Бурьян, как и любой другой сыроежка, любил в сыром лесу после сырного дождика сыры собирать. Шёл он влево, шагая вправо, ползал задом наперёд, выискивая притаившиеся в густом подлеске сыры. Долго ли, короче, принесла его нелёгкая участь на полянку. А полянка вся истоптана, изломана, следами заполнена. Теряя нить рассуждений, Бурьян нащупал нить путеводную. Клятвенно прошептал он волшебное заклинание клинописью заклятых слов: "Ниточка, ниточка, выведи к калиточке", после чего стал сматывать нить и сматываться с полянки нитевидным курсом.
Нить следовала за клубком, клубок разматывался и терял нить. Нашедший нить герой следовал по следу следом, будто следователь, преследуя подследственного след в след.
Привела горемыку ведомого нить ведущая в пущу неведомую, в гущу томную. Вдруг упёрся он макушкой в дверь избушки. Вежливо ветошью отряхнулся он с острасткой, постучал с опаской. И услыхал он, как голос молвил из избушки: "Стучите громче, не слышу!". Постучал Бурьян громче, громыхнул как следует. Отворилась дверь, а за ней оказалась в полный рост старушка на курьих ножках.
Оттопырился Бурьян, окачанел. А старушка молвила мужским голосом: "Ну, чего вылупился, гарпию никогда не видел?". Следом за старушкой из тёмной избушки явился худощёкий закостенелый субъект в халате, ребристый в боках, берцовый в ногах, костный и на вид постный. Обнял он старушку оцепенело, но руки его были заняты не ею.
Отвисая челюстью, Бурьян глазами таращил на представшие перед ним халатные отношения, руками ёрзал, только ушами не хлопал, ибо не умел, и ногами не топал, ибо онемел. И молвил тогда холодцеватый костянец: "Уйди, шпротивный, а клубочек верни".
Бросил герой клубок на порог и смело понесся прочь на шальных копытах. Сквозь топот раздался ему вслед протяжный трупный зов, засверкали во мгле лесной лучи Лазаря, закряхтели, застонали вокруг пеньки-мертвяки, сосны сосущие, ели ненасытные, дубы дуболомные, осины колючие.
Пронёсся Бурьян сквозь бурю бурную, леса не видя, в поле не глядя. Принесла его дробь копытная прямо в эркер в доме Эклера Пюре, минуя лимон. Изложил обовранец трёпанный ему свою историю, словами захлёбываясь, слогами давясь, буквами поплёвывая, после чего замолк, будто бездны опустошения достиг.
Молчит с тех пор Бурьян. Кукушка его пробила скворечник навылет, будто римской свечой сожгло ему нероны. А Эклер Пюре серчает, жжёт серу, чтоб его серые клетчатые друзья подали ему решение столь загадочной тайны леса. Сам то он туда не полезет, бережёт себя для будущих поколений коленопреклонённых поклонников.