Опасный тихоокеанский Северо-Запад: война кайюсов; племена.

Племена Орегона.

Племена тихоокеанского северо-запада.

Военные посты на тихоокеанском северо-западе в 19 веке.

Предисловие.

Временной отрезок с начала 1840-х годов до 1879, севернее Калифорнии, на территории современных штатов Вашингтон, Орегон – на тихоокеанском северо-западе – был наполнен опасностями и смертями, которые исходили от воинственных племен, и связано это было с белой колонизацией тех территорий.
Противостояние выявило лучшие и худшие стороны как белых людей, так и индейцев. Эти войны остались в тени войн между коренными жителями и белыми людьми на остальной части США. Большинство писательских терзаний посвящено освоению земель восточнее Миссисипи, равнин и прерий западнее великой реки, а также обширному Юго-западу, следовательно, в основном касаются истории взаимоотношений - когда кровопролитных, а когда решаемых путём дипломатии - с широко известными племенами: ирокезами, сиу, апачами и многими другими. В фильмах мы тоже привыкли видеть народы прерий или апачей Аризоны и Нью-Мексико. Хорошо известны имена великих вождей и воинов лидеров сопротивления: Текумсе, Оцеола, Сидящий Бык, Безумный Конь, Куана Паркер, Джеронимо и многие другие. К западу от Скалистых Гор более-менее известно о всего двух войнах: война племени модоков в 1873 году, а также война племени нез-персе 1877 года, известная, как война Джозефа, по имени вождя этого племени. Но кроме этих, впечатляющих, конечно, событий, было много других военных конфликтов в том регионе. Враждебность тлела постоянно, так как индейцам не нравилось проникновение на свои земли белых охотников и торговцев мехами, но настоящие военные действия начались в 1847 году, когда регион начали активно осваивать миссионеры и поселенцы. Военные действия велись постоянно, и были они очень кровопролитными. По оценке миссис Френсис Фуллер Виктор, историка Северо-запада и автора книги «Индейские войны в раннем Орегоне», на территории к северу от Калифорнии и к западу от Скалистых Гор, где сегодня располагаются штаты Орегон, Вашингтон и Айдахо, с 1850 года по 1862-й индейцы убивали и ранили в среднем 160 человек каждый год. В основном это были мужчины в расцвете сил и разного рода деятельности: путешественники, разведчики, шахтёры, фермеры, торговцы, волонтеры, вызвавшиеся защищать поселения, и солдаты регулярных войск. Многие иммигрантские семьи были полностью уничтожены, при этом женщины и дети часто подвергались ужасным пыткам. Объём имущества, уничтоженный в индейских нападениях на иммигрантов и поселенцев, огромен. Потерянная собственность людям так никогда и не была возмещена, за исключением нескольких случаев, когда Конгресс обратил своё особое внимание на убытки транспортных компаний.
Точно неизвестны потери индейцев, но они, конечно, тоже большие, - как в результате ответных действий волонтеров и армии, так и от болезней. После 1862 года конфликт продолжался с такой же интенсивностью. В него были вовлечены северные пайюты, модоки, снейки и банноки. Генерал Шерман (командующий Тихоокеанским военным департаментом) в 1870 году так его охарактеризовал, правда, с изрядной долей преувеличения, присущей тому времени в отношении индейских набегов: «По-прежнему дикие индейцы вызывают проблему, и вопрос стоит так: кто будет уничтожен - мы, или индейцы? Они (чиновники департамента внутренних дел) должны сделать свой выбор. С 1862 года, по крайней мере, 800 мужчин, женщин и детей убиты наиболее зверским способом в зоне моей ответственности. Мужчины обычно скальпируются и расчленяются, их половые органы отрезаются и вставляются им в рот. Женщины насилуются по пятьдесят-шестьдесят раз в очерёдном порядке, а затем тоже умерщвляются и скальпируются; палки засовываются им внутрь, - до или после смерти». В 1879 году, высказываясь в таком же ключе против индейских апологетов и сторонников, обвиняя их в большом количестве убитых индейцами белых людей восточнее Скалистых Гор, он упомянул и северо-западный регион: «Слишком часто военные люди принимают сторону индейцев против собственной расы, и из-за этого, пионеры запада, чьи личности и судьбы уже подвергались невыносимым страданиям, опять возмущены в своих чувствах. Кроме того, «Индейский Круг» является источником многих преступлений, когда собирает «советы», которые фактически представляют собой ярмарки, где индейцам позволяется приобретать полный набор вооружений и боеприпасов к ним, в результате чего, они затем почти немедленно отправляются в очередной налёт. Благодаря таким поставкам они устроили бойню форту Феттерман и команде Кастера на Литтл-Бигхорн в Монтане, а также убивали жителей агентства Уайт-Ривер в Колорадо и ничего не подозревающих людей в Айдахо. Эти суровые уроки никогда не будут забыты военными и общественностью. Отсутствие подобных знаний в военных кругах стали причиной грубых армейских просчётов в Орегоне в ранние дни. Завоевание Мексики и Калифорнии ввело в заблуждение офицеров, что они с лёгкостью подчинят диких индейцев - ошибка, которую, в итоге, исправили генерал Кларк и полковник Райт. С тех пор армия добросовестно несёт охрану границ, которые до этого защищали только героические пионеры, чьим усилиям посвящена эта история». Эта история посвящается не только белым пионерам, но и индейским племенам, стоявшим на пути катка колонизации, безжалостно давившего всех несогласных с ним.

Опасный тихоокеанский северо-запад.

В основе индейских приёмов ведения боевых действий лежала неожиданность, то есть, исключение генеральных сражений в пользу подкрадывания и внезапной атаки. Это была общепринятая схема нанесения врагу значительных потерь при удачно складывающихся обстоятельствах с собственными минимальными потерями. Нападение крайне редко происходило ночью, и рассвет являлся для этого любимым временем суток. До 1842 года немногочисленные поселенцы в долинах рек Колумбия и Уилламетт счастливо избегали индейской войны. Проникновение белых людей ещё не достигло того уровня, после которого туземные племена начинали бояться отторжения своих земель. Хотя на землях будущего Орегона случались инциденты, кончавшиеся убийствами белых людей, по сути, это были заурядные ограбления, а не борьба с целью изгнания белых. В 1828 году партия охотников Меховой Компании Скалистых Гор во главе с Джедедайей Смитом проникла на побережье региона из Калифорнии и была атакована во время переправы через реку Ампква, вблизи современного города Скоттсбург. Из тринадцати человек в группе, девять были убиты, и все меха были украдены. Четверо уцелевших трапперов добрались до поселений, а сам Смит ушёл зимовать в Ванкувер на пост Компании Гудзонова Залива. Когда погода позволила, Компания Гудзонова Залива выслала карательную экспедицию против убийц, которая отбила большинство мехов. В числе тех четверых был Джон Тёрнер, кто в следующем году повторил свой опыт 1828-го, на этот раз при переправе через Роуг-Ривер, что в переводе с английского означает Жулик. Это название изначально происходит от французского названия "кокен", которое дает ту же характеристику. В этот раз ещё четверо мужчин были убиты в столкновении с индейцами, но Тёрнеру вновь удалось спастись. Он, и ещё двое - Джордж Гэй и Уильям Бейли - достигли форта Ванкувер, и в День Независимости (4 июля) обрели защиту и безопасность на острове Сови. Джедеайя Смит был убит индейской стрелой (вероятно, команчской ) в мае 1831 года на реке Симмарон, в стране Великих Равнин.
В 1837 году скотоводческая компания Ивинга-младшего обосновалась в Калифорнии, чтобы заняться перегоном скота в Орегон. Компаньонами Эвинга были наши старые знакомцы - Тёрнер, Гэй и Бейли. Эти мужчины жаждали мести, и на четвёртый день путешествия, ещё до достижения Роуг-Ривер, Гэй и Бейли выстрелили в индейца, что, конечно, должно было привести к ответным мерам. Несмотря на усиленную охрану, индейцы атаковали, и была убита лошадь Ивинга и ранен Гэй, но ружья оказались более весомым аргументом, чем луки и стрелы, и индейцы убежали.
Мирному существованию поселенцев в долинах рек Колумбия и Уилламетт имелось два объяснения. Во-первых: Компания Гудзонова Залива знала, как поладить с индейцами. Туземцы желали торговать, однако это было возможно только при полностью мирном характере контактов. Справедливости ради нужно сказать, что британцы из форта Ванкувер иногда пороли и задерживали индейцев, совершающих ограбления, но это были строго предупредительные меры, не более. Индейцы лучше относились к британцам, чем к американцам, так как первые не распахивали их поля, и оплачивали их труд, заключавшийся в природных промыслах. В отличие от британцев, американские миссионеры долго и упорно трудились над своими посевами. Индейцы смотрели на это дело с презрением, поскольку подобный труд у них самих выполнялся их собственными женщинами или рабами. Кроме того, американцы часто вызывали проблемы своими ничем не спровоцированными нападениями на них, чего никогда не делали британцы, поэтому позже в этой части территории США разразилась индейская война, а западная Канада ничего подобного не испытывала.
Вторая причина безопасности ранних поселенцев проистекала из значительного ослабления племён двух долин в результате эпидемий, хотя, всё же, на севере, юге и востоке имелись решительно настроенные враждебные группы, которые, очевидно, способствовали сдерживанию роста белого населения, атакуя транзитных путешественников на собственных территориях. Странствующие американские торговцы сильно повышали опасность нападений, продавая индейцам алкоголь.
Постепенно белое заселение распространилось в среднюю часть долины реки Колумбия, и туземных жителей начало раздражать вторжение поселенцев. Маркус Уитмен основал свою миссию в Вайлапту, около Уолла-Уолла, а преподобный Генри Сполдинг сделал то же самое в долине Лапуэй. Переселенцы останавливались в этих местах на постой, и индейцам становилось известно о постоянно растущем проникновении белых. Его Преподобие Сэмюэл Паркер - ещё один миссионер - пообещал племенам, что им будет заплачено за землю, заселяемую «бостонцами» - так называли в то время в тех местах американцев. На самом деле, было много дано подобных обещаний в надежде, что медливший национальный Конгресс, наконец, предпримет какие-либо шаги в этом направлении. Когда наличные деньги не пришли на оплату, разбросанным поселенцам было отдано распоряжение покинуть земли. Некоторые из них уехали, другие остались на свой страх и риск потерять имущество или даже жизни. Некоторые из последней категории, в частности. Сполдинг, надеялись на свои связи с индейцами. Но волнение росло, и опасность буквально витала в воздухе.
В 1842 году правительственный агент доктор Илия Уайт обеспечил согласие индейцев нез-перс на «свод правил», а весной следующего года такой же договор был заключен с племенем кайюс. Этими достижениями военные действия были отложены на неопределённое время, по крайней мере, до тех пор, пока белое население вновь не станет расти в угрожающих пропорциях.
Вождь Коксток был главой племени васкопум, или даллес. Он доставлял проблемы присущим ему буйством, сварливостью и высокомерием. В 1844 году он совершил ряд ограблений в Орегон-Сити и окрестностях, что вынудило агента Уайта объявить о ста долларах вознаграждения за его захват. Также было объявлено, что когда он будет пойман, судить его будут согласно индейскому закону,- или кайюсы, или нез-персе. Но во время попытки его пленения, Коксток был убит, а двое белых мужчин скончались от ран, полученных от его отравленных стрел. Индейцы пользовались несколькими способами в изготовлении отравленных стрел, и основная практика была такая: ловили гремучую змею и привязывали ее к столбу, затем брали печень оленя или бизона, и подносили это к змее. Когда змея погружала свои клыки в печень, она выпускала внутрь неё свой яд. Этот процесс повторялся два или три раза до тех пор, пока змея не отдавала весь свой яд. Затем в печень втыкались наконечники для стрел, которые, таким образом, покрывались влажной пленкой, а затем их выкладывали на просушку. Следовательно, человек раненый стрелой с подобным наконечником, был смертельно заражен.
Не все индейские проблемы были вызваны желанием индейцев остановить захват их земель. Зачастую белые люди не прочь были использовать в своих интересах наивность туземцев. Такая политика была недальновидной, и наказание являлось неизбежным её результатом.
Племя индейцев, жившее на равнинах Тьюлалип. убило старого вола для собственного прокорма. Белые люди того района заставили их отдать им восемь лошадей и винтовку в качестве компенсации. Группа индейцев, проживавшая около миссии Уитмена, сформировала компанию с целью закупки крупнорогатого скота в Калифорнии. В пути их остановила банда калифорнийцев. Последовала схватка, и в итоге индейцы забрали у разбойников двадцать две лошади. Когда индейцы прибыли в область поселений, белые люди затребовали этих лошадей обратно, утверждая, что они были у них украдены. Индейцы настаивали на своём праве собственности, сообразно обстоятельствам, при которых они были получены. Произошла стычка, и молодой индейский вождь был убит.
Многие американцы из-за их превосходства в оружии и численности считали индейцев своими законными жертвами, и эта уверенность порой стоила им очень дорого. В 1846 году Джесс Эпплгейт возглавил осмотровую партию из 15 человек с целью определения удобного пути для прокладывания дороги, которая должна была связать юг Орегона со всей долиной Уилламет и с конечным пунктом в форте Холл, Айдахо. В ходе обследования они встретились с большой группой переселенцев, у которых две недели назад около Роуг-Ривер индейцы своровали лошадей: часто тамошние индейцы, так же, как кламаты и модоки, лежали в засадах вдоль дорог в ожидании путешественников. В результате, несколько индейцев и двое белых были убиты.
Еженедельник “Spectator”, издававшийся в Орегон-Сити, 26 ноября 1846 года опубликовал описание нападения индейцев племени кламат на караван эмигрантов, следовавший из Калифорнии на север, в результате чего двое белых людей были убиты и ещё один ранен.
Постепенное наложение друг на друга многочисленных инцидентов по всему Орегону, как спровоцированных, так и случайных, приближало день развязывания полномасштабного конфликта между двумя непримиримыми расами. Нужно добавить, что на эти кровавые эпизоды сильное влияние оказывала продажа индейцам крепкого алкоголя. Из-за его генетической особенности, индейский организм не мог нейтрализовать алкоголь. По этой причине было создано Общество Трезвости и были приняты законы, запрещающие продажу туземцам крепких спиртных напитков.
В 1846 году между Британской Колумбией и Соединенными Штатами была установлена пограничная линия, и, казалось, что это повлияет на туземцев, однако эффект от индейского предпочтения британцев не был ослаблен, при этом американское правительство не предприняло никаких шагов по защите своих колонистов, притом, что в таком содействии там была давняя нужда. В 1820 году конгрессмен Джон Флойд Бьюкенен представил в Конгрессе законопроект, разрешающий занятие области реки Колумбия. Этот документ был вскоре внесён в сенатский проект резолюции о финансовой поддержке Томасом Хартом Бентоном из Миссури, кто всегда являлся стойким защитником необходимости и справедливости занятия Орегона. Но конгрессмены от юга лишь посмеялись над законопроектом, поскольку, совершенно ничего не зная о той стране, они считали, что там годна для заселения только узкая полоса побережья, а всё остальное это бесплодные горы и пустыни. В итоге финансирование законопроекта не прошло.
В 1823 году сенатор Бейлис из Массачусетса объявил о своём твёрдом убеждении в том, что естественной границей США должен являться Тихий океан. В тот же год группа фермеров и ремесленников из Мэриленда послала петицию в Конгресс, в которой спрашивала законодательного закрепления своего права на иммиграцию в Орегон. Перед ними такое же прошение в Конгресс подали три тысячи жителей Массачусетса. Ещё одна петиция пришла из Луизианы, и в ней тамошние жители просили о сорока квадратных милях земли в дар в Орегоне, где они могли бы осесть на постоянной основе. Но Брекенридж, конгрессмен от Кентукки, заявил, что миграция должна быть запрещена.
Прошло два года, прежде чем о предмете вновь повсеместно заговорили. На этот раз сенатор из Нью-Джерси Дикерсон сказал, что Соединенные Штаты никогда не принимали систему колонизации, и он надеется, что так останется и впредь. Затем последовало его второе публичное выступление, в котором он заявил, что Орегон никогда не станет частью США. Много других конгрессменов выступало за или против приобретения Орегона. А годы шли. В Орегон прибыли первые миссионеры, которые надеялись, что рано или поздно правительство решится на его занятие. Поселенцы приступили к своим долгим переходам в убеждении, что пройдёт немного времени и их новый дом станет частью всей страны. Даже индейцы были в это посвящены и ожидали, что так оно и произойдёт.
Прошли ещё годы, и, наконец, в 1839 году Льюис Линн, сенатор от Миссури, вновь внёс на обсуждение законопроект о занятии долины реки Колумбия, на этот раз в сочетании с предложением миссионера Джейсона Ли по выделению земельных грантов для поселенцев. Немедленно половина конгрессменов представила свои возражения. Многие из них хотели знать, какая будет выгода для Соединенных Штатов от столь отдалённых территорий. Но тут возник Бентон, кто помог своему младшему коллеге, когда в своём традиционном красноречивом стиле изложил такую речь: «Что особенного в том, что мы испытываем недостаток в этой стране, настолько отдалённой от нас? Я отвечу на это встречным вопросом, - а что там делают британцы, которые находятся ещё дальше оттуда? Они нуждаются в тех областях из-за меховой торговли; из-за расширения своей колонии; из-за выхода к морю, поскольку так они получают прямую дорогу в Азию». Он дальше продолжил свою речь в защиту Орегона, и закончил её ещё одним упоминанием Великобритании: «Она нуждается в тех областях, чтобы быть первой в торговых делах в северной части Тихого океана и открыть новые торговые каналы с Китаем, Японией и Полинезией, а также с огромным Востоком. Она хочет этого по тем же соображениям, что и мы. Но эта территория примыкает к нам, следовательно. должна принадлежать нам и нашим потомкам». Спор продолжился, но решения всё не было. Американские газеты высмеивали идею заселения Орегона, и одна из них назвала это «самым безумным предприятием, которое когда-либо вводило глупого человека в заблуждение». Однако когда уже британская пресса высказалась в том духе, что американцы на такое не способны и никто им это не позволит сделать, американская общественность и Конгресс тут же ощетинились новыми дискуссиями, во время которых сенатор Линн скоропостижно скончался, но его усилия дали первые плоды. Хороший бой был выигран, неважно, догадывались об этом противники заселения Орегона или нет. Вопрос о границе стал очень серьёзной проблемой, и президент Джеймс Полк был избран во многом благодаря лозунгу, под которым проходила его избирательная кампания: «54; 40, или борьба», - это означало, что он требует занятия всего Орегона, расположенного на 54 градусе широты и 40 минуте долготы. Затем, согласно договору от 1846 года, по 49-й параллели была установлена граница. Но, ни в этом, ни в следующем году войска так и не прибыли в Орегон, чтобы возводить форты и защищать территорию и растущую иммиграцию, так как все силы были сконцентрированы на войне с Мексикой. При этом чиновникам временного правительства Орегона ещё не было известно об объявлении войны Мексике, и поэтому факт отсутствия армии на тихоокеанском северо-западе еще долго нервировал людей. В 1847 году 5000 человек пересекли равнины от Миссури до территории Орегон, находившейся под управлением временного правительства, полномочия которого распространялись также на территории современных штаты Вашингтон, Айдахо и на запад Монтаны. Эти иммигранты привели с собой свои стада мелкого и крупного рогатого скота, они пересекли реки на плотах, сделанных из оснований их фургонов. Они положили начало сегодняшним городам в тех местах, где бизоны сотрясали землю. Среди поселенческого скота находились быки из Дарема, овцы из Саксонии и лошади из Кентукки. Также у них имелись товары для первого магазина в городе Салем и товары для торговцев в Орегон-Сити. Они принесли с собой персиковые косточки и вывели впоследствии знаменитый сорт персиков Кокс, родиной которого является Орегон. Уже оттуда он попал в Калифорнию. Они привезли семенной картофель, давший начало известному сорту картофеля Димик. Хендерсон Луэллин привёз 700 ростков фруктовых деревьев и высадил их в почву, тоже привезённую в его крытых фургонах. Кроме того, он высадил бушель яблочных семян и полбушеля грушевых.
Фургонные караваны вытаптывали пастбища кайюсов, жгли топливо индейцев, убивали их дичь, и, что хуже всего, они привезли с собой корь, дизентерию и лихорадку. В общем, индейцы были очень серьёзно потревожены и становились всё более нервными. К тому же среди американцев имелось много людей горячих кровей, которые были излишне жестоки по отношению к туземцам. Они не собирались держать обещания, данные индейцам, и совершали ничем неспровоцированные убийства, а также отвешивали им, не скупясь, самочинные наказания разных типов. То же самое было верно и в отношение некоторых индейцев, в основном молодых героев, поступающих по собственному разумению и на свой манер прописывающих убийственное лечение иммигрантам и поселенцам. В общем, обе стороны были виновны в открытии боевых действий. Конечно, среди индейцев попадались, если можно так выразиться, воры от природы, но также среди них имелось много личностей, например из племён нез-перс (проколотые носы) и флатхед (плоскоголовые), которые были как смелыми, так и честными. Многие индейские вожди желали мира и справедливости так же, как и многие авторитетные люди из числа белого населения территории.10 декабря 1846 года Джордж Абернети, как управляющий временной территорией, посылает сообщение в законодательное собрание, в котором, между прочим, предлагает произвести определение индейских границ, дабы пресечь покушения на земли туземцев со стороны белых людей. Он отметил, что «индейцы населяли свои деревни задолго до нашего прибытия, и поэтому должны быть нами защищены».
В своей публикации от 4 марта 1847 года “Spectator” сообщала о том, что индейцы в районе реки Ампква убили мистера Ньютона и украли его лошадь. 27 мая та же газета в своей передовой статье сообщает о «горячих духах», как о главной причине индейских проблем возле истока реки Лукамьют, севернее сегодняшнего Олбани, Орегон. Корреспондент газеты писал, что тамошние индейцы уничтожили скот на равнинах Тьюалалип, что они постоянно не в ладах с поселенцами, и совсем недавно один поселенец из Клакамас был обстрелян ими. Газета обвинила во всех бедах алкоголь и призвала к запрету продажи спиртных напитков индейцам. В том же выпуске находится значимое объявление, в котором указано, что организуется компания по исследованию долины рек Салмет и Роуг. Выход назначен на июнь, и руководителями предстоящей экспедиции являлись генерал Гиллиам, полковник Форд и майор Торп.
22-го июля 1847-го ”Spectator” публикует письмо от Дэвида Ингеллса с равнин Клатсоп, который сообщал об убийстве индейцами человека по фамилии Рэмси, а также об угрозах убить других поселенцев. Причиной происшедшего в письме также был назван алкоголь, который продавал индейцам Джордж Грир. Говорили, что этот человек приобретает лосося и меха у туземцев в обмен на спирт. Было решено, что что-то нужно с этим делать. Согласно решению, шериф во главе группы людей отправился, чтобы задержать Грира. Он был пойман после гонки на каноэ, и в конце всего действия попытался сбросить в воду своих преследователей. Второго сентября того же года, в той же газете было опубликовано ещё одно сообщение о неприятностях с индейцами. На сей раз произошла стычка между иммигрантами и индейцами племени дешут. В результате один белый человек был убит и один ранен. Индейцы потеряли убитым главного вождя, и несколько воинов было ранено, но белые позорно бежали с поля боя. Газета обвинила в случившемся иммигрантов.
Как бы там ни было, но семена войны были посеяны, и, наконец, пришла очередь так называемой бойни Уитмена в миссии Вайлатпу возле современного города Уолла-Уолла. Она произошла 29 и 30 ноября 1847 года. Это была последняя капля, вызвавшая непосредственные подготовки к развязыванию настоящих боевых действий.
В 1835 году его преподобие Сэмюэл Паркер из Итаки, штат Нью-Йорк, и доктор Маркус Уитмен, перебрались через Скалистые Горы вместе с партией трапперов Американской Меховой Компании, и повстречались с индейцами племён флатхед и нез-персе, выразивших страсть к христианскому учению. Тогда Уитмен возвратился в Штаты, чтобы найти себе помощников в деле преобразования дикарей. И он нашёл их в лице мисс Нарциссы Прентис из Платсбурга, штат Нью-Йорк, на которой женился. Кроме того, своё желание присоединиться к нему выразили супруги Сполдинг и мистер Грей. Все вместе они прибыли на реку Колумбия в 1836 году и попали буквально в распростёртые объятия к господам из Компании Гудзонова Залива в форте Уолла-Уолла и в форте Ванкувер, которые по достоинству оценили их бессознательный героизм в выполнении тысячемильного путешествия в компании горных людей, и лишь для того, чтобы жить и обучать дикарей. В то время редко кто из белых проводил различие между флатхедами и нез-персе. Мы знаем от Льюиса и Кларка, что первоначально они были единым народом, хотя, их диалект и обычаи отличались друг от друга. Флатхеды жили в долине Биттерут и занимали область северо-западнее и западнее реки Блэкфут. Их территория накладывалась на территорию нез-персе, и они были очень похожи на верхних нез-персе. И те, и другие сердечно приняли чужестранцев, когда убедились, что у тех нет враждебных намерений. На тот момент флатхеды являлись очень храбрыми, решительными и при этом честными людьми. А вот нез-персе оказались более слабохарактерными и были склонны к воровству и попрошайничеству. В одежде они также имели сходство. Мужчины носили одеяния из бизоньих и оленьих шкур, украшенных бисером. Частицы морских раковин, в основном перламутровых, украшали их воротники из шкур выдр и были вделаны в их волосы, заплетённые в две косы, ниспадающие спереди. Кроме того, в волосах они носили перья и раскрашивали свои лица красками нескольких цветов. Женщины носили юбки из шкур горного барана, которые достигали в длину их лодыжек, и украшали их раковинами и другими предметами, но они не носили украшения на своих головах. Что касается пищи, то нез-персе в этом плане были очень бедны, и поэтому очень были не склонны делиться куском еды. Но они, всё же, настолько любили всякие орнаменты, что первые исследователи, продавая им пуговицы своих одежд, пустые пузырьки от медицинских препаратов и пустые коробки и ящики, получали весомую прибавку к своему скудному рациону.
Льюис и Кларк, прибыв к кайюсам, нашли их настолько оголодавшими, что они с жадностью грызли кости и набрасывались на непригодное мясо, выбрасываемое спутниками этих исследователей. Они жили в полной нищете. В более поздние время капитан Бонневилль описал один случай, когда вождь кайюсов отдал ему красивого коня за хорошую винтовку. Тогда он посчитал, что хорошо заплатил вождю, но вскоре даритель коня привёл свою сморщенную старуху и сказал: «Это моя жена. Она хорошая жена. Я её очень люблю, а она очень любит коня и постоянно стенает о нём. Я не знаю, как её успокоить, и это наносит рану на моё сердце». Пришлось капитану одарить её несколькими чашками, чем вызвал восхищение старой дамы. Затем вождь привёл своего сына: «Это хороший сын. Он великий наездник. Он заботится о коне и любит его как брата. Его сердце будет тяжёлым, когда он будет покидать лагерь». Тогда капитан вручил лично молодому человеку топорик, чтобы поощрить его добродетели. Но вождь на этом не успокоился: «Это винтовка должна стать моим большим колдовством, и я обнимаю её всем сердцем и люблю её ради моего друга лысого вождя. Но ружьё само по себе немое, и я не могу заставить его говорить. Если бы я имел немного пороха и свинцовых шариков, то я брал бы его с собой время от времени и стрелял бы оленей, и когда я приносил бы их домой, то говорил бы моей счастливой семье, что это убито из ружья моего друга, лысого вождя, которому я подарил прекрасного коня». После передачи вождю пороха и свинца, капитан просто сбежал от него.
Сообщая о моральных характеристиках флатхедов и нез-персе, Бонневилль говорил, что они выражают особенные стойкие чувства по отношению к своей религии, и что это является не каким-то обыкновенным суеверным страхом, свойственным большинству дикарей, но чем-то вроде абстрактного понятия глубокой морали в сочетании с глубоким почитанием верховной власти духа и уважением к правам своим близких. Он писал: «Флатхеды считают, что Великий Дух сердится на тех людей, которые бессмысленно развязывают войны, и поэтому они воздерживаются от агрессивных военных действий. Но, несмотря на такую, казалось бы, безобидность своей политики, они постоянно ведут оборонительные войны, особенно с черноногими, с кем они часто сталкиваются в охотничьих экспедициях и вступают в отчаянные драки. Они бесстрашны, как воины, и не заслуживают упрёков, и они никогда не оставят свои охотничьи угодья». В конце он добавил, что они верят в сны, талисманы и свою неуязвимость.
Несмотря на их неприятие бессмысленной войны, флатхеды не уклонялись от хорошего боя. «Война», - говорили они,- «это кровавое дело и полное зло, но она держит глаза вождей всегда открытыми, и делает конечности молодых людей сильными и гибкими. В войне каждый из них находится всегда настороже. Если мы видим след, то знаем, что это может быть враг. Если приходят черноногие, мы знаем,что они собираются воевать, и мы готовы. Дни мира, наоборот, не содержат в себе тревогу, и глаза вождей закрыты в сне, а молодые мужчины расслабленные и ленивые. Лошади блуждают в горах, женщины и маленькие дети заняты своими делами. Но сердце черноногого наполнено ложью, и его язык является ловушкой. Если он говорит о мире, значит это обман. Он приходит как брат; он курит трубку с нами, но когда он видит нас слабыми и потерявшими бдительность, то прокрадывается и убивает нас. У нас не будет такого мира. Пусть будет война!».
Вайф очень хвалил флатхедов, говоря, что он не знает среди них ни одного случая воровства, ссор или вранья, что они становятся очень храбрыми, когда их вынуждают, и что они превосходят черноногих в военном мастерстве.То, что здесь было сказано о флатхедах, можно приложить и к нез-персе, особенное к их верхнему делению.
Вот таких людей и прибыл преобразовывать в христианство доктор Уитмен. Ему на тот момент было 45 лет, он являлся священником евангелистской церкви и был очень религиозным человеком. Кроме того, он был доктором медицины с несколькими годами практики до того, как в нём пробудился интерес к Орегону. В общем, он представлял собой цельного человека. Одна из его белых прихожанок так сказала о нём: «Отец Уитмен – очень решительный человек».
Впервые он оживился в отношении Орегона, когда повстречал в Сент-Луисе четверых индейцев нез-персе, находившихся там «в поисках книги белого небесного человека». Его растревожили разговоры о необычайных землях на Дальнем Западе, и он пришёл к выводу, что в его власти сделать что-то хорошее для них. Поэтому, как уже говорилось выше, в 1835 году он объединился с Сэмюелем Паркером - проповедником, который занимался сбором денег для совместного путешествия к Тихоокеанскому Северо-Западу. Уитмена не было десять месяцев, а в декабре он вернулся в Сент-Луис. Паркер почувствовал старческую немощь и остался с племенем нез-персе. Уитмена в обратном путешествии сопровождали два сына вождя этих индейцев, которым были даны имена Ричард и Джон.
Уитмен всегда ходил лёгкой походкой с тяжело опущенными плечами, и сама его внешность была выражением крайней неугомонности, которая, очевидно, подпитывалась его безграничной энергией. Его жена, Нарцисса Прентис Уитмен, была школьным учителем. Она была моложе своего мужа на шесть лет, её глаза отливали глубокой синевой; её волосы были светло-коричневыми, а рот широким и полным.
Чета Уитменов, вместе с преподобным Генри Хармоном Сполдингом и его женой Элизой Харт Сполдинг, прибыли в Орегон в конце 1836 года. При этом мистер Сполдинг являлся отвергнутым поклонником Нарциссы Уитмен Он был очень ей увлечён до своего путешествия на запад с Паркером. Ну а сам Паркер являлся чем-то вроде сводника в их романе. Их участие было обусловлено отказом Американского Совета Миссий в финансировании незамужней женщины в её путешествии на Дальний Запад. Этот отказ завершился её согласием выйти замуж за Уитмена. Их женитьба была своего рода деловым соглашением, но общение в браке привело их к глубочайшей взаимной любви.
И нез-персе и кайюсы хотели, чтобы Уитмены поселились у них. Сначала было запланировано, что Уитмены и Сполдинги будут жить в одной миссии, но различия в темпераментах и характерах сделало это невозможным, и Уитмен решил строить свою миссию у кайюсов, а Сполдинг остался с нез-персе. Он заявил, что он очень доволен случившимся. Но вождь нез-персе сказал Уитмену, что его выбор может дорого ему стоить (проблемы с кайюсами начались в 1840 году, когда они разрушили ирригационные канавы Уитменов).
В Вайлатпу Уитмены немедля приступили к медицинскому обслуживанию индейцев, а также к религиозному и научному преподаванию в школе. Вскоре их миссия приобрела большое значение в качестве места отдыха караванов крытых фургонов, направляющихся в долину Уилламет. В марте 1837 года у Уитменов родилась дочь, которую они назвали Алиса Кларисса. В июне 1839 года маленькая девочка утонула в реке Уолла-Уолла.
Миссия процветала в течение нескольких лет. Урожаи были обильными, и собственно миссионерская деятельность производила благоприятное воздействие на индейцев. Население в ней постепенно росло. Там же находились семь детей-сирот Сейджер в возрасте от пяти месяцев до четырнадцати лет. Их отец умер от лихорадки после переправы через Грин-Ривер, а мать последовала за ним три недели спустя. Другие члены каравана заботились об этих детях до тех пор, пока не достигли Вайлапту, и здесь Уитмены приняли всех семерых.
Тем временем, караваны белых людей привозили с собой болезни, ужасные для красных людей. Крайне бедственной была корь, возможно, из-за использования индейцами в её лечении парных. Эти хижины из веток, скреплённых глиной, были почти герметичными сооружениями. Индеец входил туда после заполнения её паром, который получали, поместив раскаленные камни в воду. Вскоре разгорячённый и покрытый капельками пота, он выбегал из хижины и прыгал в реку. В результате такого контрастного лечения смертность от кори была очень высокой.
Осенью 1847 года в миссии остановился караван, заражённый корью. Большая часть населения миссии тут же подхватила болезнь, а вслед за ними и живущие по соседству индейцы. Среди заболевших были два метиса, один из них Джо Льюис, мигрировавший из Мэна, вторым был некий Жак Финли. Льюис сказал кайюсам, что доктор Уитмен специально заразил их, дав им яд под видом лекарства. В один из дней умерло сразу пять индейцев, и многие их родственники очень рассердились на всех белых. Таким образом, сложилась схема резни.
Тилоюкайкт (или Тилаукэйк), военный вождь кайюсов, смог бы удержать в узде своих воинов, но он когда-то был оскорблён Нарциссой Уитмен. Когда родилась Алиса Кларисса, вождь принёс две лапы койота в подарок младенцу, сказав при этом, что эти лапы его хороший талисман, и тем же самым будут служить для этого ребёнка, так как он родился в индейской стране, следовательно, является белым индейским ребёнком. Нарцисса отвергла подарок, и вождь ушёл сильно разгневанный. Его сыновья, которых звали Кларк и Эдвард, поддерживали католических миссионеров на реке Уматилла. Пять Ворон, номинальный главный вождь кайюсов, провёл эту зиму в Лапуэй, посещая школу Сполдинга, так как он очень хотел стать таким же, как белый человек. При этом у него имелся единокровный брат по одному из родителей по имени Молодой Вождь, который был католиком. Нет никаких подтверждений тому, что какие-либо религиозные предпочтения как-то повлияли на то, что произошло впоследствии. Кларк, Эдвард, Молодой Вождь и два младших вождя, которых звали Тамэйас и Тамсаки, а также десяток или около того горячих и молодых смелых, решили поверить обвинениям, которые Джо Льюис выдвинул против доктора Уитмена, что и положило конец миссии.
Маркус был предупреждён об опасности преподобным Сполдингом, кто узнал о готовящемся индейском вероломстве от других индейцев, с которыми он находился в дружественных отношениях. Маркус, в свою очередь, услышал то же самое от индейцев, которые дружелюбно относились к нему самому. Он сказал о надвигающейся проблеме Нарциссе, и пустился в философствования, что если кто и подвергается опасности, то только он один. Тем не менее, он пообещал, что если волнения не схлынут к апрелю, они покинут миссию и переедут в долину Уилламет.
29-го ноября 1847 года некоторые индейцы, включая Тамэйаса, пришли к Уитмену, вошли в жилое помещение под предлогом получения лекарств, и атаковали. Тамэйас два раза ударил доктора томагавком, и затем разразилась ружейная пальба. Нарцисса затащила мужа в столовую и положила его головой на подушку. Затем она спросила, узнаёт ли он её? Он ответил: «Да». Потом она спросила, что ей нужно сделать, чтобы остановить кровотечение. Он ответил просто: «Нет». Это было его последнее слово перед тем, как он испустил последнее дыхание. Нарцисса выпрыгнула в окно, но пуля попала ей в грудь. Она скончалась на следующий день. Кроме Нарциссы и Маркуса Уитменов, 29 и 30 ноября были убиты ещё одиннадцать человек. Нескольким жителям удалось бежать, воспользовавшись всеобщей неразберихой, но пять мужчин, восемь женщин и тридцать четыре ребенка разного возраста были захвачены в плен. Понятное дело, что Джо Льюис остался в стороне от всего этого, как и Жак Финли.
Лоринда Бьюли, чьи родители уступили её просьбе и Нарциссы Уитмен в отношении того, чтобы провести зиму в миссии, была доставлена в жилище Пяти Ворон. Этот вождь был очень разгневан из-за бойни, к тому же он очень любил мисс Бьюли. Он относился к ней с большим уважением, и предложил всячески одарить её и исполнить любое её желание, вплоть до поселения среди белых, если только она согласится выйти за него замуж. Она отказала ему и, в результате, оказалась в числе спасшихся поселенцев. Этот случай послужил основой для занимательной выдумки: роман Алисы Грив «Сумрак на Равнинах».
Трагические обстоятельства данного дела вызвали всеобщее негодование. Бойня стала главной темой разговоров и показала, что существует реальная возможность для изоляции и краха поселенцев, также стало ясно, что федеральное правительство не очень-то и хочет уделять им внимание. Оно до сих пор не приняло никаких законов, которые защищали бы жителей области Орегон, а также не предоставило ни одного ружья и солдата. Люди говорили друг другу, что они год за годом шлют в Конгресс нескончаемые петиции, резолюции, отчёты и меморандумы, но всё безрезультатно. Кроме того, чётко обозначилась конкуренция между миссиями методистов, пресвитерианцев и католиков. Теперь поселенцы, наконец, поняли, что в кризисной ситуации они могут положиться только на самих себя. Ситуация кратко и чётко была обрисована Евой Эмери Дае, когда она сказала следующее: «Соединенные Штаты во многом обязаны своим пионерам, которые сражались против индейцев. Именно они довольно продолжительное время сохраняли для страны территорию Орегон».
8 декабря 1847 года губернатор Джордж Эбернерти сообщил в Законодательную Ассамблею о нависшей угрозе индейской войны. Было быстро принято решение о наказании убийц семьи Уитмен и других белых. Следующим шагом должна была стать организация полка волонтеров и его перемещение в страну кайюсов. Также были назначены уполномоченные, чьей задачей было налаживание мирных отношении по мере сдачи преступников из долины Вайлапту.

Убийство семьи Уитмен.

Война кайюсов, 1847 год.

Война кайюсов началась. Первым делом была набрана рота из пятидесяти рядовых и офицеров под началом капитана Генри Ли. Предполагалось, что, в случае возникновения проблем, она расположится на станции-миссии в Даллесе, и там будет дожидаться подкреплений. Не прошло и суток, как рота находилась в пути. 10 декабря “Spectator” из Орегон Сити публикует два письма,- одно от Уильяма Макбина, чиновника из форта Нез-Перс; а другое от Джеймса Дугласа, одного из командиров в форте Ванкувер. Эти письма знакомили Законодательное Собрание с подробностями бойни. Кроме того, газета открыто призывала к военным действиям. При этом сложилась парадоксальная ситуация, когда колония организовывала карательную экспедицию, не имея выделенных на неё денежных средств. Были назначены уполномоченные, которые должны были изыскивать фонды, вплоть до заимствований у Компании Гудзонова Залива. Представители Компании ответили, что им затруднительно выполнить подобную просьбу, так как они полагают, что помощь американцам вызовет недовольство их британского начальства. К тому же, подобная помощь могла привести к краху меховую торговлю Компании с индейцами. Собственно из-за этой торговли Компания и присутствовала здесь, на Северо-западе. Но британцы, всё же, понимали, что если они не помогут американцам, зло может распространиться на них самих, и поэтому встала проблема выбора между долларом и жизнью. Эта проблема была решена двумя действиями.
Во-первых, правительство территории не могло дать кредит, а вот члены комиссии, как частные лица, могли обратиться в Компанию Гудзонова Залива за необходимым снаряжением и оружием для роты Ли. Во-вторых, уполномоченный подготовил циркуляр, согласно которому все торговцы и другие жители должны были предоставить финансовую помощь для ведения военных действий.
В декабре губернатор Эбернерти издаёт приказ для Генри Ли, который включает утверждение, что индейцы Даллеса являются дружественными и ничто не должно помешать этому отношению. 14 декабря комиссионеры заявили, что они на персональной основе заняли 999 долларов у Компании Гудзонова Залива, а также, что был получен заем на 1000 долларов у торговцев из Орегон-Сити. Кроме того, существовала вероятность такого же займа у Робертса. Выполнив свою работу, этот совет уполномоченных ушёл в отставку, и 20 декабря 1847 года был назначен новый, который должен был функционировать до окончания войны. В него вошли Лавджой, Хью Бернс и Уилсон. Поселенцы, со своей стороны, должны были снабжать войска кукурузой, другим продовольствием, а также оружием, боеприпасами, одеждой и лошадьми. Несмотря на все меры, всего этого было недостаточно. Все ожидали прибытия армии Соединенных Штатов, то есть, тех солдат, которые должны были заменить отправленных на войну с Мексикой. Поэтому 15 декабря в Вашингтон был послан Джозеф Мик с письмом о предоставлении федеральной помощи. Он должен был следовать через Калифорнию и там просить денег у губернатора Мейсона. Мик, со своей стороны, решает следовать на восток со стрелковым подразделением, которое должно было выступить в том направлении по иммигрантской дороге. Поэтому произошла задержка, и за это время произошли другие важные события. Ещё 14 декабря Законодательное Собрание потребовало от управляющего назначения трёх человек для совета в Уолла-Уолла с главными вождями и различными другими руководителями племён долины реки Колумбия, чтобы, по возможности, воспрепятствовать их объединению с кайюсами. Никто, разумеется, не хотел всеобщей индейской войны. Подобный конфликт, очевидно, означал повсеместное распространение бойни и ужасов индейской войны, невозможность сбора урожая, военный долг и, следовательно, всеобщий экономический хаос. Бланшет из католической миссии послал собственное послание Эбернерти, в котором рекомендовал следовать курсу, принятому законодательным собранием. Кроме того, он советовал управляющему обратиться за помощью к нез-перс. Это письмо не достигло Орегон-Сити, но Эбернерти всё ещё верил, что он получит помощь из Калифорнии и очень злился на промедления со стороны Мика. В итоге, управляющий шлёт письма Мейсону в Калифорнию, а также американскому консулу в Гонолулу. Рождественский день 1847-го стал определяющим. Произошло окончательное совещание в законодательном собрании с участием Эбернерти, на котором были назначены руководящие офицеры в различных округах и были определены места сбора войск. В то же время “Spectator” сообщил, что рота Ли благополучно перевалила Каскадные Горы, при этом выдвинув предположение, что волонтеры найдут Даллес покинутым из-за враждебности соседних с ним индейцев. Ещё один газетный выпуск сообщал о наборе на войну с кайюсами ещё сотни мужчин, а также о финансовых трудностях и о необходимости каждому округу выделить для военных действий по 60 человек и соответствующих финансов. В общем, постепенно маховик раскрутился. Все подготовительные фазы проходили под руководством Лавджоя как генерал-адъютанта; Джоэла Палмера как генерал-комиссара; полковник Корнелиус Гилиам, подполковник Джеймс Уотерс и майор Ли, действовали как старшие офицеры стрелкового полка.
27 декабря управляющий пишет письмо Джессу Эпплгейту, умоляя его возглавить сухопутную миссию в Калифорнию в интересах Орегона.Тот согласился и выбрал для этого дела пятнадцать наилучших мужчин. Но предприятие было заранее обретено на неудачу, так как никто в это холодное время года не смог бы преодолеть засыпанный снегом перевал Сискию. Им ещё повезло, что обратно все добрались живыми. Ни одно судно не могло пройти по реке Колумбия до марта, поэтому апелляция к Калифорнии также была невозможна до этого месяца. Письмо в Гонолулу, тем не менее, было доставлено, так как британский барк «Джанет» сделал остановку на Сандвичевых островах.
В общем, стало понятно, что в следующие несколько месяцев поселенцы должны полагаться только на самих себя. Уполномоченные должны были в это время всячески уверять другие племена, что единственная цель военных действий это наказание кайюсов, а также ниспровергать слова этих индейцев, что поселенцы задумали войну против всех племён. Ситуаци. Необходимо было держать под контролем до весны, пока в страну кайюсов не прибудет стрелковый полк. Был принят закон (аннулированный в 1849 году), согласно которому запрещалась продажа индейцам оружия и боеприпасов, даже дружественным племенам.
Американцы попросили у Компании Гудзонова Залива, чтобы Питер Скин Огден помог выкупить у кайюсов пленников. Этот человек являлся главным маклером компании и был уважаем всеми индейцами. Он и возглавил экспедицию с целью выкупа белых, которую сама Компания и профинансировала. Прибыв на место, Огден тут же высказал своё предложение, и кайюсы его приняли. Оплата была произведена торговыми товарами, и 2-го января 1848 года заключённые были приведены к британцу. Они были перевезены на лодке в форт Ванкувер. Со многими пленниками, особенно с женщинами, в плену очень плохо обращались, поэтому все они находились в состоянии крайнего испуга и уныния. В действительности вся правда о бойне так никогда и не стала известна, поскольку никто из пленников ничего толком не смог сообщить, когда они были доставлены в Орегон-Сити. Протестанты обвиняли католиков в разжигании среди кайюсов антипатии к Уитмену, но, ни одно веского доказательства этому найдено не было. Преподобный Сполдинг и его семейство живыми и здоровыми убрались из Лапуэй, и индейцы ждали нового прибытия белых.
Наступление 1848 года означало фактическое начало войны. Майор Ли и его подразделение в этот новогодний день прибыли в Даллес. Согласно рекомендациям управляющего, Ли должен был выстроить блокгауз и установить в соседних Каскадных Горах одно или два орудия. Но взамен этого было возведено несколько хижин, которые получили величавое название – форт Гиллиам. В дальнейшем, Ли порой с трудом удерживал своих людей от дезертирства. Ощущалась явная нехватка еды, зимней одежды и боеприпасов. Не было даже подзорной трубы. Хотя после 5-го января Эбернерти, наконец, отправил письмо Ли, в котором писал, что «мистер Макмиллан имеет подзорную трубу и находится на пути к нему».
6-го января 1848 года “Spectator” напечатал в числе прочего письмо майора Ли, в котором тот сообщал, что из Вайлатпу нет никаких новостей, кроме отчётов об индейцах, которые, если только это было правдой, достаточно ужасны по своей сути. 8-го числа того же месяца люди Ли заметили некоторых кайюсов, собирающих домашний скот в большое стадо. Эти животные находились у поселенцев до весны, пока не появится возможность переместить их в долину Уилламет. Ли приказал семнадцати солдатам преследовать мародёров. Индейцы имели хороших верховых лошадей, а некоторые солдаты даже кляч не имели, - вовсе были пешими. Кайюсы перемещали 300 голов животных, дразня солдат и смело вызывая их на бой. В итоге, сержант Берри был ранен, а индейцы, судя по сообщению офицера, потеряли троих убитыми и один у них тоже был ранен. Учитывая характер столкновения, потери индейцев не выглядят правдоподобными, скорее всего Ли, оправдывал, таким образом, потерю большого количества животных.
Почему произошёл этот набег? Отчего подобная дерзость? Генри Сполдинг в своей миссии Лапуэй заверял кайюсов, что не будет никаких ответных мер из-за резни Уитмена. В католической миссии Уолла-Уолла прошла встреча священников и вождей кайюсов, после которой Бишоп Бланшет написал управляющему Эбернерти, что тот не должен предпринимать никаких ответных мер. Но когда кайюсы узнали о присутствии пехотной роты в Даллесе, и узнали также, что полным ходом идёт вербовка целого полка, то решили, что все мирные обязательства отброшены. Поэтому отряд их воинов отправился в Лапуэй, чтобы схватить Сполдинга. Но тот ушёл вместе с пленниками, которых сопровождал Огден.
На следующий день, 9-го января, Ли посылает отделение солдат на поиски Сайлетца - вождя племени дешут, которое было ограблено кайюсами за отказ присоединиться к борьбе против белых. Кроме этого, солдаты захватили у кайюсов шестьдесят лошадей, - не совсем достаточное возмещение за украденные 300 голов скота.
Выпуск “Spectator” от 20 января 1848 года содержит массу новостей. Передовица посвящена рассказу о выкупе и освобождении пленников и об их безопасном возвращение, а также письмо Сполдинга, в котором тот выражал страх за собственную жизнь. Также был напечатан перевод сообщения четырёх вождей кайюсов, в которых они рассказывали о причинах бойни Уитменов. Они уверяли, что священник их травил. Сообщение заканчивалось предложением о заключении мира. Ещё были напечатаны уведомления о наборе волонтеров и об очень актуальном решении вербовать людей в Французской Прерии, так как до этого имелись сомнения, согласятся ли французские поселенцы участвовать в американской войне.
Полковник Гилиам начал перемещение к Даллесу с одной частью своего полка. Несколько других его рот находились на разных стадиях подготовки. На тот момент Корнелиусу Гилиаму было сорок девять лет. Он родился в Северной Каролине и взрослел в Миссури. Он участвовал в индейских войнах с семинолами и с Чёрным Ястребом, и при генерале Захари Тейлоре дослужился до звания капитана. В этом звании он участвовал в составе правительственных войск в изгнании мормонов из Миссури. В 1844 году он привёл оттуда в Орегон большую группу иммигрантов. Там он поселился в округе Полк, и в качестве баптистского министра основал церковь на реке Северная Лакиамьют.
В общем, Гилиам выступил во главе 220 мужчин и Джоэлом Палмером в качестве его ассистента. Они сделали остановку в форте Ванкувер, где на личные деньги накупили необходимых товаров на 800 долларов. Солдаты имели верховых лошадей, но не имели лошадей для перевозки грузов. Поэтому их снаряжение и припасы были отправлены на боте, что, конечно, замедлило темп передвижения войск. В Каскадных Горах их встретил посыльного от майора Ли, который рассказал о первой стычке с индейцами в Даллесе. После этой новости Гилиам решает, не дожидаясь мирных уполномоченных, следующих за ним, как можно быстрей перемещаться в Даллес. По прибытию туда ему представили ряд распоряжений от Эбернерти, в которых тот предостерегал его от действий против недружественных племён и определял единственной целью экспедиции Гилиама лишь наказание непосредственных убийц. Губернатор сообщал, что военные действия должны быть немедленно остановлены, как только будут пойманы убийцы и возвращена украденная собственность. Также он отдавал распоряжение о назначении мирными комиссионерами Палмера, Невилла и Ли.
В конце января 1848 года Гилиам во главе 130 конных солдат и офицеров переместился к реке Дешутес с целью наказания индейцев, укравших 300 голов скота. Полагая, что ему известно примерное местоположение враждебных, он посылает Ли с отрядом на разведку. Белые обнаружили индейцев, и те начали отводить свои семьи в горы. Ли был атакован. В разгоревшейся схватке один индеец был убит, две женщины и несколько лошадей захвачены. Отряд решил возвращаться к основным силам, но был вновь атакован в овраге. Индейцы сбрасывали на солдат валуны, но никто повреждений не получил. Уже ночью они объединились с Гилиамом. На следующий день, 30-го января, все силы белых пустились на поиски индейцев. Солдаты догнали индейцев и убили двадцать или тридцать из них, хотя точное число мёртвых неизвестно, так как индейцы - «по их обычаю уносят своих убитых с поля боя» - дежурное объяснение собственной несостоятельности во многих армейских отчетностях в индейских войнах. Войска вернули четыре головы скота, сорок лошадей и различной собственности стоимостью в несколько сот долларов. Один солдат был ранен. Деревня была уничтожена, но старых людей, которые оставались в жилищах, солдаты не тронули. Схватка продолжалась несколько дней, и майора Ли лично ей руководил. За это время три солдата были убиты, - один случайно был застрелен пикетом, и двое, Джексон и Паквуд, были выманены из лагеря и умерщвлены. Ещё двое были ранены стрелами.
Когда Палмер и Невилл достигли Каскадов, то нашли там причину для беспокойства: товары систематически разворовывались; бочки с мукой были вскрыты и часть их содержимого украдена. Но ружья, всё же, прибыли в целости и сохранности вместе с ротой капитана Томаса Макэя. С этой точки они продолжили вместе марш к Даллесу. Пост в Даллесе недавно получил официальное название форт Ли, но в основном он был известен, как форт Васкопам. 10 февраля две роты прибыли туда без каких-либо происшествий на маршруте. На следующий день офицеры и уполномоченные провели совещание, чтобы договориться насчёт дальнейших действий. Прибывали новые роты, и каждый раз в честь них вечером устраивался салют, несмотря на нехватку боеприпасов. Полк уже насчитывал 537 офицеров и рядовых.
12 февраля полковник Гилиам поставил в известность уполномоченных, что он издал приказ о выступлении 14-го числа того же месяца. Последние имели возражения, так как они надеялись провести совет с нез-перс и боялись, что перемещение войск потревожит этих индейцев и сорвёт мирное совещание. Но дисциплина была в полку не на высоте, и поэтому Гилиам решает, что лучшим средством её исправления является движение. Соответственно своему решению, он оставляет в форте капрала с двадцатью солдатами, и выгоняет за его пределы членов группы вождя Сайлетца ради их собственной безопасности, и дабы у них не возникло искушения пограбить. А сам, оставив Даллес в качестве базы для поставок, реквизирует фургоны у поселенцев вместе с воловьими упряжками и трогается в путь. 16 февраля войска переправились через Дешутес, установив девятифунтовую пушку на два фургонных колеса. На следующий день они разбили лагерь на восточном берегу реки Джон Дэй. Комиссионеры высылают вперёд парламентеров с флагом и подарками в виде табака недовольным племенам вдоль реки Колумбия. Те получили информацию, что все племена выше Даллеса объединились против армии. Из лагеря на реке Джон Дэй уполномоченные посылают письмо к офицерам в форт Уолла-Уолла, а также флаг и письмо от Сполдинга к вождям нез-персе. Курьер к нез-персе был перехвачен и подарки конфискованы, но письмо Макбину в форт Уолла-Уолла дошло. Получилось так, что когда этот офицер получил письмо, два вождя нез-перс Тимоти и Ричард находились там, и они как раз принадлежали к той части этого племени, к которой было адресовано письмо Сполдинга. Эти вожди тут же поспешили к своим людям, чтобы удержать их в нейтралитете. Макбин, со своей стороны, отправил ответное послание к уполномоченным, но оно попало в руки вождя Тэутови. Этот индеец уничтожил это письмо вместе с другим посланием от католического миссионера по фамилии Брулье. Такое решение принесло уполномоченным много головной боли, так как они не знали, что теперь им делать и как интерпретировать неполучение ответа.
Майор Ли не терял времени даром и всё время занимался рекогносцировкой местности. Так он обнаружил небольшую индейскую группу, которая как раз укрыла своё имущество и уходила за холмы. Он получил приказ преследовать их, что и делал до 19 февраля, но 20-го числа возвратился в расположение собственного лагеря и сообщил, что он шёл за группой индейцев, которая направлялась к Блю-Маунтинс, но не догнал их.
21-го числа армия вновь была на марше и, преодолев трудные 20 миль, расположилась на ночь на берегу Уиллоу-Крик. Люди устали, были голодны и раздражены. Сейчас они находились в двухстах милях от реки Уилламет, были плохо одеты и получали вдвое урезанные пайки. Они начали роптать и хотели возвратиться. В итоге, одна рота в полном составе проголосовала, что если не будет немедленно роздана мука, они повернут назад. Гилиам благоразумно решил, что лучше оставаться в этом лагере до следующего утра. Он выстроил полк и держал перед ним речь, которая была благосклонно принята людьми, и они устроили салют из драгоценных боеприпасов в честь красноречия своего полковника. Утром 23-го февраля пришла группа индейцев племени дешут во главе с их вождём по имени Берди. У них был флаг, который им дали в Даллесе, и они заявили, что прибыли сюда в ответ на призыв о помощи. Армия двинулась дальше, но уполномоченные остались для разговора с индейцами. Вождь сказал, что он пришёл бы раньше, но солдаты стреляли по ним, и поэтому его люди вышли из повиновения. Далее он заявил, что желает воевать с кайюсами и остаться другом американцам. Чтобы подтвердить свои намерения, он сопроводил уполномоченных в армейский лагерь, где состоялся совет. Вождю было сказано, чтобы он возвращался в Даллес и дожидался там уполномоченных и других руководителей. Гилиам послал с ним извещение в гарнизон форта Ли. Вождь Бреди, известный так же, как вождь Сью, преподнёс прекрасную лошадь капитану Тому Маккэю в качестве подарка от главного вождя дешутов из Велапчилет. Кроме того, этот вождь просил передать, что он вернёт всю украденную у американцев собственность, если только это поможет обеспечить дружбу с ними. Позже Роберт Невилл сообщил, что полковник Гилиам решил сражаться с дешутами, так как не мог простить им их предшествующее поведение.
Войска уже были готовы к маршу в долину Уматилла, когда 24 февраля прибыли два посланца от индейцев якима с письмом от католических миссионеров, в котором сообщалось, что племя якима прислушалось к их советам и отказалось помогать кайюсам. Кроме того, эти посыльные заявили, что у них не было до сих пор никаких разногласий с американцами.
За четыре дня до этого уполномоченные отправили сообщение в миссию Уматилла, но так как ответа получено не было, Гилиам решил перемещаться к Вайлапту, не учитывая интересов уполномоченных, и отправил с этой информацией своего курьера к губернатору Эбернерти. Перед полуднем войска сели на лошадей и комиссионеры выехали вперёд с белым флагом. Вскоре они заметили двух индейцев из авангарда основных сил, находящихся в отдалении. Затем на холмах показалось множество других индейцев враждебного вида. Уполномоченные благоразумно отступили к войскам. Индейцы прибывали со всех направлений, и бой начался. Численность сил была примерно равна. Индейцы держались в месте, которое было удобным для их метода ведения войны, но войска тоже кое-что знали о борьбе на пересечённой местности. Солдаты развернулись в линию, охватывая скот и фургоны. Затем солдаты внезапно выдвинулись в беглом строю на северо-восток, где разгорелся наиболее сильный бой. Это вынудило индейцев отступить. Солдаты кричали и визжали даже сильней, чем кайюсы, и это очень изумило индейцев. Они дали ещё один залп, а затем отступили на возвышение. Подобное течение боя продолжалось и дальше: индейский залп, продвижение солдат и отступление индейцев на следующий холм. Наконец, индейцы рассеялись и бежали, оставляя своих убитых и раненых на месте схватки. Это обстоятельство указывает на необычайное давление со стороны армии, так как обычно индейцы забирали всех своих убитых и раненых.
Войска расположились лагерем, не имея ни воды, ни дров. Потери индейцев составили восемь убитых и пять раненых воинов, у армии было пятеро раненых, включая подполковника Уотерса. Один инцидент во время боя указал на беспредельное индейское тщеславие. В самом начале, два вождя Серый Орёл и Пять Ворон подъехали прямо к фургонам. Серый Орёл выкрикнул, что он и его напарник являются большими знахарями и могут проглатывать пули. Согласно одним отчётностям, он узнал капитана Тома Маккэя, с которым был хорошо знаком, и прокричал в его сторону: «Том Маккэй. Я убью тебя». Согласно другим отчётностям, Маккэй, услышав хвастовство Серого Орла в части проглатывания пуль, сказал: «Зачем позволять ему проглатывать пули», - и выстрелил ему точно в голову. В следующий момент лейтенант Чарльз Маккэй выстрелил в Пять Ворон и ранил его в руку. Происшедшее, совместно с неприятным открытием того, что американцам знакомы военные методы индейцев, сильно смутили кайюсов. В письме к другу от 29-го февраля, Маккэй писал, что Пять Ворон удалось скрыться только из-за того, что он сам не имел хорошей лошади.
Но индейцы еще не были побеждены. Между собой они самоуверенно решили, что, когда войска Гилиама достаточно сблизятся с ними, они забьют солдат до смерти палицами, а затем отправятся в долину Уилламет, чтобы захватить там женщин и имущество американцев. Они говорили, что американцы являются женщинами. Такому их мнению имеется своё объяснение - американские иммигранты зачастую предпочитали лишний раз не рисковать во время своих переездов. Стеснённые семьями, стадами животных, различным имуществом, до предела измотанные многонедельным путешествием, они уклонялись, по возможности, от борьбы с индейцами.
Вскоре после того, как был разбит лагерь, Николас Финлэй, который находился в миссии Уитменов на момент бойни ,прибыл туда вместе с двумя индейцами, прикинувшихся союзниками, но, как многие полагали, они были шпионами. Связь Финлэя с индейцами покрыта мраком. Он жил у Уитменов, тем не менее, вышел из бойни живым и совершенно здоровым. Роберт Невилл открыто презирал его и говорил, что Финлэй «говорит неправду и замышляет предательство». Войска провели трудную ночь без воды и дров. Ранним утром 25 февраля солдаты взобрались на своих лошадей и ехали весь день без воды и в окружении индейцев. Имеется несколько свидетельств розни среди кайюсов. Некоторые из них не участвовали в сражении предыдущего дня, и они прислали переговорщиков для совета. В число этих индейцев входили даже некоторые из убийц. Но офицеры и уполномоченные дружно отказались разговаривать до тех пор, пока они не достигнут воды, что произошло ещё до заката, когда колонна вышла к реке Уматилла. Солдаты находились явно не в духе, поскольку в пути они находились без воды и еды.
Эту ночь американцы провели в лагере на западном берегу реки. Индейцы на восточном, в четырёх милях выше по течению. Кайюсы сказали, что войска никогда не переправятся через Уматиллу, но те сделали это на следующий день и остановились в миле от индейцев. Каждый раз, когда солдаты возобновляли движение, индейцы в больших числах перемещались вдоль холмов, в непосредственной близости от линии марша. Большая часть враждебных воинов совершала что-то похожее на демонстрацию военной силы. После того, как полк расположился лагерем на ночь, вождь Стиккас и значительное число других кайюсов выказали свои мирные намерения и сообщили комиссионерам, что хотят провести с ними совет в Вайлапту. Эти же индейцы сказали белым, что Пять Ворон убедил своих людей сражаться с американцами, не давая им никакой передышки, и если он умрёт, то они должны следовать и дальше этому его наказу, как будто он живой. Имелась одна весомая причина для нерешительности уполномоченных в части проведения переговоров, - не был получен ответ от Макбина из форта Уолла-Уолла, так как его письмо, как уже говорилось выше, было перехвачено индейцами. Поэтому члены комиссии понятия не имели о том, угрожало ли что католической миссии, или даже вообще достигло ли их послание форта Уолла-Уолла. Несколько позже, когда колонна достигла этого форта, все сомнения были разрешены. Если бы ответ был получен, несомненно, мир был бы заключен на условиях губернатора, то есть, безоговорочная выдача убийц и возвращение всей украденной собственности. Однако большинство виновных стремилось избежать сдачи, и уполномоченные, находящиеся с армией, отказались от совета с индейцами из-за неопределённости положения в связи с отсутствием вестей из форта Уолла-Уолла, и это сильно озадачило кайюсов. В итоге они избрали курс на борьбу.
Утром 27-го февраля прошло без лицезрения индейцев. Не было украдено за ночь ни одной лошади. Эти обстоятельства указывали на то, что индейцы убрались с пути колонны. Армия продолжила марш к Вайлатпу и уже 28-го числа расположилась лагерем на берегу реки Уолла-Уолла. Уполномоченные узнали из разговора с Макбином и священниками, что существует реальная опасность заключения альянса племён реки Колумбия и кайюсов, но вождь уолла-уолла Пеу-пеу-мокс-мокс выступает за мир. Это был хороший знак. Брулье также рассказал офицерам то, что сам знал о бойне Уитменов.
29-го числа войска переместились на шесть миль вдоль реки и разбили новый лагерь. Там они находились до тех пор, пока не вернулся майор Ли, проделывавший обратный путь в форт за порохом. Первого марта полк Гилиама преодолел пять миль до лагеря Пеу-пеу-мокс-мокса, который вновь заверил американцев в дружбе, и в подтверждение этого передал несколько голов крупнорогатого скота интенданту полка. Из деревни этого вождя военные видели пыль, поднятую кайюсами, перемещавшимися к Вайлатпу. Второго марта Гилиам встал лагерем возле разорённой миссии. Теперь американцы могли всё увидеть сами. Ни один белый не побывал здесь с тех пор, как были выкуплены пленники. Убитые были погребены наспех, и животные уже разрыли тела. Роберт Невилл написал в дневнике, что супруги Уитмены захоронены в могиле, окружённой причудливым частоколом, а все другие погребены в общем кургане в обрамлении дощатого забора. Очевидно, что подобное внимание погибшим уделили пленные белые мужчины. Всё же состояние останков было таким, что их срочно пришлось перезахоронить в общей могиле. Документы, письма, книги - всё валялось в беспорядке в грязи и воде. В дом были помещены фургонные колёса и различный хлам, а потом его подожгли. Документы в спешном порядке были рассмотрены, и большая их часть была уничтожена. Возможно, мы сегодня больше знали бы об этих событиях, если бы они были сохранены. Так или иначе, но после их изучения стало понятно, что доктор Уитмен отдавал себе отчёт в опасности, но оставался на месте, так как до последнего надеялся на прибытие армии Соединенных Штатов. Уполномоченные написали позже, что полковник Гилиам настолько пришёл в ярость от увиденного, что не осталось ни одного шанса на совет с индейцами. Гилиам сказал, что он пришёл сюда сражаться, и для этого у него имеется веская причина. Он провёл совещание со своими офицерами и приступил к возведению укрепления.
Четвертого марта 1848 года, три месяца спустя, Джозеф Мик выехал в Вашингтон. Отряд из сотни мужчин сопроводил его и восемь его компаньонов до Блю-Маунтинс. Группа Мика носила шапки и накидки Компании Гудзонова Залива, поскольку, выдавая себя за британцев, легче было пересечь индейскую страну. 5-го марта двое мужчин - Уильям Крэйг и Джозеф Гервайс - столкнулись с большой группой индейцев из племени нез-перс, двигавшейся на соединение с теми кайюсами, которые согласились на встречу с мирными уполномоченными в Вайлатпу. По словам Невилла, полковнику Гилиаму не нравилась сама идея подобной конференции, и он грозился устроить сражение на следующий день. Но никакого сражения не произошло. 6-го марта Гервайс и Крэйг возвратились к Мику и рассказали, что 250 дружественных нез-перс и кайюс были проведены в армейский лагерь и удостоены салюта. На следующий день прошёл совет, на котором выступили несколько вождей. Старый Джозеф, Джейкоб, Джеймс, Красный Волк, Ричард, Кентак и Камаспело - все они во всеуслышание продекларировали дружелюбие по отношению к американцам, или, как минимум, выразили желание избежать войны. После них высказывались генерал Палмер и другие уполномоченные. Гилиам был назначен мирным уполномоченным в этой миссии, но, как военачальнику, эта роль ему совсем не нравилась. Вожди нез-персе попросили разрешения отправиться в лагерь кайюсов, расположенный в 25 милях от места совещания, чтобы попытаться уговорить их выдать убийц. Армия должна была ждать один день, а затем тоже выступать к лагерю кайюсов. Согласно этому плану, на следующий день началось выдвижение войск. Через три мили навстречу солдатам вышел вождь кайюсов по имени Стиккас (иногда его писали как Стикес, или Стиккес), при котором находились скот, имущество и деньги, награбленные в миссии и у убитых иммигрантов. Вся эта собственность была передана кайюсами, чтобы вызвать благосклонность по отношению к самим себе. Стиккас хотел провести переговоры, и Гилиам, правда с неохотой, согласился и приказал разбить лагерь. Во время беседы Стиккас сказал, что кайюсы не станут выдавать Тамсакки или Тоутава и ещё троих воинов. Было известно о виновности первого, но Тоутав находился пока вне подозрений. Тем не менее, Стиккас назвал и его имя, а значит, напрашивался вывод, что Тоутав тоже имеет отношение к убийствам и разбою. Гилиам согласился на выдачу одного только метиса Джо Льюиса, но соглашения достигнуто так и не было. Эта неудача не означала, что не было достигнуто никакого прогресса, так как нез-персе оставались нейтральными, а кайюсы были разделены. 11 марта армия вновь выступила в путь, но мирных уполномоченных с ней уже не было. Они отправились обратно в долину Уилламет вместе с капитаном Маккэем и подразделением, состоящим из 268 солдат и офицеров. Когда войска прибыли в форт Уолла-Уолла, они застали там Пеу-пеу-мокс-мокса по-прежнему выражающего дружественные намерения. Он предоставил уполномоченным массу полезной информации о бойне Уитменов.
Макбин из Компании Гудзонова Залива выделил уполномоченным эскорт для сопровождения комиссионеров в Даллес, куда они и прибыли благополучно 17 марта. Там генерал Палмер имел беседу с вождём дешутов по имени Берди, который пообещал, что его народ останется дружественным, вернёт украденный скот, товары и прекратит воровство. 24 марта группа уполномоченных прибыла в Орегон-Сити. «Spectator» за 23-е число того же месяца заполнен новостями об индейцах, помимо подробных сообщений о войне кайюсов. В частности писалось, что были сожжены дом и домашнее имущество вождя кламатов Моллалы в отместку за небольшую кражу, которую совершил индеец этого племени. В передовой статье написано, что индейцы по-прежнему обладают правом на землю и поселенцы получат проблемы, если попытаются захватить её незаконно или причинить любого рода вред туземцам. Есть отчёт об административном взыскании в отношении к десяти индейцам калапуйя за кражу скота, а также сообщение о том, что племя кискитсас совершает ограбления в верхней долине.Там произошли два ограбления пьяными индейцами в непосредственной близости Орегон-Сити. Имущество было возвращено, «но кто ответит за продажу алкоголя?». Было также опубликовано три письма. Одно от полковника Гилиама к губернатору Эбернерти, в котором тот просил набора большего количества солдат. В другом, уполномоченные Палмер и Невилл утверждали, что перспективы в деле урегулирования трудностей с кайюсами выглядят хорошо. Ну и третье содержит в себе отчёт управляющего меховой компании Джеймса Дугласа к Эбернерти, в котором он сообщает о благорасположении индейцев, живущих в окрестностях форта Колвилл.
Между тем, Гилиам, как уже было отмечено выше, с остающимися при нём силами вновь выступил в путь. Вскоре после выдвижения к лагерю кайюсов, к армии вышли три индейца этого племени под белым флагом и с некоторыми украденными лошадьми. Эти туземцы сообщили, что вождь Стиккас схватил Джо Льюиса и забрал немного захваченной этим ренегатом собственности, но затем Льюиса освободили его друзья, и возвращённое имущество вновь перекочевало к ворам. Гилиам не зная, верить ли этому сообщению, так как он думал, что Стиккас может дурачить его, поспешил продолжить движение колонны. Этой ночью войска встали лагерем на реке Тачет, и там получили сообщение от Тоутава, который вновь слал заверения в дружбе и также утверждал, что желает отделить себя от тех кайюсов, которые были враждебными. В сообщении также имелась информация, которая указывала на то,что лагерь Тоутава находится на реке Такканон; что Тамсакки отправился на соединение к вождю Красному Волку на реке Снейк в стране племени палус. Узнав об этом, Гилиам совершает ночной марш, и перед самым рассветом достигает лагеря кайюсов в устье Такканон. Он подождал первых проблесков солнца, а затем переместился в пределы нескольких сот ярдов от лагеря. Из хижины вышел старый индеец и сказал, что это лагерь вождя Пеу-пеу-мокс-мокса, друга Гилиама, в отличие от Тилоюкайкта, который бежал, бросив весь домашний скот, видневшийся на пастбище, и полковник может его забрать, если считает это необходимым. Затем войска вступили в индейский лагерь, где нашли всего нескольких смелых. Они были вооружены и одеты в военное убранство, но при этом выказывали дружелюбие. Лагерь располагался в каньоне на берегу реки. После определённых напряжённых усилий солдаты достигли дальнего конца каньона, где пасся скот, чтобы лишь увидеть, как этот самый скот индейцы переправляют через реку Снейк и гонят в направление страны племени палусов. Армия была одурачена. Солдаты собрали в одну кучу немного оставшегося крупнорогатого скота и множество лошадей, и погнали всё это в свой лагерь на реке Тачет. Тут-то и начинается развязка всего клубка событий. Четыреста палусов - союзники кайюсов - их атаковали. Это было предельно жёсткое столкновение, во время которого солдаты хоть и медленно, но продвигались. Уже вечером, находясь всего в нескольких милях от лагеря, они остановились, не разжигая костров и не приготавливая пищу. Всю прошлую ночь они находились на марше, и теперь окончательно выдохлись. Сейчас они не могли сомкнуть глаз из-за непрекращающейся стрельбы со стороны индейцев. В надежде, что обстрел прекратится, солдаты отпустили скот, но безрезультатно. С рассветом армия вновь была в седле, и палусы немедленно её атаковали. Солдаты двинулись на холм на западном берегу реки, чтобы избежать засады, и как только достигли удобной позиции, то сразу же дружно прокричали собственные «индейские военные кличи», тем самым, давая понять палусам, что они готовы драться. Индейцы не заставили себя ждать. Вновь началось сражение. В этот момент происходит нечто, что, возможно, спасло войска. Роты из округов Вашингтон и Ямхилл находились в самом затруднительном положении, попросили помощь, и получили ее без лишних промедлений. Поскольку войска удачно переместились, и первый индейский натиск был отбит, солдаты посчитали, что индейцы не захотят преследовать их дальше. Но сами они желали продолжить борьбу, и поэтому послали на верхушку холма переводчика, чтобы он прокричал им вызов, который, как и предполагалось, снова расшевелил индейцев. Уже недалеко от Тачет, капитан Уильям Шоу выступил во главе двадцати избранных людей согласно приказу отсечь от реки индейцев, всё утро висевших по бокам колонны. Индейцы поняли его намерения и ринулись ему наперерез, чтобы первыми достичь берега. Но Шоу гнал лошадей галопом три четверти мили и опередил индейцев в занятии выигрышной позиции, что спасло армию в этот день от поражения.
В то время, как роты из округов Вашингтон и Ямхилл и их подкрепления занимались своей борьбой, у других солдат кипело собственное жаркое сражение в их секторе действий. Индейцы воздвигли примитивное укрепление, которое солдатам пришлось преодолевать, что закончилось несколькими ранеными, один из которых умер вскоре после завершения боя. Индейцы потеряли четырёх воинов убитыми и четырнадцать ранеными. В связи с тяжелыми по индейским меркам потерями, скво попросили воинов прекратить борьбу, что те и сделали, так как у них была одна проблема - некому было заменить выбывших. Индейцы не делали в дальнейшем никаких попыток пересечь реку, так что можно было думать, что поле боя осталось за армией. Но сказать по справедливости, это была ничья. Полк был несказанно рад представившейся передышке. Он сражался без отдыха в течение всего светлого времени суток и даже больше, и был сыт по горло «радушным» приёмом со стороны палусов.
16-го марта полк достиг форта Уотерс. Там полковник Гилиам собрал на совет всех своих офицеров - всех, кто понимал трудности выполнения их основной задачи. Имелся ряд неопределённых факторов: нельзя было говорить уверенно, останутся ли нез-персы нейтральными, и что якима и уолла-уолла не станут присоединяться к кайюсам и палусам. Было ясно, что палусы твёрдо решили сражаться с войсками. А вот отношение нескольких племён, живущих севернее, было совсем неизвестно. В общем, ситуация складывалась такая, что поиски убийц в течение всей дальнейшей весны и последующего лета будут бесплодными. Кроме того, всегда имелось несколько ренегатов из даже наиболее «дружественных» племён, и эти несколько, или активно действовали в числе враждебных воинов, или помогали им как осведомители. Офицерский совет не мог договориться о курсе действий. Кто-то из них высказывался за набор ещё одного полка. Другие говорили, что нужно оставить в индейской стране столько людей, сколько необходимо для содержания фортов, а остальных распустить по домам. Доклад интенданта положил конец дискуссиям. Провизии почти не было, но оно имелось в Даллесе. Итак, было решено оставить в секторе действий половину солдат, а другая половина должна была идти в Даллес, чтобы затем сопроводить обратно продовольственный обоз в форт Уотерс.
Полковник Гилиам решил отправиться с колонной, выступающей в Даллес. Главной причиной этого стало его желание обсудить сложившееся положение с управляющим территорией, так как было очевидно, что мирная комиссия не справилась с возложенной на неё задачей. Соответственно принятому решению, 20 марта Гилиам с двумя ротами и несколькими прибившимися белыми бродягами, отправился в Вайлатпу. На ночь они расположились лагерем за рекой Уматилла. Там Гилиам начал выбирать поводья из фургона и случайно зацепил ими за ружейный спусковой крючок, в результате чего произошёл самопроизвольный выстрел, и он был убит наповал. Капитан Максон заменил его в качестве командующего отрядом. Тело Гилиама было отправлено для похорон в долину Уилламет. Питер Скин Огден написан некролог, а отчёт о кампании был передан властям. Смерть полковника сама по себе никак не влияла на дальнейший ход войны и на неуспех в деле наказания убийц. Он был своенравным руководителем добровольческой армии, и это его качество не способствовало укреплению дисциплины. Гилиам и его казначей не согласились на передачу возвращённого имущества, украденного у иммигрантов, и приспособили его для обеспечения текущих нужд полка. Кроме того, он был обвинён в склонности к фаворитизму и игнорированию распоряжений губернатора. Но с другой стороны, он был чистоплотным, мужественным и энергичным человеком.
Его смерть послужила причиной возникновения дальнейших разногласий. Подполковник Уотерс, как второй по званию после Гиллиама, должен был становиться главнокомандующим войсками, но Эбернерти назначил на эту должность майора Ли. Одни одобряли этот шаг, другие критиковали. В итоге, недоразумение было разрешено самим майором, когда он отказался от должности в пользу Уотерса, оставшись в качестве его заместителя.
Ещё 17 марта губернатор Эбернерти написал Гиллиаму, что для того, чтобы набрать большее количество солдат, необходимо созвать внеочередное собрание законодательного собрания. Однако к этому моменту уже довольно много солдат было убито и ранено, другие были озлоблены, и многие из них желали лишь поскорее возвратиться домой, чтобы заняться, наконец, своими сельскохозяйственными посадками. В общем, в форте Уотерс оставалось всего около 150 солдат, которым явно не хватало одежды, еды и боеприпасов. Тогда капитан Максон обратился за помощью не только к губернатору, но и к общественности. К его призыву прислушались, и вскоре в форт начали подходить фургоны с припасами. Была также усилена деятельность по вербовке, и в результате ещё около 250 солдат пополнили списки личного состава форта. Однако не всё было так гладко. Пшеницу вначале нужно было доставлять по реке Уилламет в Орегон-Сити. Там ее разгружали из-за водопадов, на мулах перевозили по берегу, и снова загружали на лодки. Затем её нужно было доставить в форт Ванкувер и обменять там на боеприпасы. Свинец для пуль приобретался повсюду, где только возможно, даже если это было всего несколько фунтов за один раз. Коммисар из Салема Джеймс Фоурс смог приобрести всего шесть сёдел. Свинины и бекона было в достатке, но деньги неуклонно испарялись. Было даже предложено насильственное изъятие пшеницы у населения, но эта идея была отвергнута. Ряд офицеров ушли в отставку, а некоторые рядовые дезертировали. Кроме того, было раскрыто мошенничество в поставках муки, когда сверху в бочках находилась мука, а внизу отруби.
У некоторых вождей кайюсов поменялось настроение. Они возвратились в Уматиллу, и считалось, что они поспособствовали сокрытию поголовья, принадлежащего убийцам в числе другого домашнего скота. Одновременно с повышением в звании до полковника, Ли был назначен индейским агентом вместо Палмера, который ушёл в отставку из-за критического отношения к нему прессы в связи с его неудачей в качестве комиссар-генерала. Он отказался от нового звания и остался заместителем при Уотерсе, но не отказался от должности агента. Когда новости об этом его поступке достигли индейцев, то многие из нез-персе прибыли в Вайлапту, чтобы дождаться майора там и провести с ним совещание. Оно было проведено, и с нез-персе было достигнуто приемлемое для обеих сторон соглашение. Затем было проведено совещание с индейцами в Уолла-Уолла и с кайюсами по их возвращению в Уматилла. Ли сказал им прямо, что война будет продолжена до тех пор, пока убийцы не будут пойманы и наказаны, а украденное имущество не будет возвращено или оплачено. Он спросил у индейцев, что они теперь собираются с этим делать? Ответ был расплывчатым, и фактически ничего в себе не содержал, кроме обычных заверений в дружбе и стремлений к миру.
Тем временем, «Spectator» известил о проблеме ограблений, совершаемых индейцами племени кламат возле реки Пуддинг в долине Уилламет, и призвал поселенцев к проявлению большей терпимости в отношении этого. В том же выпуске еженедельника было напечатано письмо капитана Максона к генерал-адъютанту Лавджою, в котором сообщалось о смерти полковника Гилиама; необходимости новых поставок припасов и рекрутов; критика всеобщего равнодушия в стране; а также выражалось мнение, что индейцы спокан и пан-д’орей (пен-д’орилл) могут присоединиться к белым. Следующий выпуск газеты сообщал о смерти вождя Эллиса и ещё шестидесяти нез-перс от кори. Эллис являлся твёрдым сторонником американцев. И его смерть стала большим ударом для сторонников мира. Полковник Уотерс отметил, что теперь индейцы уолла-уолла будут к американцам относиться как к противникам и выразил сомнения насчёт нейтралитета других племён.
Тем временем, были сформированы три новые роты из числа волонтеров. Одна набрана в округах Линн и Чампич, другая в округах Бентон, Полк и Клакамас, и третья в округах Ямхилл и Тьюлатип. При этом пятнадцать молодых дам заявили, что «не простят любого молодого человека, который откажется от набора». Всё же остро ощущалась нехватка личного состава и военного снаряжения. «Spectator» 4-го мая сообщал о собрании насчёт вербовки в округе Клакамас, а также содержал кривотолки о том, что войска Соединенных Штатов, предназначенные для отправки в Орегон, покинули форт Ливенворт ещё прошлой осенью. Имелись также новости из форта Холл и форта Уолла-Уолла о том, что убийцы находятся в бегах, и индейцы, живущие в непосредственной близости от этих фортов, желают мира. Тем не менее, партия индейцев из племён кламат и роуг-ривер, а также несколько моллала, своровали 65 лошадей у группы иммигрантов из Калифорнии. Таковы были превратности судьбы в индейской стране.
Между тем, полным ходом шли подготовки по продолжению поиска преступников кайюсов.17 мая 1848 года, более 400 солдат выступили маршем к реке Клируотер. На следующий день Ли, теперь уже подполковник, вместе с капитаном Томпсоном и 121 рядовым, получили приказ направляться к лагерю вождя Красного Волка на реке Снейк, переправиться на другой берег, чтобы попытаться отрезать отступление индейцев в горы. Остальная часть полка должна была идти к впадению реки Палус в Снейк, таким образом, отрезая индейцам переход вниз по реке Колумбия. Некоторые из палусов предложили армии помощь, но на переправе их так и не оказалось. Тогда Ли послал майора Магона и ещё четверых на поиски индейцев, что заняло целый день. Сама переправа заняла ещё день и половину следующего. Наконец, 21 мая колонна вновь была на марше. Дружественный индеец согласился послужить проводником до лагеря вождя кайюсов Тилоюкайкта. По дороге им повстречался посыльный от Эллса Кушинга - миссионера у споканов в Чимкине. Он сообщил о некоторых разногласиях среди споканов, но при этом подчеркнул, что эти индейцы никоим образом не потворствуют убийцам. Посланника сопровождали сорок три воина этого племени, которые указали Ли, где находится выпас крупноголового рогатого скота, принадлежащего группе Тилоюкайкта, и предложили доставить его. Во время всего этого появились двое индейцев нез-персе и сообщили, что Тилоюкайкт сбежал в горы, но большинство его скота охраняется несколькими молодыми мужчинами возле реки Снейк. Ли послал туда майора Магуна, и один из его людей по пути необдуманно выстрелил и убил случайного индейца, что лишь спугнуло сторожей. Магун в дальнейшем не видел никаких кайюсов и обнаружил всего несколько голов скота. На реке Колумбия он столкнулся с несколькими индейцами во главе с вождём Берди, который указал путь в лагерь вождя нез-перс Ричарда. И Берди, и Ричард сказали майору, что Тилоюкайкт сейчас уже далеко, вероятно где-нибудь возле форта Холл. Кроме того, Ричард сообщил, что Ли послал курьеров к полковнику Уотерсу в Лапуэй. Эта информация вынудила Магуна повернуть на соединение с основными силами.
Целью отправки посыльных к Ли было получение дальнейших распоряжений. Также Магун сообщал, что кайюсы бежали, что нез-персе дружественные, и помогли захватить в Вайлатпу скот, принадлежащий враждебным. В итоге, он получил приказ возвращаться, что и было выполнено 25 мая. В Лапуэй он объявил о награде за выдачу убийц. В результате, кампания не привела к поимке убийц, и они вольготно чувствовали себя внутри страны. Примерные её итоги; кроме того, что убийцы Уитмен пойманы не были, таковы: нез-перс и в дальнейшем должны были оставаться дружественными; палусы посчитали мир более целесообразным; вождь Тилоюкайкт был убеждён, что войска будут его постоянно преследовать и ему не суждено долго оставаться в одном месте; уолла-уолла, чтобы показать их отношение к этому, поймали и повесили одного из убийц, а затем прислали сообщение, что преследуют ещё одного. Но самым главным было то, что демонстрация силы произвела впечатление и индейцы пришли к выводу, что они не являются единоличными хозяевами своей родины.
Полковник Уотерс провёл совещание с офицерами, на котором было решено завершить кампанию в этот подходящий момент. Одна часть войск была послана сопроводить агента Крэйга и его семью из Лапуэй, где они не находились в безопасности. Ещё одно подразделение было отправлено в форт Колвилл, чтобы сопроводить семьи миссионеров Иллса и Элканы Уолкера в Даллес. Там Уотерса настигло предложение Эбернерти насчёт того, чтобы оставить семьдесят человек в форте Уотерс и пятнадцать в форте Ли до прибытия регулярных войск Соединенных Штатов. Ли провёл совещание с небольшим количеством остававшихся офицеров, и было решено, что священникам и индейцам необходимы регулярные поставки для нормального существования, а также, что разжигание излишних страстей в религиозном противостоянии между протестантами и католиками в корне неверно и несправедливо. Эбернерти сделал заявление в протестантской прессе, чтобы сгладить острые углы. Религиозные разногласия тогда были очень велики, и это привело к тому, что законодательное собрание в декабре 1848 года пыталось провести резолюцию об изгнании католиков с территории, но она была отвергнута.Тем не менее, священникам не разрешили возвратиться в Уматиллу, но им сохранили все остальные миссии.
Тем временем, солдаты-волонтёры из форта Уотерс и форта Ли оставались на своих местах. Таким образом, военная мощь кайюсов была дискредитирована и они более не осмеливались досаждать войскам, а также не мешали иммигрантам. Однако убийцы так и не были схвачены, и окончательная их добровольная сдача произойдёт позже.
Пока шла война кайюсов, некоторые племена, проживающие вблизи долины Уилламетт, воспользовались отсутствием войск. Кламаты и молалла проводили свои налеты. Было, в частности, совершено нападение в округе Лэйн; скот был похищен в округе Бентон; фермерский дом был атакован в округе Чампог. Почтовый курьер Кнокс стал свидетелем последнего случая, и он видел, как человек укрылся в доме. Кнокс разнес весть по округе, и вскоре был собран вооруженный отряд, насчитывающий приблизительно 150 человек. Индейцы не стали сжигать ферму, но перед отъездом заявили, что отныне будут грабить поселения белых, которые находятся дальше на берегу в нескольких милях от фермы. Они расположились поблизости лагерем. Конные волонтеры прибыли туда, и индейцы быстро перебежали на другой берег. Одни из них просто наблюдали за белыми, надеясь, что те вскоре уберутся, но другие решили попытать счастья в атаке, и нарвались прямо на засаду. В результате столкновения два индейца были убиты, у белых потерь не было. Весь следующий день продолжалось преследование индейцев, и еще семь из них были убиты, у волонтеров был один раненый. Их решительные действия временно охладили пыл индейцев.
Калапуйя и тилламук тоже буйствовали. Они убили одного старика и украли его скот. Поселенцы в этом случае также быстро организовались, и в ходе поисков убили двоих индейцев и высекли десятерых других. После такого наказания у этих племен желание пограбить отпало. Суперинтендант по индейским делам Ли, 10 апреля 1848 года назначил Феликса Скотта индейским субагентом. Скотту было указано набрать компанию волонтеров для защиты южной оконечности долины, где были похищены лошади и скот, но индейцы предусмотрительно ушли в горы. 11 мая Скотт был избран капитаном компании, и 7 июля он повел свою небольшую команду в южный Орегон, чтобы сопровождать иммигрантов, прибывающих на территорию по южному маршруту. Индейцы не создали ему никаких помех.
В то время Орегон был настолько изолированным регионом, что даже сам управляющий не знал, что Соединенные Штаты захватили Калифорнию и что идет война с Мексикой. Губернатор отправил послание Брэдфорду Шубрику, командующему эскадры США в Тихом океане, в котором просил его, чтобы «военный корабль бросил якорь в реке Колумбия, дабы уведомить индейцев об интересе Соединенных Штатов в Орегоне». В том же письме он просил обеспечить волонтеров боеприпасами. Однако его послание осталось без ответа, и 11 марта управляющий пишет новое послание. На этот раз он его отправил с бригом «Генри», который в середине марта покинул акваторию реки Колумбия с грузом припасов для армии в Мексике, с заходом в Сан-Франциско. Второе письмо содержало те же просьбы. Ничего не зная о тяжелой ситуации в Орегоне, Соединенные Штаты присылают туда транспорт «Анита», который 16 марта вошел в реку Колумбия с целью набора людей для отправки на мексиканскую войну. Капитан судна имел при себе письмо от губернатора Калифорнии Мэйсона, который просил произвести набор добровольцев. Но Эбернерти волновала собственная война, и он пишет ответ Мэйсону, в котором уведомляет его, что не может завербовать людей, и особо подчеркивает, что ему необходима артиллерия, боеприпасы и другое военное снаряжение. Майор Джеймс Харди был рекрутированным офицером на борту транспорта, и он сообщил, что на судно вообще ничего не было поставлено. Компания Гудзонова Залива, в свою очередь, обеспокоилась прибытием «Аниты», и Питер Огден в своем письме попытался выяснить у Эбернерти суть дела. Дальше произошел интенсивный обмен корреспонденциями между Огденом и Эбернерти, в которых последний сетовал на нежелание Соединенных Штатов защищать Орегон. Губернатор продолжил заваливать конгресс прошениями, умоляя оказать помощь. Он писал даже напрямую президенту Полку.
Годом ранее президент назначил Чарльза Пикета индейским агентом для Орегона. Впервые Пикет прибыл в Орегон в 1843 году, и в 1845 году он был судьей округа Клакамас. Поселенцы его недолюбливали. Тогда он переехал на Сандвичевы острова, а уже оттуда переместился в Калифорнию. Там он снабдил «дельным» советом калифорнийцев, переезжавшим в Орегон, убивать любых индейцев, где бы они им ни попадались. Видимо он не знал, что каждый убитый индеец требует отмщения со стороны его соплеменников. Пикет никогда не был активен как индейский агент. Эбернерти писал ему в Калифорнию, настаивая, чтобы он потрудился над соглашением с командующим флотом США в плане присылки военного корабля в Орегон. Джонс, сменивший Шубрика на посту коммодора, заявил, что у него в наличии имеются всего три судна для блокирования всех мексиканских портов, но обнадежил, что ожидается прибытие других, и как только это состоится, он сразу, по возможности, пришлет один из кораблей.
Помощь пришла оттуда, откуда ее не ждали. Уполномоченным США на Сандвичевых островах был А. Тиник, который 5 июня 1848 года написал Джонсу, что получил письмо от некоего орегонского жителя, утверждавшего, что Эбернерти и Дуглас шлют в адрес друга друга письма с угрозами и что орегонские добровольцы собираются занять форт Ванкувер. Этот Дуглас просил, якобы, присылки британского военного корабля в реку Колумбия. Последнее вынудило Джонса прислать военный корабль флота США в Орегон. Правда состоит в том, что Эбернерти и Дуглас не угрожали друг другу, и никакие волонтеры не собирались захватывать форт Ванкувер. Просто полковник Гиллиам прошлой зимой вышел с войсками к Даллесу, полагая, что Компания Гудзонова Залива препятствует военным мерам американцев. Он грозился надрать уши британцам, но на этом всё и закончилось. Вероятно, всё же, Дуглас просил прислать британский военный корабль, так как знал о частых аналогичных просьбах Эбернерти насчет американского корабля. Огден был обеспокоен прибытием транспорта «Анита», и Компания Гудзонова Залива могла считать вправе попросить защиту у британского военного флота.
Тем временем, Эбернерти получил копию письма Тиника к Джонсу, и поторопился опровергнуть слухи. Вся эта неразбериха способствовала, наконец, прибытию в Орегон вооружений и боеприпасов, но только тогда, когда безотлагательная необходимость в них отпала. Они понадобились для следующих экстренных случаев, которые уже были не за горами.
Осенью в Орегон прибыли иммигранты и сообщили, что полк армии США, набранный для службы в Орегоне, был отправлен на мексиканскую войну. Затем в Калифорнии было найдено золото, и многие жители Орегона отправились на золотые калифорнийские прииски, и многим из них сопутствовала там удача.
“Spectator” 12 октября сообщил, что последние стрелки, находившихся в фортах Ли и Уотерс, уволены и отправлены по домам, и что индейцы в тех округах тихие. Выпуск еженедельника от 26 октября 1848 года имеет два интересных упоминания, а именно, что Джозеф Мик прибыл в Вашингтон с орегонской петицией, и что капитану Гудвину, командиру военного шлюпа «Эвелин», приказано отплыть к реке Колумбия. В выпуске от 14 декабря сообщено, что исследовательская партия нашла в Даллесе индейца, который во время Войны Кайюсов убил волонтеров-стрелков Джексона и Паквуда. Был сформирован суд присяжных, куда вошла вся партия, дело было расследовано, и индеец был приговорен к смертной казни через повешение. Приговор немедленно привели в исполнение.
Власти Орегона, после длительных консультаций и совещаний зимы 1848-1849 годов, постановили чеканить собственные золотые монеты, достоинством в 5 и 10 долларов. Но в действие это не было приведено, так как еще 14 августа был принят закон об образовании Территории Орегон, и 2 марта 1849 года туда прибыл новый губернатор Джозеф Лэйн. В тот же день он объявил, что отныне Орегон является территорией США, а на следующий день, на президентство вместо Джеймса Полка заступил Захари Тэйлор. Также Лэйн объявил, что решение о чеканке монет антиконституционно и исходит от частной компании, известной, как Орегон Эксчендж Компани. Эта компания уже приступила к чеканке монет. В дальнейшем компания производила чеканку монет США на монетном дворе Сан-Франциско, имея с этого хорошую прибыль, так как монеты состояли из чистого золота.
В то же время, Лэйн назначил Джозефа Мика маршалом Орегона, и назначил управляющего по индейским делам Орегона, чтобы уладить разногласия между различными индейскими племенами и заключить с ними договоры. Едва заключив мир между кликитат и уолла-уолла, и урегулировав незначительные волнения южнее реки Колумбия, он получает сообщение о намерении вождя племени снокуалмиш Патканина, из области Пьюджет-Саунд, захватить форт Нискуэлли, который принадлежал Компании Гудзонова Залива. Патканин также планировал изгнать и убить всех американцев в верхнем округе области Пьюджет-Саунд. Индейцы попытались захватить форт, и успели убить двоих американцев и одного ранить, прежде чем гарнизон был поднят по тревоге и попытка провалилась. Нискуэлли находился на попечении доктора Вильяма Торни, который, вроде бы, понимал индейцев, однако снокуалмиш угрожали убийством даже ему. Возвратившись в горы, индейцы послали американским поселенцам сообщение, что они разрешают им спокойно покинуть их страну. Американцы ответили постройкой двух блокгаузов.
Лэйн узнал про всё это и решил лично отправиться в Пьюджет-Саунд. Лейтенант и пять солдат - это было всё, что осталось от его эскорта, сопровождавшего его в путешествии через равнины - сопровождали его и запас оружия и боеприпасов для поселенцев. Когда он прибыл в Тьюмвотер, где был воздвигнут один из блокгаузов, его нагнал посыльный с сообщение, что шлюп «Массачусетс» вошел в воды реки Колумбия с двумя артиллерийскими ротами на борту, под командованием майора Гэтуэя. Майор передал, что он готов послать часть своих сил в Пьюджет-Саунд. Получив сообщение, Лэйн направился к реке Колумбия, но перед этим уведомил доктора Толми, что правительство территории Орегон готово защищать форт Нискуэлли и приступит к подготовке карательной экспедиции против индейцев. Также Лэйн попросил Толми ознакомить индейцев с его намерениями.
Джон Торнтон ассистировал Лэйну в качестве управляющего по индейским делам, и проблем у него было хоть отбавляй. Во-первых, ему понадобился месяц для того, чтобы суммировать информацию, получаемую им от Толми. Затем он проявил небрежность в посылке войск в область Пьюджет-Саунд. С позволения майора Гэтуэя, одну артиллерийскую роту он отправил в Пьюджет-Саунд с приказом установить военный пост около форта Нискуэлли, а затем потребовать выдачи враждебных индейцев, убивших двух американцев и ранивших одного. Судно, перемещавшее эту роту, было британским. Торнтон арестовал капитана этого судна, поскольку тот, согласно местному общепринятому обычаю, дал алкоголь индейцам и метисам, помогавшим в разгрузке судна. Затем он предложил снокуалмиш вознаграждение за выдачу убийц. В конце концов, раздосадованный действиями Торнтона, Лэйн уволил его.
Артиллерийская рота под командованием капитана Хилла остановилась в форте Стиллакум. В итоге, в руки Хилла были переданы бразды правления индейскими делами в области Пьюджет-Саунд. В сентябре 1849 года, индейцы, обвиняемые в убийстве двоих американцев в форте Нискуэлли, сдались сами, и двое из них были вскоре повешены. Их звали Куаллаворт и Кассас. Первый был братом Патканина.
Нужно отметить, что когда Лэйн прибыл на территорию Орегон, федеральное правительство назначило ему трех ассистентов в качестве управляющих по индейским делам. Это были Роберт Невилл, Торнтон и Джордж Престон. Последний так никогда и не облагодетельствовал Орегон своим появлением. Невиллу под его попечение были отданы области южнее реки Колумбия, а Торнтон получил территорию к северу от нее.
Индейцы вроде бы успокоились, если не считать убийство одного артиллериста вскоре после казни, но оно было совершено настолько скрытно, что виновных невозможно было распознать. Снова настроенные против британцев лица взялись заниматься словоблудием и строчить письма, в которых утверждалось, что доктор Толми пытается поднять индейцев против американцев. Но истина заключалась в том, что только благодаря умению Толми расположить к себе индейцев, те находились в спокойствии.
Убийцы Уитмена так и не были наказаны, и это дело откладывалось на неопределенное время, до прибытия регулярных войск. Прошло несколько лет со дня первого обращения в Конгресс губернатора Эбернерти, прежде чем, наконец, был набран полк численностью в 631 офицеров и рядовых, который 10 мая 1849 года выступил в Орегон из форта Ливенворт, Канзас. Его сопровождали несколько жен и детей, а также обычный в таких случаях контингент гражданских служащих – погонщики, проводники и другие. Еще там было большое стадо домашнего скота и прочее движимое имущество. Командиром полка был бревет-полковник Уильям Лоринг. На маршруте войска установили два военных поста, оставив в каждом по роте солдат. Это были форт Ларами и форт Холл. По пути несколько солдат утонуло, и много припасов было потеряно. Другой контингент в это время перемещался по дороге Худ, и когда он, наконец, прибыл к месту назначения, большая часть лошадей была потеряна. Прибыв в Орегон-Сити, войска обнаружили, что к их появлению никто не готовился: не было никаких казарм. Вообще, в вопросах подготовки британцев и американцев разделяла пропасть. Если последние всё делали спонтанно, то британцев характеризовал порядок. Во время урегулирования пограничного вопроса в 1846 году было обращено внимание на то, британцы обосновались на тихоокеанском Северо-западе надолго. Они возвели там форты и жилье. Фактическое установление границы по 49 широте параллели не означало того, что британцы были лишены собственности. Непоколебимо было убеждение в том, что британцы имеют право собственности, и такая неопределенность сквозила в любом американским начинании. Казармы, когда их, наконец, построили, были воздвигнуты на земле, арендованной у Компании Гудзонова Залива. Аналогично этому, форт Стиллакум был установлен на земле, арендованной у Сельскохозяйственной Компании Пьюджет-Саунд.
Характер несогласованности на Территории хорошо виден также на следующем примере. Почти одновременно с прибытием на реку Колумбия Гэтуэя, теперь бревет-майора, и его артиллеристов, в Орегоне появилось еще одно новое лицо. Это был капитан Руфус Ингэллс, квартирмейстер армии США. Он приплыл на судне «Анита», которое бросило якорь в водах Ванкувера, но его поставки для войск, рассчитанные примерно на два года, должны были прибыть на судне «Валпол». Однако его почему-то разгрузили в Астории, а не в Ванкувере. Кроме того, на нем не оказалось необходимого строительного материала для возведения казарм, и на нем не было плотников или монтажников, способных выполнить работу. Итак, «Валпол» был разгружен в Астории, и всё это было кропотливо отбуксировано на маленьких лодках в Ванкувер.
Одновременно с затяжным стартом по обустройству гарнизона в Орегоне, туда прибыл еще один новичок. В сентябре 1849 года, генерал Персифер Смит, командующий Тихоокеанским Дивизионом, появился на Территории вместе с главным армейским квартирмейстером H.D. Винтоном. Они должны были выбрать позиции для военных постов. Они одобрили места расположения старых постов, но наложили вето на строительство форта около дороги на Калифорнию, обосновав свое решение тем, что из-за золотой лихорадки солдаты начнут дезертировать, чтобы попытать счастья на золотых приисках.
Наконец, было решено, что артиллерия весной 1850 года окончательно расположиться на военной базе в Астории, а пехота займет новые казармы в Ванкувере. Вскоре опасения генерала Смита о дезертирстве обрели свою реальность, когда 120 солдат отправились за золотом в Калифорнию. Они шли одной группой, вели себя хорошо, и по пути говорили поселенцам, что они являются государственной экспедицией, которая послана для исследования юга региона, получая, таким образом, необходимое продовольствие. Губернатор Лэйн и полковник Лоринг догнали семьдесят из них на реке Ампква. Лэйн привел их обратно в Орегон-Сити. Лоринг пошел за остальными, и обнаружил семерых из них, пытающихся преодолеть заваленные снегом горы Сискию. Он привел их, а остальные просто пропали без вести. Возможно, они погибли, или скрывались под другими именами.
В мае 1850 года майор Такер был послан во главе двух стрелковых рот в Даллес, чтобы обустроить там базу с поставками. По прибытии туда он заявил, что отчуждает десять квадратных миль под военную зону. В Ванкувере военная зона заняла четыре квадратные мили, и в Астории одну квадратную милю. База в Астории была уже заселена, и с каждым днем совершенствовалась. Эти действия военных вызвали недовольство среди гражданского населения. Фактически, уже указы об этом стали началом антагонизма между поселенцами и солдатами, который только рос и сохранялся на протяжении длительного времени. Но сильный толчок это получило с началом отчуждения земли на нужды военных. Луэллинг Хендерсон привез с собой в Орегон несколько саженцев фруктовых деревьев, и высадил их в месте, где теперь находится исторический сад в Милуоки. Полковник Лоринг попытался забрать этот сад и немного смежной земли, принадлежащей сыну Луэллинга согласно закону Уильяма Мика в отношении базовых земель. Поселенцы собрались скопом, и послали сообщение в конгресс, в котором утверждали, что смогут побеспокоиться о себе сами. Они попросили отправить регулярные войска домой, и сказали, что будут бороться с индейцами сами, как они это делали прежде. Обстановка накалилась. Имело место взаимное глубокое неуважение между поселенцами и солдатами. Эта антипатия еще выросла после поражения Степто через несколько лет. Но будущее показало, что без регулярной армии было бы совсем худо.
“Spectator” 18 октября 1849 года в подробностях рассказал о суде над шестью индейцами в форте Стиллакум. Этих шестерых обвиняли в убийстве Лендера Уоллеса, и судебный процесс под руководством судьи Брайанта завершился повешением двоих из ответчиков. 27 декабря журнал написал о военно-полевом суде над тремя дезертирами. Приговором им было по тридцать ударов плетью каждому перед строем, а также ношение цепи с ядром в оставшуюся часть срока их службы. 21 февраля журнал сообщил о дезертирстве около сотни солдат; что полковник Лоринг расположил свой штаб в Казармах Ванкувера; и напечатал объявление губернатора Лэйна, который предложил награждать за поимку дезертиров и оглашать имена всех добропорядочных граждан, содействующих в их аресте. Жизнь на Тихоокеанском Северо-западе была тяжела и для военных, и для гражданских.
Теперь о судьбе убийц Уитмена. С момента своего прибытия в Орегон, Лэйн пытался арестовать преступников таким образом, чтобы не посылать для этого войска и не будоражить индейцев. К удивлению большинства белых жителей Территории, в тот день, когда Лэйн привел семьдесят дезертиров из южного Орегона в Орегон-Сити, пять кайюсов сдались сами. Лэйн с небольшим отрядом военной охраны отправился в Даллес, чтобы забрать заключенных. Это были Тилоукэйкт, Тамахас, Клакамас, Исайачалкис и Киамас-ампкин. Большинство их родственников и друзей были с ними. Никто не знает точно, почему они сдались. Отец Бланшет в его Подлинном Отчете сообщил, что они согласились только прийти и обсудить с властями ситуацию. Вероятно, Бланшет был близок к истине, поскольку индейцы предложили расплатиться за свою неприкосновенность лошадьми, а в результате их арестовали до суда. Скорей всего, кайюсы просто устали прятаться. Они видели поток иммигрантов, но возможности приобретать боеприпасы были лишены. Несомненно, что перед раскрытием они провели серию племенных советов, в результате чего пришли к выводу, что рано или поздно виновных поймают силой, и не поздоровится всему племени, поэтому лучше будет, если виновные сдадутся добровольно. Но это лишь предположение, реальные факты неизвестны.
Лэйн доставил арестованных в Орегон-Сити и отправил их под конвоем на остров Водопады Уилламет, который был соединен с материком деревянным мостом. Немедленно был составлен список присяжных заседателей, в который вошло 38 граждан. В их число не вошли старые поселенцы, озлобленные на индейцев. Окружной прокурор Соединенных Штатов Амори Холбрук был назначен на суд прокурором, также были назначены три адвоката. Это были: Книтцинг Притчетт, который являлся секретарем Территории; капитан Томас Клэйтэри и P.K. Дарт, суперинтендант по индейским делам, оба прибывшие в Орегон в октябре 1850 года. Губернатор Лэйн присутствовал на суде вместе с Джоном Гайнесом, Алонсо Скиннером и Беверли Алленом - уполномоченными по заключению договоров с индейцами западнее Каскадных гор. Кроме вышеперечисленных должностных лиц на Территории были три субагента. А. Генри, Элиас Вампол и Н.Н. Сполдинг находились в подчинении Дарта. Сполдинг был старожилом Территории, Вампол появился в Орегоне в 1851 году, а Генри так никто там и не увидел.
Двадцать тысяч долларов было выделено управляющему по индейским делам на постройку домов для самого себя и его заместителей и на подарки индейцам. Договорная комиссия также получила 20 000 долларов на подарки индейцам и на покупку у них земли. В апреле 1851 года уполномоченные приступили к работе. Они быстро заключили шесть договоров с племенами долины Уилламетт, и уже потратили 300 долларов из выданной им суммы, когда конгресс аннулировал все индейские договорные комиссии, оставив суперинтенданта по индейским делам одному разбираться с племенами.
У Дарта средств почти не было. Он назначил Сполдинга агентом к ампква, но тот редко посещал своих подопечных. Тогда Дарт вместо него назначил Стерлинга. Затем Стерлинг был переброшен в Асторию, а сам Дарт в июне 1851 года отправился на восток от Каскадных Гор. Там он нашел кайюсов. Численность некогда мощного племени была сведена к опасному минимуму. В нем оставалось всего 36 воинов.
Также Дарт посетил места миссий Вайлатпу и Лапуэй. Он решил основать агентство на Уматилла, и на это были потрачены последние средства. Несмотря на все его недостатки, Дарт проделал хорошую работу. Он имел под своим попечением обширную территорию, некомпетентных помощников и немного денег. Он оценил ситуацию как благоприятную для белых, за исключением отношения к ним племен снейк и роуг-ривер, и рекомендовал расположить на землях снейков военные посты, чтобы защищать иммигрантский маршрут. Он узнал, что нез-персе готовятся идти войной на снейков, и отговорил их от этой затеи, убедив их дождаться следующего (1852) года, и если армия США к этому времени не установит военный пост в землях снейков, он не будет иметь ничего против их войны. Это его решение оказалось плохим. Несколько позже, в том же 1851 году, снейки словно обезумели, сделав жизнь иммигрантов не стоящей и ломаного гроша. Они убили на маршруте 34 белых и еще больше ранили, в том числе Джона Маклоглина, главного агента Компании Гудзонова Залива и хорошего друга американцев. У иммигрантов было похищено собственности на 18 000 долларов (атаки снейков не прекращались до 1868 года, и нанесли наиболее тяжелый урон в людях и собственности белым в Орегоне и Айдахо).
Вампол недолго продержался в должности субагента. Вскоре после его назначения, вместо исполнения своих прямых обязанностей, он занялся торговлей. Субагенты приходили и уходили, и большинство из них были неэффективны, кроме одного, J.L. Пэрриша, методистского миссионера, кто был исключительно успешен.

Вожди кайюсов в Вашингтоне, 1890 год.

Вождь кайюсов в полном одеянии.

ПЛЕМЕНА ТИХООКЕАНСКОГО СЕВЕРО-ЗАПАДА.

КАЙЮСЫ.
В начале 19 века века франко-канадские трапперы называли их французским словом «кайю», обозначающим крупную гальку. Это название, возможно, было производным от типа местности, которую племя населяло, или является англизированным переводом их самоназвания, которое означало что-нибудь типа «высших людей». В начале колонизации Орегона белые отзывались о них как о гордых и надменных людях. Один ранний американский путешественник назвал их «имперским племенем». Тесно связанные культурно и географически с нез-перс, они, в конце концов, перешли с родного языка «вайлатпу» на их язык. Подобно нез-перс, кайюсы были известны за разведение лошадей. Первоначально они жили в сегодняшнем северо-центральном Орегоне. После ухода от лингвистически близких соседей молала, которые не питали страсти к разведению лошадей, кайюсы достигли их новой родины в верховьях рек Уолла-Уолла, Уматилла и Гранд-Ронд в современных штатах Орегон и Вашингтон. Их земли протягивались к западу от Блю-Маунтинс (Синие Горы) до реки Джон-Дэй, притока реки Колумбия. Во время этого расширения их земли примкнули к землям нез-перс.
Лошадь породы «кайюс» была названа в честь племени. Это было среднерослое, выносливое животное. Согласно их преданию, кайюсы получили своих первых лошадей от шошони. Откормленные на сочных пастбищах, «кайюсы» несли своих хозяев в земли их малоподвижных соседей в долине реки Колумбия. Кайюсы захватывали там рабов для выполнения черновых работ в их деревнях и ловли для них рыбы. Конные кайюсы путешествовали на Великие Равнины, чтобы торговать, охотиться на бизонов и сражаться с враждебными племенами. Подобно другим народам плато Колумбия, они приобрели элементы культуры равнинных племен. Лошади у их аристократии являлись основной собственностью, и обычно их воинов хоронили с принадлежащими им лошадьми.
Кайюсы жили в конусных жилищах, покрытых камышовыми циновками или бизоньими шкурами. Семья являлась главным общественным устройством, и несколько семей образовывали локальные группы со своими предводителями. Лосось, олень, небольшая дичь, корни и ягоды являлись их основными продовольственными продуктами. В ранее время кайюсы были известными торговцами, меняющими бизоньи шкуры, камышовые циновки на раковины и другие предметы обихода береговых индейцев.
Первые белые трапперы, проникшие в страну кайюсов в 19 веке, потерпели неудачу в сборе мехов. В 1818 году персонал Северо-Западной Компании построил форт Нез-Персе (позже переименованный в Уолла-Уолла) на землях племени уолла-уолла, соседей кайюс. В 1821 году Северо-Западная Компания объединилась с Компанией Гудзонова Залива. Трапперы компании домогались дружбы с кайюсами, чтобы просмотреть их земли и выйти к богатым мехами стране реки Снейк на востоке. Раньше кайюсы под влиянием служащих Северо-Западной Компании заключили ненадежный мир с племенами, живущими в верховьях реки Снейк, чьи меха британцы собирали до того, как их бизнес перехватили американские конкуренты. Репутация кайюсов была опорочена после 29 ноября 1847 года, когда они устроили бойню иммигрантам и миссионерам Американского Управления Комиссионеров для Иностранных Миссий в лице преподобного Маркуса Уитмена и его жены Нарциссы в миссии Вайлатпу, расположенной на племенной земле.
Из-за невосполнимых потерь вследствие болезней и войны, кайюсы вынуждены были 9 июня 1855 года подписать мирный договор, который был ратифицирован 8 марта 1859 года. Согласно его условиям, кайюсы должны были жить в резервации, предоставленной им правительством США. Однако в 1855-56 году они приняли участие в Войне Якима против регулярной армии США и волонтерских сил. После поражения индейцев в этой войне, кайюсы поселились в резервации Уматилла вместе с племенами уматилла и Уолла-Уолла.
В 1780 году племя насчитывало около 500 человек. В 1904 году их было 404; в 1923, 337; в 1937, 370. В двадцатом веке кайюсы полностью слились с уматилла, уолла-уолла и нез-персе. В настоящее время их родной язык утрачен.

Молодой Вождь, индеец кайюс.

Кайюс, фото Кертиса.

КЕР-Д'АЛЛЕН.
Самоназвание племени «скитвиш», что означает, возможно, в переводе на английский, «подкидыш» или «найденыш», или название конкретного места. Точно значение слова не выяснено. Название «кер-д'аллен» на французском языке означает «сердце-шило», которое им дали в начале 19 века франко-канадские торговцы мехами за их отличительную от других племен скупость и остроту ума в торговле, поэтому они и сравнивали их с шилом. Они являлись крайне независимым народом, не терпевшим вмешательства извне в их внутренние дела. Кер-д'аллен занимали свыше четырех миллионов акров земли от водопадов Спокан на западе современного штата Вашингтон до реки Кларк-Форк на востоке современной Монтаны, и от озера Пенд-Орилл на севере современного Айдахо, до реки Клируотер на юге того же Айдахо. Они состояли из трех основных групп, которые проживали на территории современного Айдахо в районе озера Кер-Д’Аллен, реки Кер-Д’Аллен и реки Сент-Джо.
В 1760 году племя насчитывало около 600 человек; в 1827 служащий Компании Гудзонова Залива Джон Уоррен Дис оценил их численность приблизительно в 400 человек. В 1835-36 годах миссионер Американского Управления Комиссионеров для Иностранных Миссий Сэмюэл Паркер насчитал в племени 700 человек. В 1841 году командующий морской экспедицией США Чарльз Уискел указал на более достоверное число 450. В 1870 году племя насчитывало 300 человек; и 516 в 1888 году.
Выше было отмечено, что кер-д'аллен являлись независимыми людьми. Временами они воевали с другими племенами, например, с нез-перс на юге, и со спокан на западе. Однако обычно они мирно сосуществовали с их соседями, с которыми делили охотничьи угодья, места рыбной ловли и сбора съедобных растений. Несмотря на то, что люди кер-д'аллен не пустили белых торговцев в свои деревни, они охотно торговали с ними за границами своей территории, в таких постах, например, как форт Спокан, форт Колвилл. Калиспелл-Хаус и Спокан-Хаус. Три члена племени посещали американских исследователей Мериуэзера Льюиса и Уильяма Кларка в стране нез-перс, когда те возвращались домой в 1806 году.
В апреле 1842 года преподобный Пирр де Смет заложил фундамент для миссии Кер-Д'Аллен, которая начала действовать в ноябре этого года, когда преподобный Николас Пойнт и Брат Уэт построили бревенчатую церковь у реки Сент-Джо. Пойнт охарактеризовал своих прихожан как «лицемерных, эгоистичных и жестоких» людей. Туземцы пытались поначалу навязывать церковникам их языческую веру. Однако, несмотря на противодействие таких вождей, как, например, Стиллам, белые «отцы» брали верх. В 1879 году один священник охарактеризовал кер-д'аллен как племя, «теперь сделавшее величайшее продвижение к цивилизации».
После поражения в войне с армией США в 1858 году, только в ноябре 1873 года племя уступило Соединенным Штатам 2 389 924 акров своей земли, поселившись в одноименной резервации площадью в 598 500 акров. Прежняя территория племени расширялась из центрального Айдахо на запад в Вашингтон, на восток к горам Биттеррут, на север к реке Пенд-Орилл, и на юг к водоразделу рек Снейк и Кер-Д’Аллен. Со временем площадь их резервации уменьшилась, а в 1894 году к ним были подселены тридцать две семьи спокан, исповедавших католицизм. Современные кер-д'аллен насчитывают около тысячи человек, живущих в собственной резервации. Племя почти полностью англоязычно, несмотря на учреждение программы сохранения исконного языка. Аборигенные культура и традиции практически утеряны.

Кёр-д’ален в 1904 году.

КОКИЛЬ.
Первоначально атапаскоязычные кокиль были известны по их аборигенному названию «мишиквутмитанне», что означает – люди, живущие у потока Миши, или Миша. Белые называли их верхними кокиль, или береговыми роуг (дикие, бурные). Кокиль последними из атапасков прибыли на юг Орегона: они пришли в долину реки Кокиль незадолго до контакта с белыми. Река Кокиль впадает в Тихий Океан там, где сейчас находится город Кокиль, штат Орегон. Некоторые исследователи относят название племени к французскому слову, означающему раковину. Другие говорят, что это аборигенное слово, которое так пишется по буквам на французском языке. Нижние кокиль, или милюк кус, или индейцы бухты Кус, говорили на языке «яконан».
Жилище кокиль представляло собой ивовый каркас на опорных деревянных шестах, покрытый дерном или сорными травами. Некоторые их дома представляли собой простые навесы из кедровых досок.
В доконтактный период женщинам подбиралась пара в договорном браке. Несмотря на то, что женщины не играли никакой роли в управлении деревней, они выходили на поиск духа, а некоторые даже становились шаманами. В доконтактный период общественное устройство кокиль представляло собой разбросанные деревни.
В основном кокиль существовали за счет собирательства желудей и охоты на оленей с помощью собак. Кроме этого, они иногда сетями или корзинами ловили лосося и угрей около берега в районе современного города Порт-Орфорд. Корзины и сети они плели из ивовых прутьев.
Кокиль имели мало общего с другими береговыми племенами индейцев, хотя и совершали налеты за рабами в бухту Кус. Тем не менее, предание кокиль говорит, что в когда-то давно вождь кус по имени Китцунгинум взял в жены женщину кокиль по имени Нестилкат, которая стала одной из пяти его жен. В конце концов, люди Китцунгинума убили его во время охоты на лося, расстреляв его из луков в спину. Другое предание говорит, что этот вождь силой сместил с племенного руководства собственного родного брата.
Контакты с белыми были исключительно враждебными. По окончании Войны Роуг-Ривер кокиль в июне 1856 года на пароходе были перемещены из района Порт-Орфорд в Портленд, а оттуда в резервацию Гранд-Ронд, где многие из них умерли от черной оспы. В конце концов, те, кто не бежал на их родину, были перемещены в резервацию Сайлетц. Те, кто бежал, перед переселением закопали их каноэ в песок, надеясь воспользоваться ими при возвращении, но когда они вновь оказались на своих родовых землях, то обнаружили, что белые заняли все пригодные для жилья места. Со временем многие из них перемешались с белыми через браки. В переписи населения 1910 года фигурируют всего пятнадцать верхних кокиль. На сегодняшний день чистокровных кокиль нет. В 1952 году индейцы происхождения кокиль самоорганизовались как индейцы племени кус для подачи в правительство земельной претензии. В 1956 году племя было распущено согласно Акту Терминации западного Орегона от 1954 года. В 1975 году племя было восстановлено как индейское племя кокиль, и в 1989 году президент Буш подписал закон о восстановлении племенного статуса кокиль. Племени в дар от жителей города Порт-Бэндон был передан земельный участок в 1,2 (!!!) акра, и чуть позже племя приобрело смежные четыре акра земли.
АМПКВА, ГРУППА КАУ-КРИК.
Группа Кау-Крик племени ампква образовалась, когда суперинтендент индейских дел в Орегоне Джоэл Палмер поставил свою подпись под договором 19 сентября 1853 года, который был ратифицирован 12 апреля 1854 года. Это был второй ратифицированный договор на Тихоокеанском Северо-Западе, заключенный с индейцами нескольких деревень разных лингвистических групп. В этом случае в договор вошли деревни, расположенные вдоль Кау-Крик (Коровий Ручей) – притока южного рукава реки Ампква на юге Орегона. Среди индейцев, его подписавших, были атапаскоязычные верхние ампква таргенса и миуалетас. Миуалета означает – «небольшой древний народ».Также в договор были включены носители языка такилман и возможно несколько южных молала, говоривших на языке вайлатпуан.
Потомки людей группы Кау-Крик, которые формируют ядро современного племени, ныне живут в Орегоне, в городах Дрю, Тиллер, Риддл и Каньонвилл. Прежде люди Кау-Крик жили вдоль одноименного ручья. Верхние ампква были их соседями вниз по течению на берегах южного рукава реки Ампква. Ближе к Каскадным Горам, вдоль истоков северного и южного рукавов реки Ампква (Норт и Саут-Ампква) жили южные молала. В 1985 году группа Кау-Крик насчитывала 221 человека; в 1990 их насчитали 755 человек.
По условиям договора 1853 года индейцы уступали почти 800 квадратных миль их земли за 12 000 долларов, разделенных на двадцать один платеж. Взамен они также получили небольшую временную резервацию на их землях вдоль Кау-Крик. До поселения в резервации они были довольно мобильными людьми, сезонно перемещающими свои деревни. Когда в 1855 году в регионе разразилась широкомасштабная война Роуг-Ривер многие Кау-Крик бежали в горы, присоединившись там к другим своим соплеменникам, которые бежали туда после того, как правительство начало давление на племя с целью его переселения во временную резервацию, созданную для верхних ампква. Беглецы не хотели уходить с верхними ампква, йонкалла и южными молала на север, в область Ямхилл, где для всех этих групп была образована резервация Гранд-Ронд. Переход состоялся в январе 1856 года, и индейцам он дался очень тяжело. Многие из них вынуждены были идти пешком, так как всем не хватило места в восьми выделенных белыми фургонах. Многие люди Кау-Крик позже вновь бежали на их родину и спрятались там в горах, где некоторые из них умерли от голода и холода. Половина миуалета умерли так быстро, что их уцелевшие сородичи не успевали их хоронить. Несколько человек были убиты орегонскими волонтерами, которые атаковали их в горах.
После 1868 года белые поселенцы вытеснили индейцев Кау-Крик дальше на юг вдоль реки Ампква, где они остановились в самом верховье реки, в местности вокруг современного города Каньонвилл и в районе маршрута с севера на юг из Орегона в Калифорнию. Некоторые их женщины вышли замуж за франко-канадских трапперов. Поселенцы, занявшие их прежние земли, огородили их заборами, чтобы помешать индейцам выжигать почву для лучшего роста ягод. Таким образом, люди Кау-Крик были лишены этого существенного источника их пищи. Были также сделаны две попытки захвата остающихся на свободе индейцев. В мае 1856 года агент Джеймс Дэй потерпел неудачу в сборе людей Кау-Крик, поселившихся в районе будущего Каньонвилл. В 1860 году военные повторили такую же неудачную попытку. Через двадцать пять лет (!) волонтеры совершили третью попытку. Случилось это после того, как оголодавшие индейцы перестреляли домашний скот, принадлежащий поселенцам округа Дуглас. Когда волонтеры оставили преследование, индейцы на некоторое время покинули их тайники. Они послали бегунов в резервацию Гранд-Ронд, чтобы оценить условия жизни тамошних индейцев. Те возвратились с сообщениями о голоде и неблагоприятному внешнему воздействию на их сородичей в резервации. Мало того, люди Кау-Крик остались жить на свободе, но в конце 1910 года они попытались законным путем получить компенсацию за свои потерянные земли. В 1932 году президент Гувер наложил вето на билль, разрешающий выдачу денежной компенсации. В 1936 году группа Кау-Крик была перечислена в группе аборигенных истцов племени Роуг-Ривер. Всего племя подало семнадцать петиций, две из которых были успешными. Люди Кау-Крик требовали, чтобы на них распространялись компенсации, присужденные их сородичам в Гранд-Ронд перед их удалением в резервацию Сайлетц. Но лишь в мае 1980 года свободным Кау-Крик было разрешено судиться с правительством США. 29 декабря 1982 года группа Кау-Крик получила официальное признание как индейское племя. В следующее десятилетие люди Кау-Крик развивали игорный бизнес. Ежегодно, в течение двух последних недель июля, племя Кау-Крик Ампква проводит паувау на водопадах южного рукава реки Ампква (Саут-Ампква-Фоллс).
КУИТШ (ЯКОНАН).
Обычно это название применялось к нижним ампква, которые жили в низовье реки Ампква, Орегон. Прибрежные песочные дюны отделяли их соседей кус на юге. Их раняя численность неизвестна, так как их обычно путали с другими группами яконан: кус, саюсло, алси и якуина.
Из-за их береговой позиции, куитш раньше других умпкуа подверглись белому влиянию. Они раньше всех стали использовать в обиходе американскую кулинарную утварь и одежду. Перед приходом белых они носили юбки и плетеные шляпы. Большие цепочки в их носах, скрывали их рты. Они сплющивали головы своих младенцев. Двускатные крыши делали их дома похожими на дома белых. Подобно белым людям они заворачивали своих мертвых и клали их в ящики или в перевернутое каноэ, но не закапывали в землю, а помещали в небольшие укрытия типа шалашей.
В один летний день 1791 года куитш обнаружили британскую шхуну «Дженни» в лимане реки Ампква. В течение нескольких дней ее пребывания там, они торговали шкурами морской выдры с капитаном судна Джеймсом Бейкером. На следующий год их посетило другое британское судно «Рубин», капитаном которого был Чарльз Бишоп. Это судно вошло в бухту Винчестер в устье реки Ампква. В 1821 году им нанес визит Джеймс Берниер из Компании Гудзонова Залива, который, возможно, стал первым белым человеком, исследовавшим берега реки Ампква. Еще через пять лет, озлобленные убийством нескольких их людей партией трапперов-ирокезов, промышлявших вдоль реки Ампква для Компании Гудзонова Залива, они преследовали независимого траппера вверх по течению реки. 14 июля 1828 года они атаковали партию из семнадцати американских трапперов, которую возглавлял Джедедайя Смит, и убили тринадцать из них. Перед нападением, после того, как вождь украл топор у белых, Смит приказал его связать. Топор был возвращен, но вождь обиделся. Сам Смит, отсутствовавший на момент бойни, позже достиг форта Ванкувер с помощью индейцев племени тилламук. Там ему предоставил защиту начальник фактории доктор Джон Маклауглин.
Куитш понесли большие потери от лихорадки 1829 и 1830 годов. В 1838 году они поднялись вверх по реке Ампква, пройдя сорок миль от берега Тихого океана до устья Элк-Крик, где атаковали пост Компании Гудзонова Залива. Они ранили троих служащих, но никого не убили.
Эти военные действия вынудили в 1840 году методистских миссионеров Джейсона Ли и Густавуса Хайнеса отменить их поездку в устье реки Ампква. Из-за их потерь от болезней белых и браков их женщин с белыми мужчинами, куитш в основном оставались спокойными в течение Войны Роуг-Ривер в 1850-х годах. 28 июля 1856 года американские военные установили форт Ампква на реке Роуг, в двух милях от ее устья. Теперь, имея такую защиту, поселенцы потекли в страну Ампква. Еще раньше, 4 августа 1850 года, Винчестер Герман и другие из Земельной Компании Ампква начали обустраивать новый округ Нижний Умпкуа. Вскоре там выросли города Ампква, Скоттсбург, Элктон и Винчестер. Не в силах отразить морское вторжение почти семидесяти пяти судов в устье реки Ампква, куитш довольствовались мирным взятием на абордаж одного из них. Во время обнаружения золота в долине реки Роуг и последующей Войны Роуг-Ривер, куитш, некоторые кус и несколько саюсло были выведены из Скоттсбурга и перемещены на берег к Империя-Сити (современная бухта Кус), где они находились под охраной волонтеров округа Кус. Сразу по окончании Войны Роуг, куитш были перемещены на север в субагентство Ампква (одно из четырех субагентств в западном Орегоне в 1856 году), где на правом берегу Умпкуа была установлена деревня беженцев куитш, кус и саюсло. Она имела протяженность почти в две мили от устья реки вверх по течению. Деревенские дома, построенные белыми служащими агентства, представляли собой строения, сколоченные из расколотых кедровых досок поверх ям от трех до пяти футов в глубину, обнесенные снизу невысоким валом и покрытые двускатными крышами. От костров на укрытом циновками земляном полу, дым уходил через отверстие в крыше. Жильцы спали на двухъярусных кроватях. Индейцы стремились приобретать столы и другую мебель, копируя образ жизни белых. В 1858 году, за два года перед их удалением в береговую резервацию, которая позже стала резервацией Сайлетц и Алси, деревня насчитывали около 460 человек – половина индейцев, принадлежавших субагентству Ампква. Через два года, 3 сентября 1859-го, после закрытия этого агентства, куитш были перемещены к реке Ячатс, где в резервации Сайлетц было образовано субагентство Алси. Сегодня потомки англоязычные куитш, кус и саюсло живут в этой резервации. Они значительно перемешались и имеют официальное название – Конфедерация Племен Кус, Нижние Ампква, Саюсло, Ханис Кус.
ЛАТГАВА (ТАКИЛМАН).
Латгава жили на юго-западе Орегона в верховье реки Роуг, в районе Тэйбл-Рок и Беар-Крик на востоке и около города Джексонвилл. Племенное название происходит от их позиции в верховье Роуг и означает – «те, живущие в верхних землях», или «люди нагорья». Также их называли дальними такелма, хотя они и имели четкое культурное отличие от такелма. Их диалекты тоже заметно отличались. В доконтактный период латгава часто совершали налеты на такелма с целью захвата рабов, которых они продавали кламатам. В 1780 году их численность была, предположительно, около пятисот человек, но в 1910 оставался всего один латгава. Перепись населения 1937 года выявила 104 индейца «Роуг-Ривер». С середины 19-го века история латгава была тесно связана с историей такелма. Два племени, объединенные смешанными браками, вместе вступили в войну против белых поселенцев и золотоискателей. После поражения в Войне Роуг-Ривер, оба народа были удалены в резервацию Сайлетц.
МИЛЮК (МИЛУК) КУС (ЯЗЫК ЯКОНАН).
Милюк кус, или кавесес, также называли нижними кокиль. Они разговаривали на южном диалекте лингвистического семейства кусан, а ханис кус говорили на северном диалекте.
Оба племени кус жили на территории современного юго-западного Орегона. Слово «кус» означает – «на юге», «лагуна» или «озеро», и «местность с соснами». Милюк кус имели две деревни. Собственно милюк жили севернее в районе дельты реки Кус на побережье Тихого Океана; и насомах жили на юге, в районе дельте рекы Кокиль, на побережье Тихого Океана, вблизи современного города Бэндон. Некоторые исследователи считают, что были еще две деревни милюк кус.
Численность милюк и ханис кус в 1780 году составляла приблизительно 2000 человек, и более 500 в 1805-1806 годах. В 1871 году 136 кус жили в субагентстве Алси резервации Сайлетц; в 1910 их было 93; в 1930 было насчитано 107 кус обеих групп; и в 1937 численность упала до 55 человек.
Милюк Кус жили за счет моря, питаясь, например, моллюсками; также они собирали дары земли, такие, как камас, другие корни и ягоды. Лесоматериалы они применяли в строительстве своих жилищ и изготовлении лодок-долбленок по типу лодок кламатов. Их лодки были короче и не такие глубокие, как у чинук, и не имели четких выгибов. Милюк хоронили своих мертвых в могилах, которые они часто обшивали кедровыми досками и складывали в них имущество покойного.
Подобно другим береговым народам Орегона, они захватывали рабов и сами являлись объектами налетов за невольниками, например, со стороны кокиль.
Кус торговали с командами британских суден по крайней мере со времени, когда Джордж Ванкувер посетил их в 1792 году. Они торговали с трапперами Компании Гудзонова Залива, начиная с 1826 года, когда ее служащий, Александр Маклеод прибыл в их страну сухопутным путем. Вскоре у них начинают появляться металлические орудия, в том числе ружья, а также европейская одежда. Тем не менее, кус старались держаться особняком от белого человека, не проявляя особого интереса к его товарам.
Несколько милюк кус из группы насомах и их родственники верхние кокил, 20 сентября 1851 года подписали договор с суперинтендентом индейских дел в Орегоне Энсоном Дартом. Некоторые исследователи считают, что именно милюк устроили бойню группе Тиваулта в дельте реки Кокиль 14 сентября 1851 года. Наконечники их стрел, лезвия ножей и боевые дубинки были изготовлены из железа, которое они собрали с потерпевшего крушение возле сегодняшнего Порт-Орфорд судна Уильяма Хагстаффа. Хотя во время Войны Роуг-Ривер кус обычно были мирно расположены к белым и находились под охраной волонтеров округа Кус в Империя-Сити (бухта Кус). В конце войны они были временно переданы под попечительство субагента с северной стороны дельты реки Ампква, где находились также под надзором солдат из форта Ампква. С закрытием субагентства Ампква 3-го сентября 1859 года, кус вместе с ампква, общей численностью около 460 человек, были перемещены в резервацию Сайлетц к индейцам саюсло. Позже их земли были выделены в субагентство Алси. Там они попытались заниматься огородничеством, но безуспешно. С 1875 года, с закрытием Алси, кус вместе с куитш были перемещены на побережье бухты Кус, где в начале 20-го века они купили на западной стороне бухты 6,1 акра земли для собственной резервации.
ХАНИС КУС (ЯКОНАН).
Ханис кус, или каус, разговаривали на северном диалекте лингвистической семьи кусан, а милюк кус говорили на южном диалекте. Ханис кус жили вокруг бухты Кус на южном побережье Орегона. Также их земли простирались от Тен-Майл-Крик ( ручей Десять Миль, названный так из-за того, что протекал в десяти милях южнее реки Ампква) вниз по берегу до бухты Кус и на восток к вершине Берегового Хребта. В 1780 году милук кус и ханис кус вместе насчитывали 2000 человек; около 500 или больше, в 1805-1806 годах.
Подобно милюк кус, пищевой рацион ханис состоял из даров моря, по которому они умело сновали на своих каноэ. Летом они ставили лагеря в прибрежной зоне и занимались охотой, рыбалкой, сбором ягод и выкапыванием корней. Подобно милюк кус, ханис оставались мирными по отношению к белым во время Войны Роуг и находились под охраной волонтеров округа Кус в Империя-Сити. После войны вместе с милюк были перемещены во временную резервацию севернее реки Ампква. С закрытием субагентства Ампква в сентябре 1859 года, они были удалены дальше на север в устье реки Ячатс, где были поселены вместе с куитш и саюсло в новом субагентстве Алси (иногда его называли резервация Ячатс) в резервации Сайлетц, или Береговой резервации. В апреле и мае 1864 года солдаты из форта Ямхилл захватили еще остававшиеся в бухте Кус тридцать две семьи ханис и переместили их в резервацию в устье Ячатс. В 1875 году, когда земли резервации Алси были переданы белым поселенцам, ханис жили в ее южной части. После упразднения агентства, ханис кус, куитш и несколько саюсло вернулись на их историческую родину. В 20 веке потомки трех этих групп неоднократно подавали иски с целью получения компенсаций за отобранные земли, причем даже в ООН, но безуспешно.
В конце концов, они на личные средства выкупили 6,1 акра на берегу бухты Кус и учредили там штаб-квартиру Конфедерации племен кус, нижних ампква и саюсло. В 1967 году всего один кус мог изъясняться на родном языке. По сути, эти народы исчезли, нынешние их представителей сегодня являются американцами с какой-то долей индейского происхождения.
МОЛАЛА (ВАЙЛАТПУАН).
Молала были соседями кайюсов, и считалось, что они происходят из одной лингвистической семьи. Современные антропологи отрицают это.
Они жили около восточных склонов Каскадных Гор на юге центрального Орегона, около реки Уорм-Спрингс – притока реки Дешутес, которая, в свою очередь, впадает в реку Колумбия. Менее активные, чем кайюсы, молала были вытеснены на запад после 1780-го года более воинственными племенами внутренних районов Орегона. Некоторые антропологи считают, что агрессорами были северные пайюты (снейки), продвигающиеся на север, но более вероятно, что давление исходило от тенино, выталкивающих на юг безлошадных на то время пайютов.
Молала были разделены на две группы. Меньшая по численности южная группа мигрировала на земли вокруг истоков рек Ампква и Роуг на юге Орегона. Северная, или верхняя группа располагалась в водоразделе Уилламетт, западнее горы Худ в районе реки Молала, а также южнее в водоразделе реки Сантиам. Даже в их новых домах они подвергались налетам кайюсов.
Молала жили в шалашах летом и в полуподземных мазанках зимой. Как северные, так и южные молала были тесно связаны с кламатами, которые называли их «люди земли ирги», имея в виду, что те населяли район, богатый ягодой иргой. От молала кламаты получали ложки из оленьих рогов в обмен на лилии вокус, растущие в болоте Кламат.
В 1780 году молала и кайюсы насчитывали, предположительно, 500 человек; в 1848 году их было 200. В 1851 году численность северных молала была 123 человека; в 1870 году было 74 молала в резервации Гранд-Ронд; и в 1881 году, 55 молала проживало в резервации Кламат. В 1910 году оставался всего 31 молала, из которых шесть человек жили за пределами Орегона. Сегодня нет ни одного носителя языка молала. Фред Иелкис был последним зарегистрированным молала, способным изъясняться на родном языке. Сообщение об этом было напечатано в журнале города Портленд 3 июля 1957 года. Племя исчезло с лица земли.
В 1846 году произошел незначительный конфликт между молала и белыми, который был быстро и бескровно улажен. В марте 1848 года, когда некоторые кламаты пришли на север по Тракту Кламат в окрестности города Силвертон, Орегоне, и присоединились к молала, напуганные поселенцы потребовали удалить индейцев подальше от них, в результате чего началась так называемая Война Абикуа. В двухдневном сражении тринадцать воинов кламат было убито, у белых был один человек ранен. Шестого и седьмого мая 1851 года молала заключили в Чампьюг, Орегон, сразу два договора с правительством США. По условиям, которых, они должны были уступить белым свои земли. От молала договор 6 мая подписали вожди Кьюай-ик-и-ит, Ял-кас и Кривой Палец. Их группы насчитывали в общей сложности 58 человек. Кривой Палец позже был убит в округе Клакамас, Орегон. 7-го мая от имени шестидесяти пяти молала договор подписал вождь Сантиам. Суперинтендент Дарт пытался склонить молала и других индейцев долины Уилламетт уйти с западной стороны Каскадных Гор на восточную, но те отказывались покидать их дома. То, что они первоначально жили восточнее Каскадных Гор, теперь не имело для них никакого значения.
9-го января 1855 года, молала вместе с клакамас, кловвиуолла и другими группами подписали новый договор, который был ратифицирован 3-го марта этого года. Согласно его условиям, они уступали США всю долину Уилламетт и соглашались на поселение в резервации. Но затем началась Война Якима, и суперинтендант Палмер распорядился пока не переселять индейцев долины Уилламетт, так как полагал, что они могут присоединиться к северной войне.
Временная резервация северных молала располагалась около Силвер-Крик (Серебряный Ручей) в подножье Каскадных Гор. Временная резервация южных молала в области Сантиам была почти полностью гористой, а редкие пригодные для занятия сельским хозяйством земельные участки захватили белые поселенцы. Когда 8-го октября 1855 года разразилась Война Роуг, Палмер убедил вождя южной группы и тридцать его последователей уйти в резервацию Ампква, расположенную в долине реки Ампква Эта группа прибыла туда 7 ноября 1855 года. Из-за конфликтов с белыми, южные молала вместе с йонкалла и верхними ампква подписали новый договор 21 декабря 1855 года, согласно условиям которого, они в очередной раз уступали свои земли и соглашались уйти со своими новыми соседями (йонкалла и ампква) в резервацию в истоках реки Ямхилл позже ставшей известной, как резервация Гранд-Ронд. Туда они прибыли 2-го февраля 1856 года. Позже, в ноябре этого года, их переселили в новую береговую резервацию Сайлетц.
В апреле 1950 года потомкам молала было присуждено денежное пособие в размере 34996 долларов и 85 центов (!) в качестве возмещения за зарезервированными за ними договором от 21 декабря 1855 года земель в резервации Ампква, которыми они практически не пользовались, так как через два месяца были удалены в Гранд-Ронд. Сегодня англоязычные потомки молала живут в резервации Гранд-Ронд вместе с такими же англоязычными потомками шаста, калапуйя, умпква и роуг-ривер. По сути, это американцы индейского происхождения.
НИСКУЭЛЛИ (БЕРЕГОВЫЕ САЛИШИ).
Название племени унаследовано от названия реки Нискуэлли, которая впадает в южную часть Пьюджет-Саунд в западном Вашингтоне. Некоторые антропологи считают, что нет никакой основы для названия нез-гуаррес, что означает «квадратные носы», которое нискуэлли дали франко-канадские трапперы.
Как и другие береговые салиш Пьюджет-Саунд, нискуэлли верили в божество Докибатт. Это был их Создатель – сын женщины и звезды. Они верили, что Докибатт тесно связан со всем сущим на земле. Иногда в мифологии нискуэлли появляется хитрец и обманщик Койот. Некоторые ученые считают, что существовали культурное сходство между нискуэлли и внутренними племенами, такими, например, как кликитат с западных склонов Каскадных Гор, а также якима, которые, подобно кликитат, выменивали у нискуэлли дары моря и роднились с ними через смешанные браки. Нискуэлли получали от этих племен лошадей, которых содержали в прериях. Они имели больше лошадей, чем любое другое племя западнее Каскадных Гор.
Нискуэлли имели, по крайней мере, сорок деревень, расположенных по берегам реки Нискуэлли, почти на тридцать миль от ее дельты выше по течению. Современные нискуэлли живут в Общине Индейцев Нискуэлли и в резервации Нискуэлли, штат Вашингтон. Их резервация расположена на западной стороне реки Нискуэлли, в округе Терстон, а также в нижней части долины Нискуэлли. Некоторые из них живут в городе Елм, в пятнадцати милях юго-восточнее Олимпии – столицы штата Вашингтон. Небольшая часть нискуэлли перемешана браками с пьюаллап и маклшут. В общей сложности, в 1989 году нискуэлли насчитывалось 1455 человек. На момент их договора с США в 1854 года, их было около трехсот человек. В 2000 году в резервации проживало 588 человек, из которых только 60 процентов были индейцами.
Один из основных первых контактов нискуэлли с белыми произошел в 1833 году, когда на их земле Компания Гудзонова Залива возвела форт Нискуэлли. Кроме скупки мехов, британские торговцы пытались наставить индейцев на путь христианства. В 1839 году римско-католический священник Модест Деметр встретился с несколькими нискуэлли в форте, куда он прибыл, дабы предупредить распространение методистского учения. Два методистских миссионера, Джон Ричмонд и Уильям Уилсон, прибыли туда в 1840 году, но сумели продержаться всего два года. Католический священник, Ричард Паскаль, построил индейскую миссию севернее Олимпии в 1848 году.
Около 1825 года, нискуэлли и другие береговые салиш атаковали индейцев ковичан, проживающих на юго-западном берегу острова Ванкувер. Это нападение завершилось тяжелыми потерями для нискуэлли и их союзников.
Резервация для нискуэлли была образована договором Медисин-Крик от 26 декабря 1854 года. Она включала 1280 акров около устья реки Шенанам. 20 января 1857 года резервация была расширена до 4717 акров по обоим берегам реки Нискуэлли. Кроме этого, нискуэлли требовали передать им еще 210 акров в качестве обеспечения условия договора, которое гласило, что индейцев могут рыбачить «в обычных и привычных местах». Результатом этого стало вовлечение нискуэлли в продолжительные дискуссии с правительством штата и государства.
Вождь Леши был одним из лидеров индейской коалиции против американцев в 1850-х годах. Его судьба и участие нискуэлли в вооруженном конфликте описаны в главе Война Якима.
30-го сентября 1884 года нискуэлли была предоставлена дополнительная земля, которая была разделена на тридцать семейных участков по обоим берегам реки Нискуэлли. После этого племя на некоторое время успокоилось, занимаясь рыбалкой, поглощая приблизительно 500 лососей на семью, и выращиванием картофеля на участках прерии. Также нискуэлли получали правительственные пайки. Зимой 1917 года армия США без предупреждения переместилась на земли нискуэлли и изгнала их из своих домов. В целом армия забрала 3353 акра резервации нискуэлли. Взамен индейцам были выделены земли у реки Куинолт на полуострове Олимпия, в резервациях Пьюаллап, Скокомиш и Чехалис. Также им было уплачено 74840 долларов. В апреле 1924 года Конгресс постановил выплатить им еще 85000 долларов за утерянные охотничьи и рыболовные угодья.
Сегодня рыболовство является основным источником дохода в племени. Преобладающая религия римско-католическая; есть также приверженцы Индейской Церкви Шейкера.

ПАЛУСЫ (САХАПТИАН).
Палусы включали три автономных сахаптино-говорящих группы, живущих в низовье реки Снейк – от Аплава на западе до слияния рек Колумбия и Снейк. Между этими двумя точками и в смежных областях, обычно на песчаных террасах или внутри каньонов, располагалось сорок или даже больше зимних деревень племени. Сами себя палус называли «нахам», или палус, что означает «стоящая скала», имея в виду обнаженный пласт базальтовой горной породы в устье реки Палус около основной средней деревни племени, которая так и называлась – Палус. Их предание гласит, что эта скала является остатком безнравственной женщины, чье вызывающее поведение привело к ее превращению в камень, сердце гигантского бобра, или лодку мифического обманщика и хитреца Койота.
В 19 веке земли палус были подразделены на три области общего пользования в низовье Снейк. Климат в этих областях имел небольшие различия, и группы, их населяющие, тоже имели небольшие различия в их диалектах: верхний, средний и нижний. Верхние деревни палус были более многочисленные, так как продовольственные ресурсы в области их проживания, как растительного происхождения, так и животного, были более богатыми и разносторонними.
Этнолог Джеймс Тейт считал, что палусы принадлежали к якима, или были близкородственным им народом, и что когда-то они занимали среднее течение реки Колумбия, откуда какое-то количество их людей позже переместилось в низовье реки Снейк и к реке Палус. В 1780 году палус насчитывали приблизительно 1800 человек; в 1805-1806 годах их численность оценена в 1600 человек; и в 1854 году оставалось всего около 500 палусов. Кроме деревень вдоль реки Снейк, было несколько жилищ далее вверх по течению, принадлежащих семейству вождя по имени Кьюлаптип; еще одна небольшая семейная группа палусов вождя Со-эй жила на северном берегу Снейк около ее слияния с рекой Палус; и группа вождя Тилкоакса жила в устье Снейк.
Когда Льюис и Кларк прибыли к ним, палусы жили в деревянных домах, резко контрастирующих с типи их соседей. Также исследователи видели немного деревянных домов у нез-персе, на основании чего сделали вывод, что они могли перенять этот тип жилищ у палусов.
Первоначально палусы были народом рыбаков, мигрирующими сезонно из их промышляющих лососем деревень в места сбора ягод, корней и охоты на диких животных. Торговцы начала 19-го века проходили страну палус на пути на север через плато Колумбия, и часто покупали у них лошадей. Палусы не уступали нез-персе в коневодстве. Они были одним из племен, которых белые определили как нация якима в договоре Уолла-Уолла в 1855 году. Их участие в Войне Якима описано в соответствующей главе.
Вскоре после Войны Якима британский лорд Джон Кист написал: «Индейцы палус недавно были многочисленными, хищными и постоянно находящимися в состоянии войны, но теперь это некогда страшное племя уменьшено к простому остатку».
Живя в центре территориального треугольника, точками которого были резервации нез-персе, якима и уматилла, палусы вынуждены были подчиниться требованию правительственных чиновников переселиться в одну из них. Особенно усердным в их перемещении был методистский агент Джеймс Уилбур во время периода мирной политики президента Гранта. Уилбур настаивал на переселении палус в резервацию якима. В 1872 году палусы насчитывали 150 человек – число достаточное для того, чтобы поселенцы сочли возможным требовать их удаления с целью присвоения их земли. Несмотря на прописанное в договоре от 18 августа 1877 года согласие палусов на переселение в резервацию спокан или кер-д'аллен, они оставались на своей земле до конца 19-го века, существуя за счет земледелия на небольших расчищенных участках.
Некоторые палусы из религиозной фракции Мечтателей, которых белые люди назвали ренегатами, сражались рядом с нез-персе во время их знаменитого перехода в 1877 году и отправились вместе с ними в ссылку в Оклахому. В 1886 году они возвратились в штат Вашингтон, где выбрали для проживания резервацию Колвилл. Заслоны и пароходные колеса на реке Колумбия лишили палус лосося как источника их пропитания. Скотоводы и фермеры уничтожили их растительную продовольственную базу. В 1919 году их насчитывалось всего 82 человека. Сегодня палусы практически вымерли, есть лишь несколько человек в разных резервациях, несущих в своих венах их кровь.
ПЕНД-Д’ОРИЛЛ, ИЛИ ПАН-Д'ОРЕЙ (ВНУТРЕННИЕ САЛИШИ).
Одни антропологи и этнологи, такие, как Свантон, Фредерик Уэбб Ходж, Лесли Спир и Джеймс Муни, классифицировали верхних пенд-д'орилл как верхних калиспелл, а нижних пенд-д'орилл как нижних калиспел. Другие антропологи и этнологи, такие, как Эдвард Кертис, Уэрн Рэй и Джеймс Тейт, считали эти две группы двумя племенами, четко обособленными культурно и политически.
Территории двух этих групп первоначально граничили друг с другом, но сегодня они разделены. Случилось это после того, как в середине 19-го века верхняя группа переместилась к озеру Флатхед в восточной части их территории и стала частью другого племени, впоследствии войдя в конфедерацию салиш и кутенаи в резервации Флатхед. Нижняя группа никогда не входила ни в один из договоров и никогда не имела резервационного статуса. Она переместилась в западную часть их территории и отказалась присоединиться к любому резервационному племени. В конце 19 века правительство США вынуждено было предоставить нижним пенд-д'орилл, или нижним калиспелл, резервацию на их родине, и они официально получили племенной статус как юридическое лицо.
СНОКУАЛМИ (БЕРЕГОВЫЕ САЛИШИ).
Снокуалми жили в двух основных деревнях в долине реки Снокуалми, которая несет свои воды между Пьюджет-Саунд и Каскадными горами на западе Вашингтона. Одна из этих деревень располагалась в устье реки Толт, а другая была почти в миле ниже Водопадов Снокуалми. Их название означает «люди луны» и «увенчанные снегом». В их мифологии свое первородство они ведут от бобра. В отличие от большинства других аборигенных народов бассейна Пьюджет-Саунд, они были хорошо организованы, но это не ограничивало индивидуальную свободу любого члена племени. Подобно их соседям скукомиш, они охотились в Каскадных Горах. Среди их добычи были козы, из шерсти которых, вместе с шерстью собак, которую они получали от снохомиш, их женщины ткали одеяла. Снокуалми породнились через смешанные браки с якима, которые жили восточнее Каскадных Гор, и они получали от них лошадей. Летний дом снокуалми представлял собой строение из шестов, покрытое циновками, то есть, это был обыкновенный шалаш.
Сегодня потомки снокуалми живут на не принадлежащей индейцам земле в долине реки Снокуалми и в других местах бассейна Пьюджет-Саунд. В 1982 году в племени официально состояло 505 человек, но родной язык почти утерян. Лица, которые могут стать членом племени, должны доказать, по крайней мере, одну восьмую происхождения снокуалми. По сути, племя исчезло. В середине 19-го века численность снокуалми по разным оценкам колебалась от 225 до 350 человек.
В 19 веке мирное течение жизни снокуалми иногда прерывалось военными конфликтами с ковичан с востока острова Ванкувер, Канада, с клаллам и нискуэлли. Их вождь по имени Патканин первоначально враждебно отнесся к американцам. После атаки на форт Нискуэлли, принадлежащий Компании Гудзонова Залива, в которой один американец был убит, шесть людей Патканина были осуждены судом белых людей и два из них были повешены. Одним из казненных был Скукомиш, брат Патканина. Одним из избежавших наказание был раб, которого снокуалми попытались заменить на одного виновного в соответствии с их древней практикой. После этого случая Патканин изменил свое отношение к американцам, подписав договор в Пойнт-Эллиот в 1855 году. Несмотря на то, что на совете он сказал, что «наши сердца с белыми», это не относилось к британцам. Он доказал свою лояльность американцам, возглавив шестьдесят союзных им индейских воинов в последующих войнах с якима, нискуэлли и другими племенами. За доставленные им тела убитых враждебных индейцев, правительство платило ему деньгами, одеялами и другими товарами. В конце Войны Якима в среде молодых снокуалми произошло несколько убийств на почве пьянства. Патканин был похоронен в резервации Тьюлалип, из которой его люди, в конце концов, были удалены. В 1870 году их численность в этой резервации составляла 301 человек. Их вождем был Санава. В течение нескольких следующих лет некоторые снокуалми перемешались через браки с тьюлалип или влились в соседние белые общества. В 20 веке снокуалми пытались получить хотя бы какую-то часть своих утерянных земель, но добились лишь незначительной денежной компенсации.
СПОКАН (ВНУТРЕННИЕ САЛИШИ).
Происхождение названия племени отнесено к звуку в полом дереве, который издает змея, который звучал подобно «спаксан», - так этот шум словесно обозначается. на исконном языке. Согласно другому их преданию, однажды один их человек размышлял над вибрациями, которые излучала его голова, и придумал для этого слово, которое обозначало схождение «мощности из мозга». Сами себя спокан называли «спаканис», что переведено как «солнечные люди» или «дети солнца». Некоторые исследователи считают, что их племенное название является производным от имени их вождя.
Племя проживало в области реки Спокан, разделенное на три основные группы: верхние спокан, чья область проживания расширялась от водопадов Спокан на восток, в район сегодняшней границы между штатами Вашингтон и Айдахо; средние спокан жили западнее водопадов Спокан в районе реки Литтл-Спокан; нижние спокан, их территория простиралась еще дальше на запад до слияния рек Колумбия и Спокан.
Во время критических ситуации эти три группы неизменно обединялись. Из всех племен тихоокеанского северо-запада, спокан имели наиболее прочные семейные связи. Сегодня их потомки официально признаны как Племя Спокан в Резервации Спокан, штат Вашингтон. В 1985 году в резервации, площадью 133 344 акра, проживал 1961 член племени. Кроме этого, много спокан живут в резервации Флатхед (прежде Джоко), Монтана, и Кер-Д'Аллен, Айдахо. Перед приходом белых племя насчитывало, по различным оценкам, от 1400 до 2500 человек. В 1827 году маклер Компании Гудзонова Залива сообщал о 704 спокан. В 1910 году их оставалось 643.
В основном споканы жили мирно со своими соседями внутренними салишами, но иногда военные конфликты случались. Обычно они были кратковременными. С приобретением лошадей в 18 веке, спокан, особенно верхние, в соединении с флатхед, калиспел, нез-персе и другими совершали торговые и охотничьи экспедиции через Скалистые Горы на Великие Равнины. Они настолько культурно были похожи на калиспел, что правительственный чиновник в середине 19 века посчитал, что калиспел являются смесью собственно калиспел, спокан и флатхед. Время от времени спокан воевали с черноногими и другими равнинными племенами, которые покушались на их земли. Впервые в контакт с белыми они вступили в 1810 году с образованием Северо-Западной Компании Дом Спокан, а в следующем году конкурирующая Тихоокеанская Меховая Компания возвела на их землях форт Спокан. После неудачи Тихоокеанской Меховой Компании и слиянии Северо-Западного Дома Спокан с Компанией Гудзонова Залива в 1821 году, на землях спокан до 1826 года функционировала торговая фактория, а затем пост был перемещен в форт Колвил.
Конфронтация с белыми у споканов началась около 1830 года с возвращением Спокана Гарри (позже вождь Гарри) из школы миссии на Ред-Ривер (позже река Виннипег). Между 1838 и 1848 годами, миссионеры американского совета для иностранных миссий Элкана Уолкер и Кушинг Иллс были активны среди спокан. Также среди них действовали католические миссионеры, включая Пирра де Смета. Де Смет и его преемники расширили разделение внутри спокан, и они были вовлечены в войны с белыми. В мае и сентябре 1858 года они вместе к кер-д’аллен и другими салиш, а также палус (сахаптин), участвовали в противостоянии с американской армией под командованием майора Эдварда Степто и полковника Джорджа Райта. В Войне Нез-Перс 1877 года спокан оставались нейтральными, подобно их соседям кер-д’аллен.
В 1877 и 1881 годах спокан заключили два соглашения с американцами, поселившись в резервациях Спокан, Флатхед и Кер-Д’Аллен. Часть спокан оставалсь вне резерваций, и в конце 19-го века между ними и белыми возникали разногласия по поводу быстро разрастающихся окрестностей города Спокан на индейские земли. Вождь Гарри активно участвовал в этих спорах. В 1897 году был 145 спокан в Кер-Д’Аллен и 91 во Флатхед.
Несмотря на активное воздействие на спокан протестантов и католиков, а также на технический прогресс, они довольно долго прочно придерживались своих традиций. Также в 20 веке было много юридических споров насчет получения денежной компенсации за утерянные земли, и в 1981 году племя получило 271 431 доллар и 23 цента.
В 1954 году на землях спокан была обнаружена урановая руда, из разработок которой племя в дальнейшем получало незначительные дивиденды.
В 1979 году на территории резервации был закрыт завод по производству фанеры, что отрицательно повлияло на благосостояние племени. Но затем в резервации начало активно развиваться земледелие, и сегодня племя способно орошать, благодаря дамбе Гранд-Кули на реке Колумбия, 2000 акров посевных площадей. Судебные тяжбы с правительством США с целью получения компенсаций за утерянные земли продолжаются до сих пор. В резервации присутствуют пресвитерианская и католическая церкви, а также действуют различные псевдохристианские секты, но и исконные традиции и церемониалы не отошли в прошлое. Среди классов в школе Веллпинт есть класс с обучением на родном языке. В 1991 году племя создало инкубатор для мальков лосося. Также в резервации имеется деревообрабатывающее предприятие и казино. Уран сегодня там не добывается, но последствия добычи до сих пор ощутимы. В резервации есть свой музей традиционной культуры. Летом в Веллпинт проводятся Праздник Дня Резервации, родео, а в рабочие уикенды дополнительно проводятся Дни Индейца Спокан с играми, танцами и выставками.

Индеец спокан на коне по имени Кайюс, около 1900 года.

ТАКЕЛМА (язык изолят такилман).
Такелма (или дагелма) были одним из племен долины реки Роуг, населявшим водораздел этой реки на восточной стороне Берегового Хребта на юго-западе Орегона. Они были одним из двух основных народов, говорящих на языке такилман. Западные, или нижние такелма, жили в деревнях вдоль среднего течения реки Роуг и вдоль ее южного притока реки Иллинойс. Их название означало «живущие вдоль реки», имея в виду реку Роуг. Другой таклиман-язычный народ – латгава – жил дальше на восток в верховье Роуг, в предгорьях Каскадных Гор. Их название означало «живущие в нагорье» или «люди нагорья», или «те, живущие наверху». Два этих племени говорили на одном языке, но с диалектными различиями. Некоторые лингвисты считают, что такилман и калапуйя относились к одной языковой семье. Название Роуг (жулик) в 19 веке прилагалось ко всем индейским народам реки Роуг ранними торговцами мехами и горными мужчинами, которые обвиняли аборигенов в использовании против них подлых приемов ведения войны. Судя по ранним сообщениям, такелма превосходили латгава в росте, но те были более воинственные, настолько, что атаковали не только отдаленные племена, но и такелма, захватывая рабов и другую добычу. Обычно латгава продавали своих рабов такелма на востоке кламатам. К отвращению такелма, латгава потребляли в пищу ворон, муравьиные яйца, вшей и гусениц. Основной едой такелма были желуди, ягоды манзанита (из которых они делали напиток с добавлением размятых сосновых орешков). Они охотились на оленей и вапити, часто устраивая на последних загонную охоту с собаками. Также такелма ловили рыбу в Роуг-Ривер и других реках. Их жилища представляли собой летние шалаши в их горных рыболовных местах и постоянные зимние дома, построенные из сосновых брусьев или досок. Они очень ценили плетеные шляпы шаста, обменивая на них даже собственных жен. Для плаванья в потоках они имели каноэ. На войну они надевали двухслойный безрукавный панцирь, изготовленный из кожи вапити, который по бокам скрепляли палками. Такая броня хорошо защищала их от стрел. Владельцы ее считали, что символические знаки, нанесенные на нее, дают дополнительную защиту. Для украшений они использовали раковины денталия, а также наносили себе татуировки, причем женщины в этом не отставали от мужчин. Женщины часто сопровождали своих мужчин в военных походах.
Такелма верили, что человек обязательно умрет, если гремучая змея коснется его, или даже ее тень, и что крик орла означает смерть от стрел. Они очень ценили обсидиан, который получали через торговлю и затем использовали его в изготовлении оружия. Их культура переходная от племен северной Калифорнии к племенам береговых племен северо-запада. Они не имели понятия духа-покровителя, которое являлось общим для народов тихоокеанского северо-запада. Некоторые этнологи считают людей с реки Роуг представителями культурного комплекса нижних кламатов. Их деревни фактически являлись автономными единицами.
Такелма неприязненно встретили меховые бригады Компании Гудзонова Залива, которые в 1829 году начали просматривать регион вплоть до Калифорнии. В течение нескольких лет количество незваных гостей возросло в таких пропорциях, что такелма и латгава начали из луков обстреливать партии белых. Погонщики крупного рогатого скота по пути в долину Уилламетт из Калифорнии в 1830-е годы были в числе тех, кто попал под удары индейцев Роуг-Ривер. С 1846 года они постоянно беспокоили партии иммигрантов, а с началом золотой лихорадки, когда в Калифорнию потекли толпы белых, их враждебность стала очень опасной. Индейцы были довольно успешны в налетах на караваны, собрав в них значительный арсенал огнестрельного оружия. Также они получали оружие через предоставление странникам различных услуг. В мае 1850 года губернатор Орегона Джозеф Лейн в компании с пятнадцатью индейцами кликитат во главе с их вождем по имени Куатли, отправился на юг, чтобы заключить с роуг мирный договор. Во время переговоров роуг попытались атаковать Лейна, но кликитаты дружно встали на его защиту. Затем один из вождей, впечатленный храбростью Лейна, попросил взять себе его имя, и впоследствии сам себя нарек именем Джо. Несмотря на соглашение, конфликт не угасал. Он описан в главе о войне роуг-ривер.
После поражения в войне, 22 февраля 1856 года такелма и латгава были сосланы на место будущей резервации Гранд-Ронд на реке Ямхилл, на «соединение» с йонкалла и южными молала. Большинство индейцев перемещались пешком, кроме тридцати четырех самых немощных. Среди них было сколько-то сирот, лишившихся родителей в войне, и несколько из них отбились по пути, попросту были потеряны, и о них некому было побеспокоиться.
Последние такелма и латгава сдались после поражения в конце мая 1856 года, и 20-го июня 600 роуг, включая такелма, тутутни, четко, береговых шаста и кокиль были на пароходе отправлены вдоль берега океана, а затем по рекам Колумбия и Уилламетт к Орегон-Сити, оттуда перемещены в поселение Дейтон, а затем в Гранд-Ронд. В ноябре 1856 года там скопилось 1925 индейцев, из которых 909 были роуг и шаста. В 1852 году такелма и другие роуг насчитывали 1154 человека. То есть, убыль населения от войны и ее последствий составили около двухсот человек. К маю 1857 года почти все роуг и шаста были перемещены в резервацию Сайлетц. В Гранд-Ронд оставался только поддерживавший всю войну нейтралитет вождь Сэм и 58 его последователей. В 1857 году в Сайлетц проживало 554 роуг и шаста, и договор с ними по-прежнему не был ратифицирован. В 1859 году их было 523. В дальнейшем продолжился катастрофический спад населения, и причиной тому были жизнь в заключении с вытекающими последствиями - болезни, пьянство и так далее. В 1884 году в живых оставалось всего двадцать три роуг. В 1905 году только три или четыре пожилых женщины, говоривших на языке такелма, жили в резервации Сайлетц, и две в Гранд-Ронд. Через несколько лет такелма и латгава исчезли полностью.
ТУТУТНИ.
Значение их исконного названия неизвестно. Белые обычно называли их береговыми роуг. Их группы жили на юго-западе Орегона вдоль реки Иллинойс, в низовье реки Роуг и на побережье океана между рекой Кокиль на севере и рекой Четко на юге. Было до семи групп тутутни, имевших тесные родственные и культурные связи. При этом у них отсутствовала общественная и политическая организация племени, включающая вождей и консультативный совет. Их жилище представляло собой прямоугольную яму глубиной в 12-15 футов, по сторонам которой ставили восьмифутовые столбы-подпорки под потолок и соломенную крышу. Круглое отверстие на обшитом досками фронтоне служило входом и выходом, а спускались и поднимались по вырезам-ступенькам в столбах.
Тутутни жгли траву на мысах около речных дельт в убеждении, что это гарантирует им возврат из моря лосося. Кроме рыбы в их рацион входили желуди, которыми они иногда торговали. От внутренних народов Орегона они получали очень ценный обсидиан, из которого изготавливали клинки длиной в двадцать сантиметров и более. Эти клинки служили у них признаком богатства.
Весной 1792, не намазанные жиром и не разукрашенные красками, как это делали другие племена, тутутни плыли на своих каноэ навстречу британскому исследователю капитану Джорджу Ванкуверу. Через двадцать пять лет они встретили белого торговца мехами Питера Корни, кто записал их как носящих одежды из оленьей кожи и маленькие, плотно пригнанные шляпы. На его судно, принадлежащее Северо-Западной Компании, они навезли для торговли корзины, ягоды и рыбу. 27 июня 1828 года они бежали из своих деревень, расположенных по берегам реки Роуг, при приближении с севера партии Джедедайи Смита. Через два года, после крушения русского китобойного судна, тутуни заразились болезнью, в чем обвинили русских, не подозревая о том, что, на самом деле, лихорадку в их деревни принесли некоторые их соплеменники, встречавшиеся с американскими морскими торговцами.
В 1850-х годах белые фермеры лишили охотничьи земли тутутни дичи, их женщины были развращены трапперами и шахтерами, и белые паромщики захватили все их речные переправы. В сентябре 1849 года, после того, как шхуна Уильяма Хагстаффа села на мель около устья реки Роуг, индейцы разграбили ее, и среди прочей добычи поживились листовым металлом, из которого позже изготовили ножи. Ее капитан, Чарльз Уайт, и восемнадцать матросов в течение трех недель бродили по берегу. В последующие годы тутутни были крайне враждебны по отношению к белым. Именно они были участниками столкновения на Баттл-Рок; они в 1856 году устроили бойню волонтерам и поселенцам в Голд-Бич и положили тридцатидневную блокаду на форт Майнер, где укрылись 130 поселенцев и шахтеров. В конечной фазе Войны Роуг-Ривер, тутутни бежали вверх по реке, чтобы присоединиться к такелма, латгава и шаста. Вместе с ними в феврале 1857 года они были погружены на пароход и перемещены в Дэйтон, а оттуда в Гранд-Ронд. Через год их удалили в Сайлетц.
К 1930 году в живых оставался 141 тутутни. В 1964 году только шесть индейцев говорили на их языке. В 1854 году было 1311 тутутни. Сегодня этого племени не существует.
ШАСТА (ХОКАН).
Большинство шаста жили в северной Калифорнии вдоль среднего течения реки Кламат, в горах Сискию, в водоотводной области двух ее притоков – Скотт и Шаста. Небольшая часть племени жила на другой стороне границы в Орегоне, вдоль Беар-Крик (Медвежий ручей) и реки Иллинойс. Этнолог Роланд Диксон утверждал, что племенное самоназвание Кахо'сади, или шастан, применялось в основном к меньшей части племени, жившей в Орегоне. Другие ученые говорили, что это название им было дано в честь их племенного языка, на котором разговаривали еще несколько мелких племен: окваничу, кономиху и чемафеко, или шаста Нью-Ривер. В общей сложности численность собственно шаста и вышеперечисленных групп в 1790 году составляли приблизительно 2000 человек.
Деревни шаста в Орегоне располагались южнее современных городов Эшланд и Джексонвилл, на северной границе гор Сискию, и, возможно, в долине реки Роуг, между Эшланд и Тэйбл-Рок.
Шаста вместе с такелма и латгава были активными участниками Войны Роуг-Ривер. Первый договор с белыми они заключили 21 июля 1852 года, но воины продолжили мстить за кровь шастан, пролитую белыми шахтерами. После поражения индейцев в войне роуг, шаста вместе с такелма, латгава и тутутни были удалены сначала в Гранд-Ронд, а затем в Сайлетц. В Гранд-Ронд в 1871 году численность шаста была 51 человек. В резервации Сайлетц в том же году насчитывалось 57 шаста, береговых шаста и ампква. В 1910 году Кребер оценил численность настоящих шаста в сто человек. Сегодня несколько тысяч американцев с частью индейского происхождения причисляют себя к шаста, но, конечно, они не только не шаста, но и не индейцы. Племя исчезло.
ВЕРХНИЕ АМПКВА.
Верхние ампква жили на юго-западе Орегона в долине южного рукава реки Ампква, впадающей в Тихий океан. Название ампква интерпретировано по-разному: высокая и низкая вода, гром и выкрик аборигена, который звучал, якобы, как – Айе! Ампкса-куа! – в значении «лодка проносится над водой». В середине 19-го века верхние ампкуак были подразделены на пять групп: миуалета, аугунсах, куинтиуса, таргунса и вартаху. Миуалета жили вдоль Кау-Крик, притока реки Ампква; также их называли наханкхуотана. В середине этого века верхние ампква насчитывали от двухсот до четырехсот человек. В резервации Гранд-Ронд в 18902 году было 84 верхних ампква; 110 в 1910; и 43 в 1937.
Смешение с другими народами в резервации стало катастрофическим для верхних ампква (как и для остальных племен), которые были очень независимыми людьми.
В битвах их воины надевали на себя толстые, почти непробиваемые для стрел двухслойные панцири из кожи вапити, по бокам которых были пробиты отверстия, соединенные палками. Панцири разрисовывались изображением фигурок и различными узорами. Другим церемониальным элементом их военной одежды были перья из хвоста белого орла.
Среди первых белых, которые проникли на их земли, были охотники Тихоокеанской Северно-Западной Компании Джона Джейкоба Астора, вступившие на родину ампква из долины Уилламетт. Это были самые южные исследования Астора. В конце осени 1818 года верхних ампква посетила партия белых, состоящая из шестидесяти человек, во главе с Маклеодом. Они пересекли долину Уилламетт и вышли на побережье океана. Верхние ампква наотрез отказались с ними торговать, и их решение не поменялось после убийства четырнадцати аборигенов на реке Ампква в том же году. Это дело было приписано четырнадцати трапперам ирокезам, работавшим на Компанию Гудзонова Залива. Когда Компания Гудзонова Залива начала распространять меховую торговлю в долинах Уилламетт и Ампква, куитш (нижние ампква) отвергли эти коммерческие притязания, помня о бойне 1818 года. Через десять лет Компания Гудзонова Залива установила станцию по скупке мехов, или форт Ампква около современного города Элктон, Орегон, в пятидесяти милях от берега океана на южном берегу реки Ампква. Это была западная граница территории верхних ампква. Там индейцы видели, как белые выращивают скот и занимаются земледелием, но в торговлю с ними не вступали. После 1843 года попытки наладить с ними коммерцию были оставлены, и в 1852 году пост был покинут. В 1840-х годах через земли верхних ампква полились иммигранты с востока, а открытие дороги Эпплгейт в 1846 году облегчил их проход. Вслед за ранними иммигрантами прибыли золотоискатели и другие белые поселенцы, но в дальнейшем ампква отказались присоединяться к индейцам роуг в их борьбе против белых. В начале 1850-х годов, вождь верхних ампква Напеса (Нез-зас), или Луис, который жил около впадения Литтл-Ривер в северный рукав реки Ампква, переместил свою группу подальше от театра военных действий. В 1855 году небольшая мирная группа ампква, сбежавшая от войны в долину Флаурнои, была уничтожена запаниковавшими местными белыми поселенцами.
29 ноября 1854 года Палмер подписал договор с верхними ампква, живущими вдоль среднего течения реки Ампква, и согласно его условиям ампква и йонкалла уступали свои земли американцам. Взамен им предоставлялась временная резервация площадью в 67820 акров в их долине около устья Калапуйя-Крик на уступленных землях. 8 октября 1855 года они были удалены в Гранд-Ронд. Там их поселили вместе с тридцатью йонкалла и южными молала. Когда пришло время для переселения верхних ампква в Гранд-Ронд, вождь Напеса отказался покинуть долину Ампква. Ему и двадцати его последователям было разрешено остаться дома. После смерти Напесы в 1856 году, лидером этой группы стал Капитан.
10 января 1856 года, в общей сложности 337 Кау-Крик, йонкалла и верхних ампква начали свое путешествие на север с похоронной песни, а затем в снег и мороз они побрели в страну Ямхилл, куда прибыли 2 февраля. Переселение стало для них катастрофой. Многие не выдержали его тягот. Некоторые уцелевшие индейцев позже были переселены в Сайлетц, а другие вернулись на родину к группе Капитана. Власти несколько раз пытались захватить эту неуловимую группу, но тщетно. Англоязычные потомки верхних ампква сегодня живут в резервациях Гранд-Ронд и Сайлетц, но как такового племени ампква не существует.

УОЛЛА-УОЛЛА (САХАПТИАН).
Уолла-уолла жили в области слияние рек Колумбия и Уолла-Уолла, также восточнее вдоль Уолла-Уолла до места ее соединения с рекой Тучет. Лингвист Брюс Ригсби считал, что название племени означает - «поток» или «стремнина», - так их называло соседнее племя уматилла, и они сами себя стали так называть. Этнолог Джон Свантон установил, что «уолла-уолла» означает - «небольшая река». Лорд Джон Кист, натуралист британской пограничной комиссии, который посетил страну Уолла-Уолла около 1860 года, установил, что это название означает - «всегда – яркое и блестящее». Их традиционными противниками были снейки, а традиционными друзьями сахаптины – нез-персе, уматилла; а также вайлатпу – кайюсы.
В 1805-1806 годах уолла-уолла встречались с Льюисом и Кларком. Через пять лет и далее в течение нескольких лет они встречались с персоналом мехоторговых компаний, путешествующих вверх и вниз по реке Колумбия. В 1818 году около слияния Колумбии и Уолла-Уолла был установлен форт Нез-Перс, позже переименованный в Уолла-Уолла. Еще позже в долине Уолла-Уолла был установлен одноименный военный пост. В 1836 году уолла-уолла попали под опеку Маркуса Уитмена. В 1838 году они встретились с двыумя католическими миссионерами Франсуа Бланшетом и Модестом Демерсом. В миссии Уитмена, которая была установлена в долине Уолла-Уолла работали женщины уолла-уолла, и кайюсы за это считали их низшими людьми, подобными рабам. В 1844 году, когда белый человек убил сына вождя уолла-уолла Пеу-пеу-мокс-мокса на мельнице Саттера в Сакраменто, Калифорния, тамошние американцы организовались для обороны, опасаясь, что «тысяча уолла-уолла придет мстить им». В это число калифорнийцы включили также кайюсов и уматилла. Через два года партия этих индейцев действительно прибыла в Калифорнию, но они были слишком слабы после болезни, и поэтому отмщения не получилось. Некоторые сообщения говорят о том, что уолла-уолла входили в батальон капитана Фримонта во время сражения, приведшего к аннексии Калифорнии Соединенными Штатами. Уолла-уолла не участвовали 29 ноября 1847 года в бойне Уитмена, которую устроили их соседи кайюсы и полукровки уолла-уолла от браков с женщинами кайюс. Но в 1848 году некоторые уолла-уолла присоединились к кайюсам в их борьбе против американцев. 9-го июня 1855 года они заключили договор вместе с кайюсами и уматилла, согласно условиям которого, индейцы должны были переселиться в резервацию Уматилла на северо-востоке Орегона. Уолла-уолла активно противодействовали американцам в Войне Якима. После окончания этой войны, они не торопились покидать свои земли, но постепенно белые поселенцы выжили их оттуда. С 1836 года по 1841-й уолла-уолла насчитывалось, по разным оценкам, от 500 до 1100 человек. В 1848 году их было 2000. В 1962 году потомки уолла-уолла насчитывали в Орегоне от 100 до 200 человек. Сегодня племени с таким названием, фактически, не существует, так как уолла-уолла в резервации Уматилла перемешались с уматилла (кайюсы с нез-перс), а в резервации Уорм-Спрингс с дешут и другими племенами. Теперь это объединение в резервации Уматилла называется Конфедерация Племен Уматилла.

ЯКИМА (САХАПТИАН).
Якима были одним из наиболее многочисленных племен языковой семьи сахаптин. В 1780 году их насчитывалось 3000 человек. Согласно Свантону, их название означает «беглец». Другой этнолог, Фредерик Уэбб Ходж, установил, что самоназванием якима было ваптаилмин, или пакиатлема, что означает «люди горного прохода». Южнее современного города Якима, в Юнион-Гэп, располагалась главная деревня племени, которая называлась Па'киют (холмы вместе). Крупный специалист по якима МакУортер установил, что споканы и неспеллем распростаняли название ях-акс-кима на часть племени, известную, как верхние якима, или кититас, что означает «люди скалы». Некоторые ученые считают, что «якима» является модификацией ях-акс-ка-ма, что означает «растущее семейство» или «расширяющееся племя». Другие значения, приписанные племенному названию: черный медведь, большое брюхо, или беременные. Некоторые пожилые якима сегодня считают, что последнее название было производным от зрелища женщин-беженцев во время Войны Якима 1855-1856 годов.
Якима жили в водоразделе реки Якима в центральном и южно-центральном Вашингтоне. Река Якима берет свое начало в Каскадных Горах и наполняется другими потоками, такими, например, как Тиетон, Кович, Топпениш и Сатус, в ее течении на юго-восток до впадения в реку Колумбия около города Ричленд, штат Вашингтон. Верхние якима жили на севере региона, а нижние занимали южнее водораздел Якима от древней деревни Селакс (севернее современного города Якима) до современного города Проссер. Верхние якима, или кититас, занимали верхнюю часть долины Якима к северу от Селакс и долины Кититас.
С христианством якима познакомили восточные салиши, которые в начале 19-го века имели контакты с католиками-ирокезами или католиками франко-канадцами. В 1805-1806 годах якима вступили в их первый прямой контакт с белыми, когда они встретились с экспедицией Льюиса и Кларка. В дальнейшем контакты с белыми были постоянными, а в конце 1830-х годов и начале 1840 они попали под опеку католических священников.
Рыболовство было основным источников получения пропитания. Некоторые ученые настаивают на том, что якима получили своих первых лошадей от народов Большого Бассейна через посредников кайюсов еще в 1730-х годах. Как бы там ни было, но в первой четверти 19-го века они не отставали в преследовании бизонов на Великих Равнинах от восточных салишей и нез-персе. В 1855 году по договору уступили Соединенным Штатам 1250000 акров своей земли. В этот договор вошли еще четырнадцать племен. Один из вождей якима Камиакин был сразу не согласен с его условиями, и он возглавил коалицию внутренних племен в войне против американцев, которая сегодня известна, как Война Якима. В военное объединение индейцев был внесен раскол трениями между фракцией Камиакина нижних якима и верхними якима, которые считали, что он, как сын мужчины палус, не имеет право на главенствующую роль в племени. После поражения индейцев в войне, 8-го марта 1859 года договор был ратифицирован правительством США, и четырнадцать племен в дальнейшем сформировали население современной резервации Якима. Сегодня англоязычные потомки якима перемешаны с англоязычными потомками этих племен под названием Конфедерация Племен Индейской Резервации Якима штата Вашингтон.

Индейцы Уорм-Спрингс.

Вождь Эдвард (уорм-спрингс), 1872 год.

БИБЛИОГРАФИЯ (Опасный тихоокеанский северо-запад).
Uncertain Encounters: Indians and Whites at Peace and War in Southern Oregon, 1820s-1860s, by Nathan Douthit.
Requiem for a People: The Rogue Indians and the Frontiersmen, by Stephen Beckham.
Indian Wars of the Rogue River, by Francis Fuller Victor.
Oregon and the Collapse of IIIahee: U.S. Empire and Transformation of an Indigenous World, 1792-1859, by Gray Whaley.
The Early Indian wars of Oregon , by Francis Fuller Victor.
Pacific Northwest Indian Wars, by Ray Hoard Glassley.
Ka-mi-akin, last hero of the Yakimas, by A.J. Splawn.
Burnt-out Fires, California’s Modoc Indian War, by Richard H Dillon.
Hell With the Fire Out^ A History of the Modoc War, by Arthur Quinn.
The Modoc and Their War, by Keith Murray.
The Indian History of the Modoc War and the Causes That Led to it, by Jeff C. Davis Riddle.
Rememembering the Modoc War: Redemptive Violence and the Making of American Innocence, by Boyd Cothran.