Бывший оберштурмфюрер Отто Маер, член союза ветеранов СС сидел в кабинете в своем добротном доме в Берлине. Ныне он был рядовым пенсионером Германии, правда получающим повышенную пенсию, как ветеран второй мировой войны и инвалид, а также другие льготы от немецкого правительства.
Массивный стол из маренного дуба был украшен старинными прусскими военными вензелями его древней благородной фамилии. Стол был не подлинный и сделан по заказу в послевоенное время, ведь все пришлось бросить в Восточной Прусии во время войны. На столе на бархатной подложке лежал его железный крест с серебряной каймой и черной свастикой. Там были и другие награды времен третьего рейха, но крест он ценил больше всего.
Огромное красное знамя с черной свастикой в белом круге висело за его спиной, занимая почти всю стену большого кабинета. Отто одел на голову матовый стальной шлем с небольшими рожками, и провел рукой по реплике пистолета-пулемета МП-40, лежащим перед ним. На столе стоял бронзовый бюстик Гитлера и по-отечески смотрел добрыми глазами на Отто. Он улыбнулся бронзовому фюреру и начал читать свежий выпуск журнала, издаваемым его бывшими собратьями по оружию, с цветной фотографией бодрого пехотинца вермахта на первой странице. На Отто нахлынули воспоминания.
Судьба была к нему благосклонна, несмотря на то, что какая-то сумашедшая русская в самом начале войны чуть не убила его и отрубила ему кисть. Но благодаря этому он не попал больше на фронт. Сначала он прокантовался год по госпиталям. И в конце концов выписался с протезом руки и был за преданность делу партии и фюреру переведен в войска СС и получил назначение в концентрационный лагерь Штуттгоф начальником отдела цензуры корреспонденции. Хотя по долгу службы он мог и не марать рук о расово неполноценных заключенных, но уж очень хотелось ему снова почувствовать пьянящее чувство своего превосходства, нажимая на курок пистолета и увидеть страх в глазах своих жертв. Дело он это любил и по возможности участвовал в уничтожении недолюдей. Да и там же ему удалось довольно быстро сколатить небольшой капиталец в виде валюты и разных ценностей, как множество золотых коронок и обручальных колец. Ну да он подворовал у рейха, но Отто чувствовал, что конец империи уже близок и решил позаботиться о собственной будущей пенсии здесь и сейчас.
После войны он бежал в Испанию, где позагорав несколько лет под южным солнцем у ласкового теплого моря и отъевшись за полуголодные военные годы на сладком винограде и жирных сардинах вернулся бодрым, достаточно молодым человеком, по своим старым документам, в разрушенный Западный Берлин. И тут же был схвачен американцами и предстал пред судом. Ему снова повезло. Он проходил лишь как свидетель чужих преступлений в своем лагере, а свидетелей своих преступлений Отто благоразумно сжег в печах заранее, справедливо предполагая что за все содеянное рано или поздно придется отвечать. Отто оказался чист перед новой немецкой республикой. Его фраза, что он лишь исполнял приказы сверху, вполне удовлетворили следователей и судью.
Оказавшись на свободе Отто откапал свои сокровища. Переплавленное золото и доллары ему сильно пригодились, когда он открыл свою строительную фирму. Германия лежала в руинах и переживала строительный бум, а также взрыв рождаемости. Выжившим и новорожденным немцам надо было где-то жить. Через пару лет он удачно женился на бывшей надзирательнице женского концлагеря, познакомившись с ней на одной из частных вечеринок, которые время от времени устраивали его товарищи по старой доброй СС. Бывшую надзирательницу британцы выпустили из тюрьмы тоже совсем недавно. Да и у нее тоже был припрятан капиталец в виде золотых женских украшений, которые он впоследствии удачно инвестировал в свой бизнес. Приятно все же, когда твоя любимая половинка разделяет твои политические убеждения. Родили и воспитали детей, которые теперь гордятся своими родителями. Жизнь можно сказать удалась, но тогда откуда эта тоска?
Отто очнулся от воспоминаний, кажется он задремал. Эх, старость. Он снял с головы шлем, и нащупав левой рукой пульт, включил телевизор. Дорогим силиконовым протезом вместо правой кисти руки он уже давно научился пользоваться, но по старой привычки все основные оперции теперь делал левой рукой. По телевизору опять говорили о возможной войне с Россией. Эх, если бы он только мог. Если бы его рука не дрожала, а ноги бы не подгибались от старческой немощи, он бы пошел добровольцем драться с этими чертовыми русскими. Отто сжал бакелитовую ручку автомата, да так что побелели костяшки пальцев. Потом Отто дрожащими старческими руками вытащил на стол коробку из-под конфет и высыпал на стол почти сотню красных звездочек, которые он снимал с пилоток и фуражек русских во время войны. Они рассыпались по столу, как сокровища пиратов. Его пальцы левой руки, как у скелета обтянутые дряблой кожей, ласково провели по гладкой холодной красной эмали. Луч солнца случайно пробившийся через тяжелые темные шторы заиграл на немного потемневшей от времени желтой латунной кайме и серпу с молотом. Отто улыбнулся от старых приятных воспоминаний и тут же нахмурился.
В последнее время красные звезды начали доставлять ему беспокойство. Каждую ночь он стал видеть один и тот же сон. Убитые им русские приходят к нему и требуют свои звезды обратно, но он только смеется им в их окровавленые лица. Обтянутый дряблой желтой кожей череп Отто внезапно дернулся, и испуганно заметался по сторонам в панике, на цыплячей морщинистой шеи. Ему показалось, что кто-то промелькнул рядом с ним и он поспешно вытащил из стола вальтер с характерной отметиной от сабли на стволе. В тот раз, когда он потерял часть правой руки, ему на утро товарищи вернули этот чертов пистолет. После того случая, вальтер ни разу его больше не подвел, при рассправах над заключенными в лагере. А с этой русской точно что-то было не так. И скорее всего она была ведьмой. Да, русской ведьмой.
Отто снова боязливо покосился по сторонам, но никого рядом не было и он немного успокоившись прицелился в телевизор, где показывали русских военных и нажал на курок. Незаряженный пистолет сухо щелкнул. Оберштурмфюрер Отто Маер растянул морщинистые синие губы в подобии улыбки, при этом обнажились отличные фарфоровые зубы, больше похожие на волчьи клыки и подумал, что он никогда ни о чем не жалел в своей прожитой жизни. Да не жалел, кроме одного,что коробка из-под конфет была полна только на половину.
Начало повести:
"Умираю, но не сдаюсь" Автор: Виталий Касс
#история ссср #история #история вов
#мистика
#сталкер