Журнал «Осейдж» (февраль 1910 года).
В мае 1863 года, когда произошел описанный здесь случай, город Гумбольдт был самым южным городом, занятым армией США. На тот момент гарнизон состоял из роты G девятого канзасского кавалерийского полка под командованием капитана Уилоуби Дудны, численностью около ста человек. Местность южнее населяли несколько групп осейджей. Эти группы жили в селениях, разбросанных по всей области, с главным селением в Миссии Осейдж, где священники сохраняли нейтралитет, оказывая гостеприимство как союзным, так и конфедеративным силам, перемещающимся через страну осейджей. Южнее осейджей жили чероки, большинство которых были активными сторонниками Конфедерации, и именно их, а особенно индейский контингент во главе со Стендом Уэйти, который дважды атаковал и однажды сжег Гумбольдт, больше всего боялись пограничные жители. Таким образом, получалось, что осейджи находились меж двух огней, и разведывательные отряды обеих враждующих сторон часто пересекали их территорию. Разведка была основной обязанностью и времяпрепровождением гарнизона Гумбольдта, так как почти никакие фургонные караваны не следовали на юг, а те редкие, которые решались на это, имели свою охрану. Однажды группа разведки численностью в четырнадцать человек, во главе с сержантом, покинула Гумбольдт и отправилась на юг от нынешнего Арканзас-Сити в Оклахому, к Коди-Блафф, известному ориентиру на местности в то время. Часто эти группы разведки встречались с такими же разведчиками из форта Скотт, и иногда сталкивались с вражескими разведчиками, с последующим обменом любезностями, подобающими случаю. Местность на юге была постоянным источником опасности и страха, откуда в любой момент могли прийти разрушения и смерть.
Однажды, сразу после ужина, два индейца въехали в центр лагеря и сообщили капитану Дудне, что их группе пришлось сражаться с какими-то белыми, и что они убили всех этих белых. Они больше ничего не захотели объяснять, сказали лишь, что бой был тяжелым, и что их вождь хочет, чтобы капитан приехал в их деревню. Капитан Дудна был человеком действия, и через несколько минут он уже находился в пути в индейский лагерь во главе половины своего отряда. Следует помнить, что на тот момент ничего не было известно о принадлежности погибших. Это могла быть группа разведчиков северян или другие сторонники Союза, а могла быть передовая группа приближающихся основных сил южан. Во втором случае нельзя было терять ни минуты. Лошади и люди привыкли к тяжелой езде, поэтому еще до полуночи команда въехала в индейский лагерь, и, привязав к колышкам своих лошадей, прилегла отдохнуть в высокой траве. Но даже этим усталым солдатам, прошедшим хорошую военную закалку в двухлетней кампании на равнинах, можно было позабыть о сне. На возвышении возле солдатского бивака лежали тела двух воинов, убитых в бою. Украшенные и разукрашенные для долгого путешествия в счастливые охотничьи угодья, они сидели, прислоненные спинами к дереву. Перед каждым из них лежала распластавшаяся по земле индейская женщина. Их волосы свисали им на лица, и время от времени их приглушенные, скорбные стоны переходили в громкие, леденящие душу вопли, которые, услышанные однажды, никогда не сотрутся из памяти. Эту невыразимую печаль невозможно описать никакими словами. Кроме скорбных возгласов индейских скво, бодрости и воодушевления придавали отдаленный вой койота и одинокий зов козодоя. Другие скво, разбросанные по лагерю и траве, время от времени присоединяли свои голоса к крикам двух основных плакальщиц. Мало кому из отряда удалось уснуть в ту ночь. Но, наконец, утро принесло долгожданное облегчение от этого кошмарного ночного прослушивания. В сопровождении примерно сотни индейцев, войска поехали к месту столкновения. С этого места лучше всего было бы рассказать историю так, как ее передали индейцы, просто, исходя из того, что уже было известно от индейцев, солдаты были полностью уверены в том, что погибшие были не товарищами по оружию, а либо вражеской группой, либо какой-нибудь из банд, наводнявших границу и переходивших то на одну, то на другую сторону, как им было удобно, и атаковавших обе стороны. Индейцы выглядели очень озабоченными, опасаясь, что они уничтожили правительственный отряд.
Как рассказали индейцы, за два дня до прибытия гонцов в Гумбольдт, небольшая группа осейджей, насчитывавшая от восьми до десяти человек, отправилась из деревни на Биг-Хилл в Миссию. Вскоре они наткнулись на признаки недавно покинутого лагеря, и, поехав по свежим следам, быстро догнали отряд белых всадников. Этот отряд насчитывал двадцать или двадцать два человека и не имел повозок. Подъехав к этим людям, индейцы спросили, кто они такие, и им было сказано, что они принадлежат войскам Союза и входят в состав гарнизона, расквартированного в Гумбольдте. Индейцы на это им ответили, что они знают солдат из Гумбольдта, и не видят здесь ни одного знакомого лица. Индейцы заявили, что правительство возложило на них ответственность за всё, что происходит в их стране, поэтому белые должны поехать с ними в Гумбольдт, чтобы командир поста опознал их личности, только после этого они смогут ехать, куда им будет угодно. Белые люди ничего им не ответили, просто продолжили свой марш. Это еще больше возбудило у индейцев подозрение, и они сделали попытку задержать отряд. В последовавшей ссоре один из белых застрелил индейца. Осейджи, превзойденные численно, пригнулись к шеям своих небольших лошадей, и в какие-то мгновения оказались вне пределов досягаемости огня белых. Примчавшись в свою деревню, они подняли на ноги всех и сообщили, что отряд каких-то странных белых людей убил одного из них. Эта деревня могла выставить более двухсот бойцов, и вскоре все индейские силы были брошены в погоню. Они атаковали отряд белых людей примерно в пяти милях от излучины на реке Вердигрис. На протяжении всех пяти миль до реки шел бой на ходу. Небольшой отряд белых людей, окруженный индейцами, отстреливаясь от них, пытался добраться до леса, видневшегося вдали. В этой смертельной скачке, конфедераты, - а это оказались они, - потеряли двух человек, чьи тела были оставлены там, где они упали. Будучи хорошо вооруженными, они успешно сдерживали индейцев на открытом пространстве, и убили, по крайней мере, одного из них. Но лес, к которому они так стремились, оказался их погибелью. Не знакомые с местностью, они оказались там, где лес кончался на берегу речной излучины. Перекрестный индейский огонь вынуждал их медленно отступать от кромки леса, отстаивая каждый фут земли. Однако перевес в силах был слишком велик, и, в конце концов, они были выдавлены на берег реки, где оказались на песчаной отмели под ураганным огнем осейджей, засевших в кустах и за деревьями. За их спинами текла река, в этом месте широкая и глубокая, противоположный берег был высоким и обрывистым, а впереди находился враг, в чьей военной игре белый флаг не предусматривался.
Несмотря на то, что эти люди были неправы и выполняли миссию, которая почти лишила их наших симпатий, сегодня мы не можем не гордиться тем, что они встретили свою судьбу с той непоколебимой храбростью, которая присуща людям нашей нации. До последнего патрона они держали врага на расстоянии, и когда боеприпасы кончились, оставшиеся в живых, стоя небольшой группой в окружении своих мертвецов, встретили натиск индейцев, используя карабины и револьверы как дубинки, и погибли один за другим. Кровь этих храбрецов окрасила в тот день маленькую песчаную косу на реке Вердигрис.
Капитан Дудна и его люди проследовали по всему пути схватки на ходу и углубились в лес, где на деревьях повсюду виднелись следы от пуль. Внизу, на песчаной отмели, на пространстве площадью около четырех квадратных футов, они нашли почти раздетые догола тела конфедератов, сильно изуродованные и почти разложившиеся. Их головы, помимо того, что они были оскальпированы по индейскому обычаю, лежали в стороне от тел. По всей длине тел были глубокие порезы. Эта ночь была кошмарной даже для этих людей, привыкших к индейским бойням. Они прибыли в это место, готовые к похоронам, и, выкопав траншею, вырезали из кустов крючковатые палки и стащили останки в нее. У людей, занятых этой работой, лица были закрыты повязками, но, несмотря на это, зловоние было таким сильным, а зрелище таким отвратительным, что многих из них тошнило, и часто их приходилось приводить в чувство. Все головы были найдены, некоторые на значительном расстоянии, и помещены в траншею вместе с телами.
Один из убитых, как выяснилось, был командиром этого отряда. Это был совершенно лысый человек, с очень длинной и густой бородой. Этот человек не был оскальпирован, но его борода была срезана с его лица вместе с кожей и висела с другими скальпами на шесте перед жилищем в деревне. Тела двух человек, убитых в схватке на ходу, были похоронены в прерии, где их нашли. От одного из них остался только скелет, но тело второго не было тронуто волками.
После похорон солдаты вернулись в лагерь на Биг-Хилл, где были развлечены военным танцем в честь победы. Перед танцем конные воины образовали линию, и на основании того, что ее длина превышала фронт построенных в линию двух кавалерийских рот, можно сделать оценку их боевой силы.
Тем временем, капитан пытался выяснить личности погибших. Многочисленные предметы одежды и снаряжения конфедератов, которые были найдены у индейцев, ясно указывали на то, какой армии они принадлежали. В основном униформа была офицерской, и это привело к убеждению, что погибшие представляли собой не обычный разведывательный отряд. Капитан Дудна заявил вождю и старейшинам, что он не станет забирать захваченных ими лошадей и оружие, что они могут оставить это себе как военные трофеи, но он хочет, чтобы они отдали ему все бумаги, которые были при убитых. Индейцы ответили ему, что у них нет никаких бумаг или документов, что они взяли несколько из них, но те были так перепачканы кровью, что их пришлось бросить в воду. Капитану показалось, что они лгут, и он стал более настойчиво просить выдать ему бумаги. Наконец, через некоторое время, индейцы принесли ему ряд документов. Впоследствии выяснилось, что просьба капитана о выдаче бумаг оказалась для индейцев неожиданной, и они, опасаясь того, что в них написано, и что из-за этого их признают виновной стороной, просто выигрывали время для Большого Джо, - индейца научившегося в Миссии читать и писать, - чтобы он успел убедиться, что бумаги не навредят индейцам. Когда Большой Джо убедился, что бумаги не представляют для индейцев опасности, вожди отдали их капитану.
Капитан Дудна тщательно изучил документы, в чем ему помогли члены отряда, и расследование выявило поразительный факт: отряд конфедератов состоял исключительно из офицеров, один из которых был полковником, а остальные были капитанами и лейтенантами. Теперь в памяти осталось только имя одного из офицеров, капитана Харрисона. Были найдены бумаги, подписанные генералом Кирби Смитом, командующим в то время в Литтл-Роке. Из этих и других бумаг стало известно, что погибший отряд выполнял миссию по организации конференции с лидерами западных и юго-западных племен, чтобы уговорить их вступить в войну на стороне Юга. Офицеры, вошедшие в отряд, должны были разделиться между племенами и попытаться наладить сотрудничество и поставку боеприпасов, а также должны были всячески помогать индейцам в войне на уничтожение, которую предстояло вести диким племенам с одной стороны, и не менее диким врагам с другой. Было бы удивительно, если бы в такой ситуации Канзас не был бы полностью истреблен. Таким образом, осейджи, пробираясь сквозь лес в излучине реки Вердигрис, хоть и не зная того, прямо содействовали безопасности не одного пограничного дома и поселения, оставив неизгладимый след на страницах канзасской истории, и не только. Вызывает сожаление тот факт, что об этом инциденте, как и о многих других в истории военного времени, сегодня известно так мало. Сохранилось имя только одного человека из отряда, капитана Харрисона. Тщательное расследование, проведенное человеком, хорошо знакомым с племенем и пользующимся доверием у индейцев, привело к тому, что был обнаружен всего один индеец, признавший свое участие в сражении. Индейцы ничего не знают о законах давности, они свободно и без страха рассказывают о межплеменных войнах, но молчат, когда речь заходит об убитых ими белых.
Любовное письмо, найденное одним из участников похоронной команды на одном из тел, хранилось у него несколько лет. Оно было написано из Кросс-Холлоус, Миссисипи. Письмо было подписано мисс Вивиан. Оно было показано одной леди, которая приехала в Иолу, и она узнала в отправителе ее довоенную школьную подругу с юго-запада Миссури. В начале войны мисс Вивиан отправилась с родителями в Миссисипи, а вторая девушка поехала в Канзас и потеряла следы своей бывшей школьной подруги. Письмо было передано этой леди.
Мы знаем, что численность отряда составляла двадцать или двадцать два человека. Тела двоих были найдены в прерии, а восемнадцати или около того на песчаной отмели. От этих тел тянулись следы обуви еще двух человек, которые шли бок о бок, как будто один из них поддерживал второго. Следов, ведущих к телам, не было. Тщательный поиск вверх и вниз по обоим берегам реки не выявил никаких следов, выходящих из воды. Вполне вероятно, что эти двое были застрелены индейцами в воде при попытке переплыть реку. Возможно, им удалось скрыться. Последовавшее в тот же год всеобщее восстание индейцев, которое часто приписывается махинациям конфедератов, показало нам, что могло бы быть, если бы они действовали в унисон, и направлялись людьми, чья карьера внезапно оборвалась в излучине Вердигриса. Канзас много обвиняет индейцев в своих книгах, и только благодаря осейджам, эта статья небольшая, не следует про это забывать.
Примечание редактора.
Сами осейджи считали, что это была группа дезертиров, которая пыталась добраться до Мексики или убраться подальше от военных действий, чтобы больше не участвовать в них. Они очень сожалели об уничтожении этого отряда, но говорили, что один из их племени был убит первым. Они нашли много золота и серебра в карманах убитых, что указывает на то, что те мародерствовали, вероятно, на юге Миссури.
ПРОДОЛЖЕНИЕ.
Журнал «Осейдж» (май 1910 года).
В февральском номере «Осейджа» рассказана захватывающая история ужасной человеческой трагедии – бойни в 1863 году группы офицеров Конфедерации индейцами племени осейдж на берегу реки Вердигрис, примерно в восемнадцати милях севернее границы между Канзасом и Оклахомой.
В том рассказе о предполагаемом полном уничтожении группы из двадцати двух конфедератов утверждалось, что все индейцы, принимавшие в этом участие, ныне мертвы, и что ввиду скрытности индейцев в отношении их столкновении с белыми, почти не остается шансов на то, что будет получена какая-то дополнительная информация.
Но у судьбы свое мнение на этот счет. Февральский номер «Осейджа» с этим рассказом попал в руки мистера Льюиса из Эль-Рено, редактора «Эль-Рено Америкэн», и он напечатал часть его. Отец Льюиса проживает в Монтгомери-Сити, штат Миссури, и он, в свою очередь, прочитал часть этой истории в «Америкэн». Ужасный рассказ показался очень знакомым старшему Льюису, седовласому полковнику Конфедерации, и он достал копию февральского «Осейджа». Как он и предполагал, история имеет прямое отношение к самой кошмарной главе его собственной жизни, но содержит некоторые неточности и предположения, которые он посчитал обязанным исправить. Он – единственный выживший в этой ужасной бойне.
В февральском «Осейдже» утверждается, что тела двадцати офицеров Конфедерации были обнаружены федеральными солдатами, которые оказались на месте происшествия сразу после того, как индейцы оповестили их об этом массовом убийстве. Однако имелся признак того, что, возможно, двум белым удалось спастись, поскольку были обнаружены следы двух человек, ведущих от места последней позиции вниз к кромке воды. Хотя, казалось невозможным, что эти двое могли каким-то образом избежать утопления или смерти по любой другой причине.
Пусть полковник Льюис сам расскажет свою историю, - так, как он ее записал и отправил в «Осейдж» из своего дома в Монтгомери-Сити, штат Миссури.
История единственного выжившего.
В мае 1863 года на западной границе округа Джаспер в Миссури была организована экспедиция под командованием полковника Чарльза Харрисона, которому генерал Холмс поручил отправиться с целью вербовки людей в армию Конфедерации в Нью-Мексико и Колорадо, бежавших туда из Миссури и других штатов, чтобы избежать призыва в федеральную армию. Таких желающих влиться в роты, полки и бригады, должно было быть много. И, как только это будет сделано, они должны были идти на запад Техаса, чтобы присоединиться к основной армии. План казался осуществимым, хотя и очень опасным, настолько, что многие из тех, кто сначала вызвался добровольно, в конце концов, отказались от участия.
Полковник Харрисон казался наиболее приемлемой кандидатурой для того, чтобы возглавить это начинание, так как вся его жизнь прошла на западных равнинах, и он был протеже знаменитого борца с индейцами, генерала Кита Карсона. Это был высокий, хорошо сложенный человек, почти такой же смуглый, как индейцы, и говорили, что в его жилах течет и их кровь. Он не ведал страха и его не могли поколебать любые трудности. Рано утром 22 мая 1863 года мулы были нагружены припасами для рядового состава. Отправной точкой был выбран Сентер-Крик (Центральный ручей), где он пересекает границу штата в округе Джаспер. Маршрут проходил в западном направлении по бездорожной прерии на Индейской территории, примерно в 15 или 20 милях южнее и параллельно границе Канзаса. Не было видно ни одного человеческого жилья, ни одного живого человека, не происходило ни одного случая, заслуживающего внимания, до полудня второго дня. После пересечения оврага, окаймленного кустарником и небольшими деревьями, мы остановились на возвышении, чтобы отдохнуть и поесть. Животных мы привязали на лугу или свободно отпустили пастись, а сами легли отдохнуть в тени раскидистых дубов, не подозревая об опасности.
Мы уже начали седлать наших лошадей, чтобы продолжить путь, когда увидели группу людей, ехавших по нашим следам на полном галопе. К тому моменту, когда все мы сидели верхом, они находились на расстояния оклика, и оказалось, что эта группа состоит примерно из 150 индейских воинов. Чтобы избежать конфликта, мы передвигались медленным аллюром, а они неотступно следовали за нами. Мы не отъехали далеко, когда они застрелили одного из наших людей, Дугласа Хаффмана. После этого мы энергично атаковали, и отогнали их на некоторое расстояние. Моя лошадь была убита во время этой атаки, и сам я был ранен стрелой в плечо. Я сел на мула, который принадлежал убитому Хаффману. Тем временем, к индейцам постоянно прибывали подкрепления. Далее у нас произошел бой на ходу на протяжении восьми или десяти миль, при этом мы часто отбрасывали их с потерями назад. В конце концов, наши лошади устали, и мы решили остановиться в русле небольшого ручья, который пересекал наш маршрут, чтобы дать им отдых. В этом месте индейцы окружили нас, и, оставаясь на дистанции выстрела, вели по нам непрерывный огонь. Мы имели только холодное оружие и пистолеты, и не могли их достать. Здесь Фрэнк Робертс был застрелен в голову и упал с лошади. Я тут же спешился с мула и сел на лошадь Робертса. Это спасло мне жизнь. Полковник Вудсон из Спрингфилда, Миссури, пересел со своей лошади на этого мула. Когда наши лошади отдохнули, мы пошли на прорыв. Когда мы поднимались на берег ручья, седло капитана Парка Маклюра из Сент-Луиса соскользнуло назад и перевернулось, поэтому он попал в руки дикарей. Полковнику Харрисону выстрелили прямо в лицо и тоже схватили. Рул Пикерел сломал свою руку. Мы прорвали вражескую цепь, но с этого момента скачка превратилась в однообразное занятие и наши ряды сильно сократились. До реки Вердигрис было около двух миль. Когда мы были в двухстах ярдах от леса, индейцы догнали Вудсона. Я пытался задержать людей и помочь ему огнем, чтобы он смог достичь леса, но безуспешно. Мы не могли пересечь ручей с нашими лошадьми из-за крутизны берегов с обеих сторон. Я спустился, чтобы попить, и услышал, как индейцы приближаются к берегу ниже нас по ручью. Джон Рафферти стоял на берегу выше меня, и я сказал ему: «Езжай за мной». Он послушался. Мы поднялись вверх по течению под прикрытием берега примерно на полмили, и, заметив несколько удочек и свежие следы, и услышав собачий лай на противоположном берегу, мы решили, что безопасней будет пересидеть до ночи в скоплении густых кустов возле прерии.
Мы только что избежали жестокой смерти в руках дикарей. У нас не было еды, и мы находились примерно в восьмидесяти милях от места, где мы могли бы получить защиту. У нас не было животных для езды, и наш путь пролегал по бездорожной прерии, наводненной враждебными индейцами.
Мы опасались идти в светлое время суток из-за того, что индейцы могли схватить нас и убить. Я потерял мои ботинки в реке Вердигрис, поэтому мы с Рафферти менялись его обувью, и оборачивали свои ноги одеждой, когда приходилось идти босиком. Мы скрывались днем и шли ночью; только небо служило нам крышей над головой, а звезды были нашим проводником. Незадолго до того, как мы достигли реки Неошо, мы вспугнули дикую индейку из ее гнезда и добыли девять яиц в последней стадии инкубации. Рафферти не мог это есть, но я съел одно с удовольствием, а остальные приберег для более насущной необходимости. Мы нашли реку Неошо непроходимой, а Рафферти не умел плавать. Поэтому мы соорудили плот из двух корявых бревен и коры, я положил яйца в ботинки, а ботинки между бревнами, и мы с Рафферти начали переправу. Когда мы добрались до середины реки, Рафферти испугался, наклонил плот, и мы потеряли ботинки вместе с яйцами. Утром после второй ночи появилась полоска Миссури, и мы приготовились к последней схватке. Мы достигли местности, откуда мы вышли примерно в одиннадцать часов пешком, раненые и полумертвые. Добрые женщины спрятали нас в кустах, кормили и ухаживали за нами, пока мы не восстановились. Вскоре Рафферти был убит, так что, я – единственный из восемнадцати человек, участвовавших в этой роковой экспедиции и переживший войну.
28 мая 1863 года майор Томас Ливингстон среди прочего написал генералу Прайсу в своем отчете из Диамонд-Гроув, Миссури: «Группа из шестнадцати человек под командованием так называемого полковника Харрисона была атакована и уничтожена индейцами на реке Вердигрис к западу от Миссури, на ее пути на запад». Через несколько дней после вышеупомянутой трагедии в газете в форте Скотт было опубликовано сообщение, в котором говорилось, что шестнадцать человек были убиты индейцами, а их головы были отрублены и сложены в кучу в прерии. Место, где произошла эта катастрофа, находится на Индейской территории, немного южнее нынешнего города Коффевилль, на южной границе штата Канзас, и в семидесяти пяти или восьмидесяти милях к западу от западной границы Миссури.
Уорнер Льюис.
Примечания редактора.
Полковник Льюис внес поправки в заявление «Осейджа», согласно которому, поручение было дано генералом Кирби Смитом. Кроме того, он полностью отверг все теории и слухи относительно истинной цели офицеров, заявив, что они не имели намерения подстрекать индейцев к войне. Также он написал: «Мы не мародерствовали на Миссури, или где-либо еще, но многие из нас имели связи с уважаемыми семьями Миссури». Он полностью отвергает мнение, что его группа пыталась бежать от войны и пробраться в Мексику.
В февральском номере «Осейджа» говорится, что сначала небольшая группа индейцев увидела конфедератов и спросила у них, кто они и какова их миссия, на что те ответили, что они принадлежат армии Союза. Индейцы попытались заставить белых проследовать с ними на федеральный пост для опознания, и после отказа подчиниться возникла ссора, в результате которой один индеец был убит. Затем индейцы бежали в свою деревню, собрали большой военный отряд и преследовали группу белых до ее полного уничтожения. Полковник Льюис это отрицает в своем письме в редакцию: «Мы не видели ни единой живой души до начала боя».
Также не сходятся со словами Льюиса данные об индейских потерях. Сами осейджи и федералы утверждали, что всего два индейца погибли в бою.
Гра-та-мойи, знахарь осейджей, в то время молодой восемнадцатилетний воин, сказал, что перед тем, как белые заняли свою последнюю позицию, он убил одного из них, выбив его из седла сокрушительным ударом своей палицы. Вероятно, погибшим был капитан Маклюр.