Образцовая акимовская актриса. Исполняется 90 лет Вере Карповой

Образцовая акимовская актриса, Вера Карпова в каждой роли неповторима, но всегда узнаваема. Как пришла по приглашению режиссера в театр после Щукинского училища тоненькой, прелестной, в белокурых кудряшках, необычайно позитивной (судя по фото и по ранним киноролям, хотя бы в фильме «Улица полна неожиданностей»), такой и осталась — только добавив к облику очки в огромной голубой оправе. #INJECT_1# Верочка училась под вальсы и марши вахтанговской «Принцессы Турандот» и в бесшабашной атмосфере комедии дель арте. Выходила на сцену, преображенную волшебником Акимовым, в роскошных туалетах, им же сочиненных. И роли сразу получала главные, ни дня не отсидевшись в «кордебалете». А разброс репертуара — от Угрюмова до Чехова, от Гоголя до Шварца, Шекспира, Дюрренматта и Сухово-Кобылина — это не просто «пестрые рассказы», а мечта для каждой актрисы: все испытать, все попробовать, прикоснуться и к классике, и к злобе дня. Конечно, ей выпало немало девушек с веснушками и девушек с характером, но широта диапазона искупала все. Педагогический и режиссерский (на самом деле — ренессансный) талант Акимова так мощно зарядил начинающую актрису, что порох до сих пор при ней. Клоунское начало не вредит даже трагическим образам, таким, к примеру, как Кассандра («Троянской войны не будет»), а нежная лирика сохраняется и в гротеске (самый наглядный пример — героиня спектакля «На кабельных работах осенью 1969 года» по прозе В. Ерофеева «Москва — Петушки» в «Приюте комедианта»). Из акимовских стариков Карповой особенно симпатизировала блестящая характерная Елизавета Уварова, они дружили, только Вера не пошла ее путем: комическая старуха из нее не получилась, женственность спрятать не удалось. Молодой, задорный, певучий голос я помню еще по детским радио­передачам 1960‑х. Один «Бибишка славный дружок» чего стоил! Еженедельно он радовал питерскую детвору своими историями и песенками. Вот уж где было искусство «как для взрослых, только лучше»! Но голос не исчез, с годами стал только богаче обертонами и интонациями. Считается, что драматург должен жить долго. Скажем, как А. Н. Островский, который запечатлел многие лета, смену эпох и формаций России. Актрисе долгая жизнь на сцене тоже не вредит. Благодаря Вере Карповой мы знаем, какими милыми и сильными были девушки 1950‑х, как взрослели они в оттепель и застой, как могли любить и верить, как выживали в дни победы среди войны… Десятки судеб, пласты истории, как нашей, так и всемирной, отражавшей горести и радости подруг, жен, дочерей, матерей. Разве Аннунциата в шварцевской «Тени» — характер не на все времена? А Скрипка из «Концерта для…» или Смерть из «Теркин-Теркин»? Актрисе везло и с замечательными партнерами (разве забудешь их дуэты с Геннадием Воропаевым или Сергеем Дрейденом?!), и с режиссерами, среди которых были Вадим Голиков, Михаил Левитин, Юлий Дворкин, Роман Виктюк, Петр Фоменко. С кем бы ни работала Вера Александровна, ее индивидуальность всегда — в духе театра Акимова — не просто присутствовала, а выскакивала как черт из табакерки. Так и ныне. В бенефисном спектак­ле «Правда — хорошо, а счастье лучше» ровное течение известного сюжета вскипает, стоит только выйти на сцену ее Филицате или подать — впроброс — реплику. Островскому нередко везло на прекрасных актрис, с Верой Карповой посчастливилось всего трижды (первой была Гурмыжская в «Лесе»), зато как! Каждый раз награды, премии, «Золотые софиты», но главное — любовь публики.