На календаре значилось 6 февраля 1835 года, Чарлз Дарвин продолжал писать свой полевой дневник в кругосветном путешествии. Этот день он встретил на самом юге Южной Америке, на горе Тарн, расположенной близ Порта Голода. «Я покинул корабль в четыре часа утра, чтобы подняться на гору Тарн; это самая высокая земля в этом районе, на высоте 2600 футов над уровнем моря. Первые два часа я и не надеялся достичь вершины. — Необходимо всегда прибегать к компасу: едва ли можно увидеть небо, а все другие ориентиры, которые могли бы ими служить, полностью исключены. — В глубоких ущельях подобная смерти картина запустения превосходит все описания. Дул порывистый ветер, но ни дуновение не шевелило листьев самых высоких деревьев; все было залито водой; даже сами грибы не могли процветать. — По дну долин невозможно пройти, они забаррикадированы и пересекаются во всех направлениях огромными трухлявыми стволами: если использовать один из них в качестве моста, ваш курс часто будет сбит, ведь вы погрузите
На календаре значилось 6 февраля 1835 года, Чарлз Дарвин продолжал писать свой полевой дневник в кругосветном путешествии. Этот день он встретил на самом юге Южной Америке, на горе Тарн, расположенной близ Порта Голода.
«Я покинул корабль в четыре часа утра, чтобы подняться на гору Тарн; это самая высокая земля в этом районе, на высоте 2600 футов над уровнем моря. Первые два часа я и не надеялся достичь вершины. — Необходимо всегда прибегать к компасу: едва ли можно увидеть небо, а все другие ориентиры, которые могли бы ими служить, полностью исключены. — В глубоких ущельях подобная смерти картина запустения превосходит все описания. Дул порывистый ветер, но ни дуновение не шевелило листьев самых высоких деревьев; все было залито водой; даже сами грибы не могли процветать. — По дну долин невозможно пройти, они забаррикадированы и пересекаются во всех направлениях огромными трухлявыми стволами: если использовать один из них в качестве моста, ваш курс часто будет сбит, ведь вы погрузитесь по колено в гнилое дерево; точно так же поразительно, когда прислоняешься к толстому дереву и обнаруживаешь, что масса разложившегося вещества готова упасть от малейшего удара». (6 февраля)
Чарлз Дарвин почти ничего не сказал об остальной части восхождения, оставив это загадкой для потомков. В своём дневнике он быстро переходит к описанию потрясающего вида с вершины:
«Наконец я оказался среди чахлых деревьев и вскоре достиг голого гребня, который привел меня к вершине. — Здесь был настоящий вид на Огненную Землю; неправильные цепи холмов, испещренных пятнами снега; глубокие желтовато-зеленые долины; и рукава моря, бегущие во всех направлениях; однако воздух был непрозрачен, да и сильный ветер был так пронзительно холоден, что ни при каких обстоятельствах не позволял получать удовольствие». (6 февраля)
В заключение своей дневниковой записи Чарлз Дарвин небрежно отмечает несколько раковин, которые он нашел на вершине пика:
«Мне посчастливилось найти несколько ракушек в скалах недалеко от вершины. — Наше возвращение было намного легче, так как вес тела заставит пройти через подлесок; и все промахи и падения в правильном направлении». (6 февраля)
Нежданно-негаданно, а эти раковины оказались первыми когда-либо описанными аммонитами на континенте!