Всегда у нас были кошки. Всегда, это значит все сорок лет, которые мы прожили на приусадебном участке в своем доме. Конечно, всех не упомнишь, потому что фактически своих, которых мы сами приводили в дом, было очень мало. Вот и Мурзика подарила нам соседская кошка. Вернее, подбросила. А еще вернее -бросила у нас. Характер у этой дамы был пресквернейший. Она ни с кем не ладила, жила сама по себе, гуляла , где хотела. Её боялись даже собаки, потому что она ни одной случайно забежавшей во двор дворняжки не пропускала- бросалась в драку и гнала несчастную прочь сколько хватало духу. Как ни странно, дралась и с котами. А с нами она придумала очень интересный фокус. Когда приходила пора обзавестись потомством она перебиралась к нам незаметно в какой-нибудь укромный уголок, в гусятник, или в дровяной сарай, делала себе там лежбище на саломе, на тряпках и через некоторое время оттуда уже слышался характерный писк котят. Главное, что добраться к ее убежищу, и увидеть, что там происходит, было практически невозможно. Чтобы кормить детей, она приходила к мискам наших кошек, где всегда могла найти еду, вместе с нашими кошками делила мясные и рыбные трапезы, и на глазах преображалась в милейшее и добрейшее создание. Потихоньку все обитатели нашего двора проникались к ней пониманием, смирялись и даже начинали добровольно делить с ней все свои законно приобретенные блага. Дело шло дальше. Котята подрастали, начинали шмыгать потихоньку из-за углов, присматриваться к окружающему миру, а кошка тоже не будь плоха - постепенно подманивала их все ближе и ближе к порогу и к кормушке известным призывом "мурррнь-муррррнь" . Новое потомство училось общаться со старшими обитателями , есть корм и привыкать к хозяевам. А кошка делала вид, что она тоже наша. Заходила в дом, просила еду, отдыхала на ковриках. Но это коварство было только временно. Сначала она стала исчезать ненадолго. В это время котята крутились возле нас сами. Играли, ели , спали, но маму ждали . Мама приходила, подъедала корм, подкармливала и прихорашивала потомство, пела им песенки и потом мило дремала в кругу своих отпрысков. Потом она стала приходить реже. Было видно, что эта куча игривых детей начинает её все сильнее и сильнее раздражать. Сначала она просто заскакивала куда-нибудь повыше, чтобы котята не могла её достать, потом стала отвешивать им тумаки и оплеухи, рычать, чтобы они не приближались, а потом и вовсе исчезла бесследно из нашего двора. Так у нас на шее оставалось 4 котенка, которых надо было пристраивать в добрые руки.
Вот так у нас появился Мурзик. Всех пристроили, а его оставили- потому что он-КОТ, и у него не будет котят, о которых надо заботиться.
Мурзик унаследовал от мамы бойцовские качества и нет ни одного приличного снимка, где бы он был без шрамов и царапин. Он дрался день и ночь с упоением. И, если к нам во двор не приходили чужие коты, то он шел за пределы своей территории, искал врага и вступал с ним в очередной смертный бой. Смотреть как дерутся коты это еще то себе удовольствие. Бывает, они по полчаса бычатся напротив друг друга завывая на все лады свои боевые рулады "ма-а-ау, ва-а-у", и расходятся ни с чем. А бывает схватываются насмерть друг в друга, падая и подскакивая, теряя клочья шерсти, барахтаясь в грязи не замечая ничего вокруг. В такое время их не то что водой не разлить, их лопатой не разогнать. Самое ужасное, что после таких дебошей этот мешок грязи потом хотел попасть в дом и не пустить его было нельзя, потому что "он же замерзнет". Хочешь-не хочешь, приходилось ставить большущий таз, мыть это протестующее чудо, потом сушить, потом лечить. В общем, за свою отвагу Мурзик заслуженно снискал в округе всеобщее уважение, причем он еще равнодушно относился к маленьким цыплятам, гусятам и прочим домашним птичкам, а это немаловажно в в сельском хозяйстве, поэтому был у нас в почете-для него всегда лучшая еда, рыба, мясо, курица-гриль на праздник.