Предыдущий рассказ.
Итак, Татьяна, это уже седьмой рассказ об архитекторе Воронихине. Что мы знаем к этому времени? Династия, к которой он принадлежал, очень древняя. Происходит из 16 века и происходит из Соликамска. Затем Воронихины оказались в Новом Усолье, где и родился Андрей Никифорович. В 1789 г., еще перед Великой французской революцией он оказался в Париже вместе с графом Павлом Александровичем Строгановым, который был известен в столице Франции как гражданин Очер.
Руководил графом в Париже Жильбер Ромм, который разрывался между исполнением контракта по воспитанию молодого русского вельможи и желанием поучаствовать в исторических событиях, которые давали ему шанс прославиться причем не только исполнением своей роли в переменах, но и обращением в свои убеждения представителя знаменитого рода. При этом Ромм не забывал и о Воронихине, из которого он также «делал человека» - в данном случае архитектора. О том, каким образом это происходило, еще не было сказано, хотя уже упоминался некий архитектор Ришье, на квартире которого происходил последний обед россиян в Париже. До пребывания там в жизни Андрея Никифоровича произошло много событий. Как и после него. Мы рассказали только об одном из эпизодов его творческой биографии – о создании Картинной галереи в доме Строгановых на Невском проспекте в Санкт-Петербурге. Каким образом крепостной крестьянин попал в столицу империи? Доподлинно никто об этом не знает.
Предположение о том, что Воронихин обучался сначала в селе Ильинском, где находилась вотчинная контора Строгановых и мастерские, а затем в Пыскорском монастыре, который с давних времен обладал художественной школой, представляется фантазией, призванной связать зодчего с родиной. Также же не заслуживает доверия мнение о том, что родословная архитектора была сфальсифицирована, а в действительности он появился в подмосковном селе. В доказательство исследователь С. В. Бессонов привел вольную в которой записано: «<...> отпустил я крепостного своего дворового человека Андрея Никифорова сына Воронихина, который достался мне по наследству после покойного родителя моего барона Сергея Григорьевича Строганова в 1759 году, положенного к нынешней четвертой ревизии в подушный оклад Московской губернии Воскресенской округи при сельце Давыдкове за мною, за графом, за коего подушные деньги и всякие по указам поборы до будущей ревизии платить мне, графу» . Об этой родословной и Давыдкове было уже сказано в Художественной газете за 1837 г.
Название не уникальное. Сел с таким названием несколько вокруг древней столицы. И одно из них принадлежало Строгановым, но находится оно в 10 километрах от Клина, уездного города Московской губернии. Следовательно, расположено не к юго-востоку, а к северо-западу от города. Владение принадлежало роду еще в X поколении. Его упоминает барон С. Г. Строганов как место охоты с императрицей Елизаветой Петровной, а также Ромм, который побывал там вместе с графом А. С. Строгановым в 1781 г.
56°16′55″ с. ш. 36°49′13″ в. д. Население 216 человек в 2010 г. Единственный исторический факт прежде: здесь провел свое детство Евгений Леонов, народный артист.
Поблизости от Давыдкова на карте можно обнаружить Екатерининский канал. Соединение рек Москвы и Волги для развития торговли задумывалось ещё в царствование Петра I. Близость рек Истры (приток Москвы-реки) и Сестры, притока реки Дубны, которая, в свою очередь, является притоком Волги, южнее города Клина планировалось использовать для соединения этих рек каналом. Это создало бы водный путь от Москвы до Петербурга и существенно сократило бы водный путь от Москвы до верхневолжских городов — Твери, Калязина, Углича, Рыбинска, Ярославля, Костромы. По рекам Сестре и Яхроме можно было попасть в город Дмитров. К идее вернулись в момент строительства Храма Христа Спасителя. Строительные материалы для этого гигантского сооружения (песок, гравий, известняк со Старицких каменоломен) надо было доставлять с верховьев Волги в Москву. Новый проект, 1820-х, сокращал водное расстояние между С.-Петербургом и Москвой более чем на 1000 км. Общая же протяженность судоходного сообщения, включая все каналы и реки от Волги до Москвы, составила 214 верст.
Возможно, именно подмосковная река Сестра изображена на одной из акварелей Жана Балтазара де ля Траверсе. Его главной задачей было представление просторов империи, но француз также изображал и строгановские владения.
Работы в верховьях Сестры начались в 1825 году и продолжались до 1844 года. В районе Солнечной горы, где ныне находится город Солнечногорск (ранее — село Солнечная Гора), реки Сестру и Истру соединили каналом длиной 8,5 км. На Истре было сооружено 13 каменных шлюзов, на Сестре — 20. Для пополнения канала водой около деревни Загорье соорудили дамбу, протяжённостью около двух километров, и в долине рек Сестры и Мазихи образовалось водохранилище объёмом 12,6 миллионов кубометров (Сенежское озеро). На работах были заняты личный состав нескольких полков и три тысячи крепостных крестьян. В 1845 г. строительство прекратилось в связи со строительством железной дороги между Москвой и Петербургом. Еще через пятнадцать лет канал был упразднен.
Есть все основания допустить, что будущий зодчий появился на свет на Урале, а затем был переведен владельцем в Подмосковье. Далее даже можно допустить, что Воронихин неким образом был представлен графу 19 июля 1781 г. в период поездки Строгановых в Пермь, что решающим образом повлияло на его судьбу. Во время пребывания в деревне, по словам Ромма, граф (показательно) решил несколько проблем своих крестьян. Почему бы ему не решить и еще одну: дать указания об отправки талантливого юноши в столицу?! Эта гипотетическая встреча весьма удобно, надо сказать, заполняет одну из десятка лакун биографии Андрея Никифоровича, объясняя отсутствие Воронихина в этой поездке, кстати. Уже в 1783 г. он отправляется в Иматру, как можно судить по одному из рисунков, ставших известным в 2018 г.
Это чудо природы известно нам по картине Федора Матвеева
Беседка там была всегда. Она появилась после модоустанавливающего визита императрицы Екатерины II в 1772 г.
В Иматру ездили все, от бразильского императора до Саши Черного. Теперь ездить перестали.
Перед поездкой в Финляндию, в июле 1783 г., Воронихин, вероятно, сделал портрет Ромма, отправленный французом на родину.
Совершенно, очевидно, что именно в этот момент – между 1779 и 1783 - художник и оказался в столице. Предлагаем еще более сократить временной диапазон - до 1781-1783, считая, что было бы логичным отнести прибытие Воронихина, или петербургскую встречу с покровителем, к возвращению «делегации Строгановых» из Перми, где они были для открытия губернии, в начале 1782 г. И, будем думать, это была вторая их встреча после некоего приказания в Давыдкове. Скорее всего личных бесед могло и не быть до 1786, а может быть и до 1791 годов. Вопреки прежним сочинениям, предположим, что довольно долгое время не существовало повода для интереса вельможи к одному из своих крепостных. Да и Ромм о подобных встречах – в Давыдково или Петербурге, не упоминает. Впрочем, он не упоминает о Воронихине в связи с посещением Финляндии, но мы видим, что он там был по рисункам.
Как это не удивительно, французу, судя по всему, также требовалось время и, вероятно, повод, для знакомства с художником, который, как оказалось говорит на его языке.
И скрывает в себе талант архитектора (а мы полагаем, что еще и скульптора). И только тогда был проложен мост к графу и освобождению. Правда, это лишь умозрительные соображения, исходя из новых сведений, которые могут быть подхвачены писателями.
И следует признать неточность вольной, перепутавшей в 1786 г. местоположение Давыдкова. Это одна из серий подобных ошибок: Воронихин в метрических книгах Усолья упоминался Воронининым и т. д.
Знанием пермским человеком французского языка и талант рисовальщика открыли ему путь к архитектуре, но произошло это не сразу и не быстро. Надо полагать, что Строганов весьма долгое время не был впечатлен умением своего крестьянина.