Я познакомился с колдуном в мае две тысячи второго года. Это был невысокий, тщедушный человечек с невыразительным лицом, покрытым многочисленными прыщами. Звали колдуна Бригадиров Антон. Хотя себя он, разумеется, именовал иначе. Антихрист.
С первых дней нашего с ним знакомства, он рассказывал про себя всяческие небылицы, сюжет которых сводился в основном к одному: какой я Антихрист великий, умный и незаменимый человек. Тогда у меня возникло примерно три предположения, которые были причиной его россказней: первая -для того, чтобы привлечь внимание прекрасной половины человечества к своей весьма жалкой и убогой персоне. Второе - доказать на сей раз сильной половине человечества, какой он сильный смелый и ловкий, дабы избежать насмешек над своей персоной. И, наконец, третье: Антон страдал сильным психическим расстройством, при котором больной выдумывал для себя собственную реальность, в которую и начинал свято верить, считая искренне все свои выдумки правдой.
Разумеется, ему мало кто верил, так как он часто в своих россказнях противоречил сам себе. Однажды он рассказал мне историю своего романа с одной ведьмой. Он всегда любил хвастаться своими победами над женщинами, в частности, ему принадлежало знаменитое утверждение: «Я познал женщину в девять лет». Думаю, комментарии по этому высказыванию излишни. Но я несколько отвлёкся, поэтому просто привожу ниже рассказ Антона, который как обычно противоречил сам себе. Рассказ, разумеется, прошёл не большую редакцию с моей стороны и лишился изрядной доли не печатных выражений.
Её настоящего имен ее я не знаю, себя она просила называть Лилит. Сейчас не припомню точно, как она выглядела, да это и не так важно. Единственное что можно помянуть, её волосы. Иссиня-чёрные, слегка вьющиеся, струящиеся подобно горным ручьям с головы, омывая плечи, стекая потоками по груди и спине, и далее всё ниже и ниже, щекоча своими кончиками нежную кожу под коленками.
Я познакомился с ней в 1996 и сразу же ей понравился как мужчина, хотя мне было всего двенадцать лет, а она отметила свой двадцать шестой день рождения. Тогда она нагадала на картах Таро нашу с ней дальнейшую судьбу. Судьбу любовников.
Мы с ней на протяжении года вели жизнь, которую предсказали карты, кроме того, она обучила меня чёрной магии, так как в то время она была самым сильным чёрным магом нашего города. Но период моего ученичества закончен и теперь Я, величайший Чёрный маг в этом городе.
Но через год она мне попросту надоела как женщина. Хотелось, какого–нибудь разнообразия в жизни, новых ощущений, а с ней этого достичь было невозможно. Я Лилит об этом прямо и сказал, она сразу ударилась в слёзы, пытаясь меня разжалобить, заявив, что жить без меня не может. Но я, продолжал настаивать на своём решении расстаться и был глух к её стенаниям.
Тогда она попыталась вернуть былое моё расположение с помощью магии. Хотела меня приворожить как драчка какого-нибудь. Но у неё ничего не вышло, я, благодаря её урокам, смог отразить направленное магическое воздействие. И тогда Лилит разочаровавшись в своей магии покончила жизнь самоубийством. Поднялась на крышу девятиэтажного дома и о туда бросилась вниз, навстречу смерти, а я стоял на крыше и смеялся над ней.
Ха-ха-ха, какой я Великий и Ужасный!
Не удержавши сарказма, я встал и зааплодировал.
- Это самое лучшее враньё, которое, я слышал за последнее полугодие.
- Ты считаешь, что я лгун? – В его глазах застыло искренне изумление.
- А разве это не так?
- Нет, конечно, это чистая правда от начала и до конца!
- А кто может подтвердить искренность твоих слов? Можешь ли ты сам представить доказательство своей правоты?
Антон задумался, где - то на минуту, а потом выдал:
- Я могу вызвать демона, хотя не разу не доводилось этого делать, Лилит запрещала.
- Но ведь теперь её нет, что же тебе мешает?
- Когда соберу необходимые материалы, я тебе позвоню.
На этом мы и расстались.
После моего с ним разговора он не попадался мне на глаза, где–то два месяца. Я не удивлялся, считая, что он просто избегает меня, выжидая определённый временной интервал в надежде, что я забуду об его обещании. Каково же было моё удивление, когда в начале второго ночи меня разбудил телефонный звонок:
- Привет, это я, Антон, - скороговоркой выпалил он, - приходи ко мне домой и ты убедишься в правоте моих слов.
Я наскоро оделся и, ругая на чём свет стоит Антона за его поздний звонок, всё же пошёл к нему домой, дабы посмотреть, как он дискредитирует сам себя.
Он открыл мне дверь в полном облачении Чёрного мага, по всей видимости, стараясь произвести на меня впечатление. На нём был длинный балахон из иссиня–чёрного бархата, подпоясанный темно–багровым поясом, на шее висел небольшой кожаный мешочек, в который, скорее всего, был зашит какой – то амулет, на тонком, почти женском запястье красовался литой бронзовый браслет. Где он смог достать эти вещи, для меня так и осталось загадкой, впрочем, тогда меня интересовал сам процесс вызова демона. Антон провёл меня в комнату, где собирался производить свой обряд, комната тоже соответствовала данному ритуалу. Он вся утопала в полумраке, свет давали тринадцать свечей расставленные вокруг пентаграммы, начерченной масляной краской (он же заявил что это кровь не целованных девствнниц) прямо на полу, в её центре помещался небольшой алтарь, накрытый тем же иссиня–чёрным бархатом. На алтаре стояла курильница с тлеющими ароматными свечами, испускающими запах опиума, слева лежал нож с чёрной рукояткой, а справа - грубо вырезанный деревянный жезл.
Антон встал рядом с алтарём, прочитал экзорциз злых духов, который он, по всей видимости, взял из бульварного издания Некрономикона. После этого он извлёк из глубины своего балахона солидный лист замусоленного, мятого, частично обгоревшего ватмана. (Наверное, долго старался, придавая ватману такой вид). После этого, Антон, подбросил в курильницу какого–то резко пахнущего порошка, взял в правую руку жезл и начал нараспев, периодически запинаясь, читать содержимое ватмана, совершая при этом пассы жезлом. Процесс занял довольно много времени, я начал дремать под монотонное бормотание Антона.
Внезапно я проснулся от странного ощущения, характеризуемого только одним словом – тревога. Что–то необъяснимое происходило в комнате, свечи гасли, словно под порывами ветра, хотя ставни были закрыты, а задёрнутые шторы даже не колыхались. Комната стала наливаться зловещим зелёноватым свечением.
Я человек не робкого десятка, но чувство тревоги отчетливо советовало мне покинуть данное помещение. Внутреннее чутьё меня не разу ещё не подводило. Поэтому я покинул комнату и как оказалось, вовремя.
В комнате, раздался какой-то шум, сменившийся страшным, злорадным демоническим хохотом, в котором потонул вопль ужаса. Там что-то, происходило, нечто ужасное, оттуда доносился стук мебели, словно какая то страшная сила поднимала её и с грохотом бросала на пол. К этому примешивался другой, не мене ужасный звук, словно в комнате находилось гигантское копытное животное и постоянно звучал страшный, злобный смех. Похоже, Антон смог мне доказать, что он может вызывать демона, а вот сможет ли он его загнать обратно, да и жив ли он сам? Эти вопросы постоянно проносились в моей голове.
В это время дверь в комнату начала медленно отворяться, коридор, в котором я стоял, стал понемногу заполняться каким – то странным, светящимся дымом, неизвестно, откуда взявшийся в квартире. А дверь тем временем открылась на половину, за ней я увидел чёрное, клубящееся, антропоморфное облако и глаза, огромные, красные, светящиеся глаза в том месте, где полагалось быть голове. Может быть, не было никакого облака, а просто разыгралось моё воображение, так как я его видел долю секунды, а потом бросился бежать. Бежать прочь, прочь от этого места, нечеловеческий ужас смерти или чего похуже гнал меня вперёд, не разбирая дороги.
Очнулся от яркого, солнечного света, бившего мне прямо в глаза. Приподняв голову, я огляделся и не поверил своим глазам. Это была кухня в квартире Антона. Так что же тогда произошло ночью, ведь смутно, но всё же помню, как бежал по пустынным улицам, бежал по тихим грязным дворам, как, пробегая сквозь кусты, упал в какой то колодец, помню долгое, очень долгое падение. Потом был удар, вспышка света, боль, пустота, забвение. Неужели всё это происходило только внутри моей головы?
Медленно поднялся на ноги, голова отозвалась ноющей, глухой болью. Я подошел к зеркалу в прихожей, так и есть: на лбу красовалась большая, тёмно–синяя шишка с корочкой запёкшейся крови в центре. Значит, хоть падение было настоящим. Тут мой взгляд упал на слегка приоткрытую дверь в комнату Антона, там стояла могильная тишина. Я толкнул дверь и вошел в комнату.
Антон лежал в дальнем углу комнаты, раскинувшись подобно каноническому Иисусу. Он был мертв. Некогда русые волосы были белее снега, на лице, в остекленевших глазах застыла гримаса непередаваемого ужаса и боли. Вокруг рта белели хлопья высохшей пены. Значит, он перед своей смертью лишился рассудка от ужаса. Теперь можно, пожалуй, поверить всем его байкам, но их больше некому рассказывать. Я осмотрелся, ища чем бы мне накрыть покойника. В комнате было всё перевёрнуто вверх дном, как в прямом, так и в переносном смысле.
Огарки тринадцати свечей украшали потолок вместе с пентаграммой, над тем местом, где они находились на полу вчера вечером. Вместо них пол усеивали обломки алтаря, сделанного, как оказалось, из могильной плиты. Между обломками валялся ритуальный нож со сгоревшей рукоятью и покрытый окалиной, смятый кусок оплавленного металла, напоминая о курильнице, а от жезла осталась только кучка золы, повторяющая его контуры. Кусок иссиня – чёрного бархата валялся грязной, мятой, прожженной тряпкой в куче этого мусора, им то я и накрыл покойника.
Что за Зло он впустил в наш мир, как ему это удалось? Ответов у меня пока не было. Возможно, никогда и не будет. Мой взгляд случайно упал на настенные часы, они шли в другую сторону, отмеряя чей–то обратный отсчёт…