Популярный актер и музыкант и его хитрости.
В апреле 2010 года всенародный мушкетер, заслуженный артист и страстный болельщик «Зенита» Михаил Боярский стал героем «Разговора по пятницам», знаменитой рубрики «СЭ». И в частности рассказал обозревателям Александру Кружкову и Юрию Голышаку несколько историй о том, как совмещал спектакли с просмотром футбола.
— Шостакович говорил, что после хорошего футбола ему лучше пишется. А вам — лучше играется?
— Часто матчи накладываются на спектакли. В таких ситуациях Серега либо по телефону узнает счет, либо я маленький телевизор ставлю в гримерку. Я на сцене, а Мигицко из-за кулис знаками показывает — наши забили. Как-то играли спектакль, с настроением, эмоционально — а «Зенит» в это время проводил матч на «Петровском». Я с недоумением наблюдал за мужчинами в зале — что ж они не на футболе? Как они могут?! Мы сыграли, аплодисменты, шум: «Бра-во, бра-во!» Тут Сережа сообщает: «Дорогие друзья, спасибо вам большое. А «Зенит» победил 2:1». Знаете, ни в балете, ни в театре я такой овации не слышал. Можно, оказывается, сидеть на сцене, что-то играть — а потом сказать: «2:1», — и будет невероятный успех. Я еще одну историю вспомнил.
— Рассказывайте, Михаил Сергеевич.
— Когда «Зенит» принимал в полуфинале Кубка УЕФА «Баварию», нам на это время поставили спектакль — хоть стой, хоть падай. Мы с Мигицко начали высчитывать — как быть? Может, сыграть без антракта? Или из пьесы что-то вырезать? Долго думали — нет, ничего не получается. Тогда позвонили самому главному петербургскому милиционеру, попросили машину с мигалкой. А спектакль начали на час раньше. Причем играли, как перед Новым годом.
— В смысле?
— Еще Игорь Владимиров, главный режиссер театра Ленсовета, когда-то изумлялся: «Почему перед Новым годом играете в два раза короче и в два раза лучше?!» Действительно, всякий спектакль, который должен заканчиваться в 10 вечера, завершался 31 декабря на 45 минут раньше. И принимали лучше... Вот и этот спектакль у нас ужался очень мило. Сократили антракт. А ко мне в тот день приехал из Канады Саша Федоров, который когда-то играл в «Поющих гитарах». После спектакля, не разгримировываясь, нырнули в милицейскую машину — и полетели. С сиреной! Федоров вжался в сиденье: «Такое в Канаде невозможно».
— Успели?
— К концу первого тайма были на трибуне.
— Вы знакомы со многими футболистами. Попадались среди них артистические натуры?
— Нет. Они совершенно другие люди, на сцене им было бы трудно. Довольно зажатые ребята. Владимиров любил занимать в капустниках спортсменов. Но нет у них дарования актерского. Которое наверняка есть у европейских футболистов.
— Почему?
— Почему в Ливерпуле публика гимн поет так, что дыхание перехватывает, — а у нас будто в столовую роту солдат привели? Западные болельщики более одухотворенные и артистичные. Как и футболисты.
— Нам казалось, вы и в Анюкове способны разглядеть тонкую, ранимую душу.
— Почему бы нет? Я думаю, у них всех — ранимые души. Боюсь подумать, насколько тяжело выходить на поле Быстрову. Я бы сорвался, не выдержал. Или — ушел... Впрочем, ребята и ушли со сцены во время чествования. С другой стороны, до революции можно было кидать гнилые яблоки в актеров.
— Это хорошо?
— Я считаю — хорошо. Кидали бы сейчас — был бы отсев плохих артистов. Не буду называть фамилии, но некоторые московские актеры того заслуживают. Чтоб юмористические программы были достойнее. Понимаете, есть артисты, которые умеют отвечать на хамство из зала. Однажды Смирнов-Сокольский вышел на сцену: «Здравствуйте, товарищи». Кто-то из первого ряда подал голос: «Гусь свинье не товарищ!» — «Улетаю, улетаю, улетаю...» — взмахнул он руками, как крыльями, и скрылся за кулисами.
— А если б в вас яблоком запустили?
— Играть под яблоками даже интереснее. Один против всех — это здорово. Я люблю отвечать на реплики, когда зал шумит, телефон у кого-то звенит. Алиса Бруновна играла трагический спектакль, несколько раз просили выключить телефоны. Сцена — она говорит с Богом. Вдруг из зала — трель. Фрейндлих выдыхает: «Какое счастье, на том свете слышат, все в порядке...»
— На футболе с хамством сталкиваетесь?
— Недавно в Москве на моем концерте начали орать: «Быстров — !!!» Не понял, почему меня выбирают объектом, чтоб высказать свое мнение о Быстрове. Я не тупой на язык, но тут решил в перепалку не вступать. Был и смешной эпизод.
— С болельщиками?
— Я люблю разговаривать с чужими фанатами, и тут встретил спартаковских. Идет девочка лет четырнадцати: «О, Боярский». «Привет», — говорю. А она в ответ «на!» и показывает средний палец. Как-то еще ветерану помогал 9 мая, тот с палочкой шел. Внезапно видим, что от группы спартаковских болельщиков отделяются человек семь, ловят нашего — валят и лупят ногами. Дед кричит: «Это что за хулиганство?!» Те разбежались, я склонился над парнем — живой ли? Он глаза открыл: «О, Боярский! Дай автограф!» У них свой ритуал — без синяка неинтересно.
— После матча «Зенит» — «Спартак» вы рубанули в сердцах: «На «Петровском» собралось натуральное ...». Позже об этой фразе не пожалели?
— Интеллигентные люди, которые приходят на стадион, поймут, кого имел в виду. А те, кого имел в виду, все равно этого не поймут никогда. И дальше вести себя будут точно так же. Сомневаюсь, что в ближайшие годы что-то изменится. Как бы ни пытался переломить ситуацию новый президент РФС.
— Вы о «Кодексе чести»?
— Слово «кодекс» нынче знает весь стадион. А что такое честь — единицы. Не верю, что эта декларация может повлиять на умы и чувства людей. То, что было утеряно много лет назад, по приказу не восстановить. На это уйдут века.