщиной, верящей в силы природы и в могущество физических законов, которые человечество до конца еще и не изучило, и запретила себе даже думать о плохом, потому что мысли эти могут передаться тому, кому знать о них вовсе необязательно. У ее молодых все будет прекрасно! А мобильник она завтра же отнесет дочери. А, может, надо сделать это сейчас? Они, небось, хватились пропажи и не дай бог еще вернутся туда, к гаражам… И мало ли кому попадутся на глаза… Господи, да ведь есть прекрасный выход – позвонить! Хотя бы из телефона-автомата. Номер мобильника дочери она знает наизусть.
Она сошла у автовокзала и направилась в ту телефонную будку, из которой звонила чаще всего. Там требовался жетон, но она давно научилась обходиться без него, соответствующим хитрым образом опуская старую монетку из тех, которые люди при очередной смене денег выбросили за ненадобностью. Автомат сработал. Телефонные трели раздавались довольно долго, а потом она услышала мужской голос.
- Игорь?
- Да…
- Не отвечай! – послышался дочкин голос.
- Доченька! – закричала она.
- Да?..
- Доченька, ты меня слышишь?
- Да… Да, мама.
- Я нашла его, вы не волнуйтесь! Он у меня… Но я не умею им пользоваться и звоню из автомата…
- Мама, ты о чем?
- О мобильнике. Серебристом. Я все знаю. Я там была… Не могу сказать больше, но… Словом, вы туда не возвращайтесь! Он у меня. Завтра я тебе его принесу.
- Сегодня! Мы приедем к тебе сегодня! Иначе я просто не выдержу! Сейчас! Ты где?
- У автовокзала.
- Стой там! Мы к тебе подъедем и все вместе – домой! Я хочу домой!
- Да, да, конечно… Конечно, домой… Я жду вас, доченька…
И она повесила трубку.
Она зашла в автовокзал и решила подождать молодых здесь, в зале ожидания, чтобы лишний раз ни перед кем не светиться. Изучила расписание, прикинула, как лучше съездить ей к сестре в Ярославль, и запомнила время удобного рейса. Ее старшая сестра, никогда не выходившая замуж, вдруг взяла да и совершила этот подвиг. Вышло у нее вес неожиданно – шла по улице, встретила одноклассника. Разговорились. Оказалось, что у него умерла жена. Стали встречаться, а недавно она переехала к нему. Надо навестить.
- Вот ты где! – прошептала дочь, трогая ее за плечо. – А я уж думала…
- А где Игорь?
- В машине… Ну, рассказывай!
Женщина показала глазами на корзину, которую держала на руке сбоку, упираясь в нее локтем.
- Приподними мешок-то… Там он лежит…
Дочь осторожно отогнула мешковину и увидела серебристую трубку.
- Да… Он… Он! Господи! Хоть одна гора с плеч!
- А что, есть еще и другие?
- Да, мама…
Дочь отвела ее подальше от стенда с расписанием автобусов, возле которого были люди, и горячо зашептала:
- Помнишь то колечко, которое ты мне подарила на восемнадцать лет? А?
- Конечно. Как же не помнить, - ответила она, чувствуя недоброе.
- Его нет… Его нет, мама!
- А… где ты его обронила? – спросила она, еще на что-то надеясь.
- Не знаю… Вроде бы все, все продумали, а о кольце я и не вспомнила… Привыкла к нему, понимаешь? И воспринимала его как часть себя, что ли… Мне и в голову не пришло его снять… Да оно, кажется, и не снималось – пальцы-то у меня уж не такие, как в восемнадцать лет… И что теперь делать, ума не приложу…
Мать знала, что это может быть катастрофой. На кольце было дочкино имя и год рождения… Когда она заказывала эту гравировку, то разве могла предполагать, что впоследствии это обернется против ее доченьки! И все же – не надо паниковать.
- Но, может быть, ты потеряла его где-то на поверхности? Не под землей? Там какой-то тип ходил, ключи искал… Я постаралась его увести…
Несмотря на серьезность ситуации, дочь рассмеялась.
- Мама, так это была ты? Хромающая старушка? Ой, не могу, сейчас скажу Игорю! Это ведь был его брат! Но он сказал, что ты уехала на автобусе…
- Я и уехала… Но тут же сошла… Как раз там, где стояла ваша машина…
- И про машину догадалась… Какая ты у меня! Что ж, бытие определяет сознание…
Она поняла. Она и сама часто думала о том, что не будь у нее подземного хода, и жизнь была бы не столь необычной, интересной и опасной… Бытие заставляет думать и вести себя соответственно… Но сейчас ее не должны занимать посторонние мысли!
- Слушай, дочка… Если и найдут, даже там, внизу – при чем здесь ты? Это колечко у тебя давно потеряно, а кто-то нашел…
- Грабитель и нашел, - подхватила дочь. – Ты права, мама!
Игорь узнал ее сразу же, как только она подошла к машине.
- Здесь не автобус, мадам, но разрешите все же подать вам руку… Помочь сесть…
Она разрешила.
Дома, на семейном совете, который состоялся вместе с Игорем, было решено, что она все-таки с раннего утра съездит к гаражам и поищет колечко. Так, на всякий случай… Может, за ним и ходить долго не надо будет, если оно лежит-полеживает, скажем, на дорожке, ведущей к озеру…
Но сделать это ей не пришлось. Подъехав ранним утром к новым домам, она еще из окна автобуса увидела возле гаражей милицейскую машину… Двери одного из боксов были распахнуты, там находилось несколько человек. И потому она, уже приготовившаяся было к выходу, вновь опустилась на сиденье и поехала дальше, решив срочно сообщить обо всем своим молодым. Благо, автобус этот шел как раз в тот район, где жила ее девочка.
Она поравнялась с домом, в котором находился сбербанк, и приостановилась. Кошки! Не зря же ее доченька обжила этот подвал! Может, сейчас она как раз там? Свернув во двор, она дошла до входа в подвал и увидела, что путь открыт! Спустившись по лесенке, она чуть приоткрыла дверь… Ее девочка сидела на корточках и гладила большую рыжую кошку, которая терлась об ее ногу своим длинношерстным боком. Она подошла и стала наблюдать за этой идиллией. Дочь испуганно посмотрела на нее, встала и пробормотала:
- Господи, ты и про подвал знаешь… Но как?
- А я все прикидывала на себя… Словно одежду примеряла… Сначала ведь подумала, что вы в этом банке дело сделать хотите… Пробралась сюда – ну, тоже будто к кошечкам, и вон те плиты осмотрела. И подумала – нет, не получится. Тут один-два человека каши не сварят. Но плиты толковые… Можно тайник там устроить…
- Не знала я, что ты у меня ясновидящая… Уж тогда помоги.
- Помогу. Не нашла ведь колечко-то… Там уж милиция работает. Я и светиться не стала. А раз работают, стало быть, и на след могут напасть. Так что хорошенько все надо упрятать. Чтоб дома все чисто было.
- Да мы в дом даже и не заносили… Сразу сюда… Только вот эти банки надо вынести. Он баксы в них хранил, представляешь?
Так вот что глухо звякало тогда в мешке, который нес Игорь…
Она тут же, не медля, развернула большой полиэтиленовый пакет и сложила туда три трехлитровые банки, покрашенные изнутри в белый цвет. Сделано это, очевидно, было для того, чтобы непосвященным думалось, будто там хранится белая краска. Предусмотрительным оказался хозяин… Не под вид варений-солений окрасил емкость… Эти продукты, как известно, частенько воруют… Только одно непонятно – если он допускал возможность проникновения в свой погреб или что у него там, то зачем же хранил в этом месте большие деньги?
- И сколько же там… было, а?
- Не знаю, мама… Много. Сложили, не считая…
Накормив кошек, которых ее доченька, оказывается, начала опекать еще до того, как они с Игорем замыслили свой рывок в обеспеченную жизнь, они вышли во двор и направились в квартиру дочери.
- Мама, только там Игорь…
Потом, взглянув на лицо матери, ее лукавую и одновременно печальную улыбку, воскликнула:
- Господи, да ты и это знаешь! Ну, есть ли что-нибудь, о чем тебе неизвестно, а?
- Есть. Я, например, очень хочу услышать, знает Игорь про секрет нашего дома или нет…
- Нет… И я не могу объяснить тебе, почему… Нет, и все!
И прибавила, шутя:
- Чем больше у девушки тайн, чем она загадочнее, тем привлекательнее для противоположного пола…
- Мне это нравится. Я чувствую себя виноватой перед тобой. Промолчала об этом подземном устройстве. Боялась, что расскажешь кому-нибудь… А то и полезешь одна, а земля обвалится… Но не будь этот подземный ход для тебя тайной – глядишь, и не озарила бы тебя гаражная идея…
Она говорила что-то еще, но думала совсем о другом… Когда явился хозяин, как он обнаружил пропажу? И сказал ли о ней милиции? Может быть, заявил лишь о том, что кто-то проник в его гараж? И кому именно поручено расследовать это дело? Но особенно терзало другое – угораздило же ее в свое время дать дочери редкое и очень красивое имя… Много ли в городе людей с таким именем, родившихся в указанном на колечке году? Вероятно, одна она и есть… И тогда колечко может стать очень, очень опасным… Особенно в сочетании с ее звонком Комову о готовящемся преступлении… Слава богу, она ему не сказала ничего конкретного. И все же…
Она решила немедленно ехать домой. Одной, в тишине легче думается, быстрее принимаются важные решения. Да и от банок не стоит избавляться здесь, в этом районе. Дочь уговаривала ее зайти, но мать, узнав, что машина действительно принадлежит не Игорю, а его брату, и что несколько часов назад он на ней уехал, решительно повернула назад. А вообще интересная вышла бы встреча, подумала она. Можно было бы его спросить, нашел он свои ключи? Или они завалились в какой-нибудь подземный ход? А?
Она доехала до дома на удивление быстро, будто кто-то свыше предчувствовал, что ей надо быть там именно в это время. Она не успела даже согреть себе чай, как увидела знакомую шикарную машину, сворачивающую с моста к берегу реки. К ее берегу. Сердце екнуло – бандиты! Не по ее ли душу? Из окна было видно, как приехавшие мужчины расстелили на капоте машины что-то типа скатерти. А уже через несколько минут на белом появились разноцветные пятна – очевидно, там разложили всяческую снедь. Сверкнула и встала посреди этого импровизированного застолья бутылка. Странно – раньше они не пили…
Она хорошенько заперла входную дверь, задернула занавески, быстро спустилась в погреб и вошла в свой подземный ход, пахнущий сыростью. Пробираясь вперед, думала о том, что надо приводить это сооружение в порядок, иначе скоро сюда невозможно будет зайти! Остановившись у своего рубежа, она прислушалась. Голоса доносились довольно слабо – видимо, мужчины отошли к кустам. Ничего, сейчас вернутся, чтобы выпить и закусить. Так и вышло, но какую-то часть их разговора она пропустила.
- Мне этот комок… нервов давит… На грудь, - довольно тоскливо выдавил из себя низкий тенор, который, как она помнила, был шефом.
- Я – пас. Это – верные нары. И далеко не в лучшем виде, - возразил баритон.
Баритон, очевидно, возражал шефу всегда.
- Да, уж они постараются… Да и охрана у него нешуточная, - пророкотал бас, который раньше, кажется, ничего не боялся.
Теперь она поняла, что Комок – это прозвище человека, которое слишком напоминает очень знакомую ей фамилию…
- Главное – я смысла не вижу… Ни смысла, ни кайфа. И вообще это мне не нравится, - пробурчал баритон.
- Смысл? Да я когда иду по улице, мне кажется, что он из своего кабинета видит меня через стены! Будто лазером в меня целится, - с досадой произнес низкий тенор.
- Ну и сравнил! Лазер! Да у них и компов-то нормальных нет! Депутат недавно тачку патрульную им подарил, так они его чуть ли не фанфарами встречали! – сообщил баритон.
- О чем базар? Шеф, ты… то есть вы считаете, что весь облом – от него? – спросил бас.
- Уверен! Таких сейчас в ментовках – единицы. И их надо истреблять как класс! Серая, безликая масса жадных волков – вот что такое сегодня ментовка. А он – не серый!
- И не волк! – заметил бас.
- Хуже! Он – тигр! Лев! Поставь стакан! Поставь, тебе говорят! Сначала посмотрите сюда… Вот план. Все просто, как орех разгрызть… Вот клуб этот, - объяснял шеф.
- Дэка? – уточнил бас.
- Да какая разница! Представляю два варианта действий. Первый. Вот окно справа. Там – дежурный. Его – вырубить! Но так, чтоб живой был. Комок подъезжает, выходит из тачки, ты вкладываешь ствол в руки сторожа и стреляешь из-за него! Или – из-под него, уж как получится. Мгновенно выбегаешь в коридор, смешиваешься с толпой и – к ждущему тебя…
- Катафалку! – подытожил баритон.
Но, очевидно, вариант предназначался для обладателя баса.
- Не каркай! – крикнул он. – А второй вариант? Этот какой-то уж слишком людный…
- Возможно. Но есть нюансы, о которых я проинформирую позже. Потому что изучил все детали. А вот второй вариант. Напротив клуба, на месте сгоревшего цирка строится дом. Оттуда проще его свалить, только ствол нужен соответствующий. Внизу – машина. Сделал дело – и хоть на эту речку приезжай, рыбку лови!
- Ага! Вшей будем ловить на нарах! – влил свою ложку дегтя пессимистичный баритон.
- Поднять настроение! – скомандовал шеф.
- Может, Комка все-таки не надо трогать? – спросил засомневавшийся бас, на плечи которого, видимо, должна будет лечь вся операция. – Ведь свято место пусто не бывает… Такого же найдут!
- Не скажи, - возразил шеф.
- А что? Наша земля талантами полна, - произнес баритон.
- Ага. Ты еще стихами заговори, - сыронизировал бас.
- В общем, я – пас! Я – против идеи!
- Тогда нам конец, неужели до тебя не дошло? Конец! Нас сожрут, сметут! Сотрут с лица земли! Нам нужен простор. Поле битвы. И это поле следует расчистить!
- Я слышал, что Комок – правильный мужик… И хлопнуть его – это не выход, - заметил баритон.
- Мы должны чувствовать себя хозяевами города! Время такое! Чувство хозяина – оно тебе незнакомо, а? Тебя комсомол воспитывал? Ну, так познакомишься! Я уверен, что все провалы – от него… Словом, решайтесь! Я это давно понял, еще тогда, когда Комок брал на стадионе, в этом вонючем свинарнике, где вы все так любили жрать, в… как его…
- В «Финише»! – подсказал баритон.
- Вот-вот, в «Финише» наших дружков… конкурирующих… И был им там настоящий финиш… Двоих тогда уложили, помните? Хоть и конкуренты, а жаль молодых… Комок их всех вычислил… Мы без него свободными себя будем чувствовать! А не клопами, которых вот-вот раздавят…
- Убедили, шеф… Готов с вами… За удачу! – произнес бас.
- Я рад, Голландец, что ты меня понял! Рад, когда мои слова и предложения доходят до подчиненных!
- Что ж, у меня нет выхода… За удачу! – произнес баритон.
- Пора, шеф! Сворачивайтесь!
Это сказал мужчина, которого до сих пор не было слышно, иначе бы она непременно запомнила его глубокий и немного глуховатый голос. Очевидно, шофер… Затем послышался звон посуды, шорох пакетов.
- Черт! Бутылка! – пророкотал бас.
- Да брось, не поднимай! Там осталось-то… Хрен с ней!
И баритон громко сплюнул.
Она не стала ждать, когда они сядут в свой джип. Она быстро, осторожно пробралась обратно, вылезла из погреба и посмотрела в окно – машина въезжала на мост… Да, в ней сидело четверо мужчин. Она заметалась по комнате, не зная, за что схватиться. Надо звонить! Срочно, немедленно! Она ведь поняла, кто этот Комок… И сейчас ему угрожает опасность… А у нее нет телефона! И до этого идиотского автомата, который к тому же может быть еще и сломан, надо пилить с километр, а то и больше! А вдруг эта встреча у Владимира Ивановича в ДК – сегодня? Через час или два? Скорее всего, так оно и есть, подобные мероприятия часто устраиваются в воскресные дни. Господи, хоть бы ей догадаться взять мобильник у дочери! С которым она все равно не умеет обращаться… Надо бежать! К соседям! Авось повезет! Обстоятельства сложились так, что теперь уж бойся-не бойся, а придется кому-то довериться…
И она выбежала из дома.
На фото - картина Петра Солдатова.
