Никто не понял, как это произошло. Просто в один прекрасный летний день малышка Лили не вернулась домой к ужину.
Никто из соседей ничего не видел, а старая полуслепая служанка Табита так и не смогла внятно объяснить, куда могла уйти девочка.
Полиция подняла на уши весь городок. Грешили на бродячих собак, проезжих коммивояжёров и цыган, чьи обозы периодически появлялись на окраинах.
Прошёл слух, что во всём виноват молодой священник, которого давно подозревали в нечестивой связи с малолетней дочерью бакалейщика. Девочка отличалась необычной красотой, но страдала слабоумием и отчаянно стремилась обрести царство Божие после смерти, чем так сладко прельщал её проповедник. Святого отца повязали и подвергли допросу, но тот упорно отрицал свою вину, даже несмотря на разбитый нос и выбитые зубы.
Дни сменялись неделями, затем месяцами, разговоры поутихли, листовки на столбах размыло дождём, а шериф убрал папку с именем Лили в нижний ящик рабочего стола.
И только убитые горем родители не теряли надежды. Хотя мистер Роджерс порой утирал скупую слезу, тайком от жены оплакивая дочь за бокалом-другим бренди. Во время воскресных служб, он истово молил Господа, чтобы удалось найти хотя бы тело, дабы суметь наконец проститься и похоронить девочку по-человечески.
Джейн Роджерс же ворчала о том, что они зря платят налоги, ведь полиция не стремится выполнять свою работу. Даже новый священник, и тот перестал упоминать Лилиан во время проповеди, на что женщина каждый раз фыркала, демонстративно отворачиваясь от корзины для пожертвований на выходе из церкви.
И только старая Табита молча переносила траур по любимице. Она уже давно не помогала по дому в силу возраста. Обласканная хозяевами за свою долгую и верную службу, креолка сидела по вечерам в кресле-качалке на веранде дома, подслеповато щурясь в сторону старого дуба, где всё ещё висели детские качели. У мистера Роджерса не поднималась рука снять их, а миссис Роджерс продолжала уверять домашних в своём предчувствии, что дочь жива и скоро вернётся.
— Не вернётся, — тихо скрипела Табита, причмокивая губами.
Её беззубый говор давно уже никто не понимал в отличие малышки Лили. Та любила проводить время со старенькой нянюшкой, слушать её сказки и рассказывать о своих переживаниях. Табита не смеялась над ней, как родители, когда девочка, спасаясь от одиночества, придумала себе невидимого друга.
Взрослые часто отмахивались на просьбы дочери позвать в гости некого Тимми, особенно после того как на один из ужинов никто не явился, хотя девочка так и не разрешила занять стул рядом с собой, время от времени повторяя, что её другу очень нравится приготовленное матерью жаркое. А когда малышка сказала, что собирается нанести семье Тимми ответный визит, мать молча кивнула, но тем же вечером завела разговор с мужем о том, что дочь стоит показать мозгоправу из столицы штата.
На следующий день Лили не вернулась к ужину, а старая Табита на все расспросы говорила одно и то же. Духи не любят неуважительного отношения и всегда готовы принять в свои ряды тех, до кого живым нет никакого дела…