В музее города Семенова Нижегородской области мое внимание привлекла раскрытая книга. На пожелтевшей ветхой странице карандашом был помечен абзац: «Высоким бурьяном пробирались мы к единственному, но и самому поэтичному памятнику старины: в огороде среди буйной растительности бурьяна находится могила Флёнушки – героини романа Мельникова-Печерского. Большое каменное надгробие с почти разрушенными надписями указывает место погребения Флёнушки, в иночестве монахини Филагрии».
Текст: Евгений Резепов, фото: Андрей Семашко
Автор книги – Юрий Прилуцкий. Под этим псевдонимом публиковался священник Семеновского уезда Петр Романович Шумилин. Вдохновленный образами романов Мельникова-Печерского «В лесах» и «На горах», он в начале ХХ века посетил Оленевский скит на реке Керженец.
Кто оставил эту карандашную метку? Этот вопрос не выходил у меня из головы, пока я добирался до лесной деревни Большое Оленево, расположенной на месте бывшего Оленевского скита. Рядом со мной в автобусе ехали бабушки с рюкзаками и пластиковыми ведрами, живо обсуждавшие Сутырское болото, на котором местные жители десятилетиями собирают клюкву. Узнав, что мне нужно в Большое Оленево, бабушки поправили: «В Кельи!» А заодно просветили, что выйти мне нужно на повороте в лес, а не в самом Сутыре.
ЛЕСНАЯ ДЕРЕВНЯ
Ночью выпал снег, к утру он растаял, и под ногами хлюпает грязь. Лапы елей колышутся на ветру. Дорога уводит все дальше в лес, с каждым шагом сердце бьется чаще в предчувствии чего-то неизвестного. И хотя Оленевского скита нет уже более века, воображение рисует в конце пути старинные избы из толстых бревен с подслеповатыми оконцами, окруженные поросшими мхом крестами. На деле все оказалось иначе...
На вешалке висят разноцветные детские куртки, из вороха которых выглядывает солидный бинокль. Ясно, что в этом доме много детей. Они скачут по лестнице, сидят на диване и на полу, качаются в веревочном гамаке, подвешенном к потолочной балке. Самая младшая, 4-летняя Светлана, сидит на руках у мамы – Елены Блиновой. Сегодня в многодетной семье Блиновых событие: 7-летний Валентин научился выговаривать букву «р» и теперь без умолку перечисляет слова, которые начинаются с нее.
Одной рукой Елена держит дочку, другой перелистывает альбом с фотографиями рубежа XIX–XX веков нижегородского фотографа Максима Дмитриева. Судя по ним, двухэтажный бревенчатый дом Блиновых стоит на месте, где располагалась Пальцевская обитель Оленевского скита. Когда Блиновы только переселились в деревню, местные бабушки часто говорили им, что живут они на месте Пальцевской обители. А мать бывшей хозяйки дома звали Манефа Чечина. Любопытное совпадение: Манефами звали нескольких настоятельниц обителей Комаровского скита, где происходит действие романа «В лесах». Кстати, Чечины – самая распространенная фамилия в Большом Оленеве.
Я рассказываю Елене о том, как добирался до деревни пешком, и вдруг ловлю себя на мысли о неуместности сетований по поводу плохой дороги. Молодая женщина с детьми на руках и рюкзаком за спиной ходила по ней многократно. А сколько ведер клюквы и грибов она перетаскала из леса! Когда Блиновы переехали в Большое Оленево, то попытались решить вопрос с ремонтом дороги, однако этому воспротивились сами местные. Не надо – и всё тут. А то понаедут всякие.
Летом в этом лесном уголке обитают всего человек двадцать – дачники приезжают. Зимуют здесь только Блиновы и Николай Петрович Чечин, живущий на соседней улице. Остальные до апреля перебираются в город Семенов. Правда, нынешней зимой 83-летний Николай Петрович тоже собирается оставить родную деревню. Так что впервые за тринадцать лет Блиновы будут зимовать одни в лесной деревушке с пятью детьми: 13-летним Иваном, 11-летним Левой, 9-летней Аленой, 7-летним Валентином и 4-летней Светланой. Трое старших – 21-летняя Василина, 19-летний Всеволод и 16-летний Светослав – учатся в Нижнем Новгороде...
Пока мы беседуем, Иван приносит со двора стопку дров, аккуратно складывает ее, снимает шапку и важно, как взрослый, утирает со лба пот. Волосы у него, как у всех мальчиков в семье, подстрижены в скобку. Я пью чай из большой чашки, смотрю на молодую женщину в окружении пятерых детей и думаю о том, что благодаря этой удивительной семье у почти заброшенного людьми уголка появляется надежда на новую жизнь.
СВОЙ ДОМ
Елена и Сергей познакомились во время учебы на биофаке Нижегородского университета. Она – горожанка, он – вырос в селе. Ходили в походы и мечтали о собственном домике в какой-нибудь лесной деревушке. А потом решили воплотить мечту в жизнь. Однажды открыли атлас Нижегородской области и начали искать деревни. Свою первую экспедицию совершили по северу области. Ночевали у сердобольных бабушек, повсюду спрашивали про жилье. Сначала поселились в поселке Сосновка Уренского района. В заброшенном доме была мебель, посуда и домашний текстиль, правда, не было света и воды, дверей и стекол в окнах. Да и крышу надо было срочно чинить. В этом доме они прожили год. Елена там и рожать собиралась, но не позволила мама. Пришлось вернуться. Так что Василина, Всеволод и Светослав родились в Нижнем Новгороде.
Объявление о продаже недостроенного жилья в деревне Большое Оленево Елена нашла в газете. И отправила мужа «на разведку». Место Сергею понравилось, дом купили. Супруги Блиновы работали тогда в пансионате на берегу Горьковского моря. Осенью взяли отпуск и пешком пришли в Большое Оленево – с рюкзаками, посохами и детьми. Пока дом достраивали, жили в палатке. Строительные материалы и продукты помогали доставлять друзья и отец Елены. Все своими руками обустраивали.
В то время к ним часто наведывался Николай Петрович Чечин, убеждал Блиновых уехать, стращал, что погубят они здесь детей. Он помнил такие снежные зимы, когда за продуктами приходилось на лыжах ходить в соседнее село. Старик и предположить не мог, что после переезда в Большое Оленево Блиновы обзаведутся еще четырьмя малышами.
Первую и вторую зиму они жили в одной комнате на первом этаже. А потом все стало налаживаться. Со временем Блиновы завели декоративных кроликов, декоративных кур, павлина. Но более всего немногочисленных жителей Большого Оленева поразил другой питомец семьи. В клубе «Серая лошадь» Блиновы купили оленуху Герду. Раз они живут в Большом Оленеве, то у них должна быть в хозяйстве оленуха! Герда стала любимицей всей деревни, по улицам которой гуляла безбоязненно. Затем Блиновы приобрели жеребенка – так в Большом Оленеве впервые за много лет появился конь.
Предупреждения соседа о жестоких зимах Елена вспомнила два раза. Как-то пригласили детей на новогоднюю елку в школу села Хахалы. Елена с маленькими Ваней и Левой осталась дома, а с Василиной, Всеволодом и Светославом в Хахалы отправился отец. Возвращались вечерним автобусом, но когда пошли пешком от Сутыря к Большому Оленеву, то начался такой сильный снегопад, что от дороги и следа не осталось. Сергей понял, что они заблудились, позвонил жене, попросил выйти к околице и посветить фонарем. Елена оставила в доме спящего Ваню, укутанного в одеяло Леву положила в плетеные санки, в которых обычно возили дрова, впряглась и пошла сквозь метель к околице. Сильный ветер едва не сбивал с ног, снег слепил глаза, тяжелые санки затрудняли движение. Но Елена добралась до околицы, стояла и светила фонарем, пока не появились муж и дети...
Вторая история случилась в конце марта. Елена была на восьмом месяце беременности. Она не углядела за 2-летним Иваном, который увязался за старшими братьями, побежавшими в лес. А братья его не заметили. Иван отстал от них, добежал до леса, встал и плачет. Елена стоит в нескольких метрах от него и подойти не может. Ребенка наст держит, а беременная женщина сразу проваливается в глубокие сугробы. Мужа в тот момент дома не было. Хорошо, на крик прибежал сосед Николай Мартынов. Принес лыжи, добрался до Ивана и принес его матери. А Елене от переживаний плохо стало, пришлось звонить мужу, чтобы он срочно вернулся. К счастью, тогда все обошлось...
Весной на огороде Блиновы сажают сельдерей, батат, репу, редьку, капусту, огурцы, морковь, тыкву, кабачки, картошку. Елена – большая любительница цветов – приспособила под клумбы развалившиеся деревянные лодки, обнаруженные детьми на берегу речки Чернушки, которая впадает в Керженец. Раньше реки разливались так сильно, что половодье достигало окраин деревни. А вот болотных топей, о которых писал Мельников-Печерский, Елена тут не нашла. Есть только Келейное Кривое болото, простирающееся до села Хахалы, которое относится к особо охраняемым природным территориям. Местные жители называют его Сутырским. Елена там однажды заблудилась, а вот ее дочь Василина, которая сейчас учится в Нижегородском художественном училище, часто ходила на это болото, забиралась на высокую ольху и приманивала пару серых журавлей, подражая их крикам. Девушка даже картину написала, на которой она сидит на дереве и зовет птиц. Ее же кисти принадлежит зимний пейзаж Большого Оленева. На полотне – конь Дарик, запряженный в сани, в которые грузит дрова брат Всеволод. А сколько у Василины рисунков с изображением оленухи Герды! Когда та умерла, девушка обсадила ее могилу сиренью и спиреей.
Места тут такие, что можно и кабанов встретить, и медведя. Косолапый недавно напугал Чечина, оставив следы на его пасеке. С того дня старик ходит в лес только со свистком. «Сначала он ругался, советовал уехать, а когда у нас появились новые малыши, то ходил к нам в гости каждый день и просил у них ручку поцеловать. Так они ему нравились! – рассказывает про своего соседа Елена. – Он на гармошке хорошо играет. Жаль только, не зовут его никуда. Если у него что-то не так с телефоном, то он бежит к Ивану. Сын тут всем бабушкам и дедушкам телефоны настраивает». В деревне давно уже стало обычным делом обращаться за помощью к Блиновым. Сергей помогает всем по хозяйству, для пожилых соседей он как «скорая помощь». К Елене приходят те, кому нужно сделать инъекцию или перевязку.
НА МЕСТЕ СКИТА
О том, что они живут на месте, где когда-то располагался Оленевский скит, Елена и Сергей узнали случайно от своего бывшего однокурсника по биофаку, Сергея Сурова. Он который год в Государственном природном биосферном заповеднике «Керженский» руководит программой по восстановлению северного лесного оленя (см.: «Русский мир.ru» №2 за 2019 год, статья «Мечта о северном олене». – Прим. ред.). Приехав впервые в гости к своим друзьям, Суров огляделся вокруг и сказал: «Так это и есть тот самый знаменитый Оленевский скит?»
С романом Мельникова-Печерского «В лесах» Елена познакомилась, когда они с мужем жили еще в поселке Сосновка в Уренском районе. Книгу она нашла в заброшенном доме. До этого про керженских старообрядцев не знала ничего. Даже когда местные бабушки супругам сообщили, что на месте Большого Оленева стояла Пальцевская обитель, Блиновы не придали этим словам особого значения. «Первое, что нам сказали, когда мы сюда приехали, что вон там клад зарыт! – вспоминает Елена. – На том месте нашелся большой черный крест из латуни».
Лишь позже из книг, взятых в городской библиотеке, Блиновы узнали, что начало Оленевского скита связано с именем святого Макария Желтоводского, основавшего в 1434 году монастырь в устье реки Керженец. Но в 1439-м обитель была разорена войсками хана Улу-Мухаммеда. Большинство иноков были убиты, остальных, включая Макария, увели в плен в Казань. Однако вскоре хан отпустил Макария и монахов. Преподобный повел людей к реке Унже, где в 1439 году возник Макарьево-Унженский монастырь. Но не все иноки ушли с Макарием к Унже. Часть из них осела на правом берегу Керженца, где и был основан скит, который одни называют Оленейским, а другие – Оленевским (по преданию, на этом месте Макарию явился олень, что преподобный расценил как знак свыше. – Прим. ред.).
В XVII веке обитатели скита не приняли церковные реформы патриарха Никона и давали приют беглым священникам, также ушедшим в раскол. Скит пережил «Питиримово разоренье», но все же был закрыт властями в 1737 году. Возродился он спустя четверть века – после изданного в 1762 году указа Екатерины II, прекратившего преследования старообрядцев. В начале XIX века Оленевский скит был одним из крупнейших на Керженце. В 1834 году по указу Нижегородского губернского правления был составлен план скита с обозначением обителей и келий: в нем на площади в 71 десятину проживали 432 человека. «Нынешняя деревня занимает лишь незначительную часть той территории, на которой располагался скит», – объясняет Елена, показывая карту скита XIX века, которую нашел кто-то из друзей-историков Блиновых.
В 1853 году в империи вышел закон об упразднении «противозаконных раскольнических сборищ», в том числе скитов и монастырей. Спустя два года жители Оленевского скита, где оставались 1 схимонахиня и 48 инокинь, были переселены в Улангерский скит. В отчетах 1857 года скит Оленевский числится «бывшим», однако священники города Семенова в рапортах отмечают, что многие «скитницы упраздненного скита проживают по месту прежней прописки». Каждая обитель скита имела свою настоятельницу, по имени которой она и называлась. Так, обитель Пальцевская получила название по имени игуменьи Лампиады Пальцевой. «Узнав, в каком месте мы оказались, – вспоминает Елена, – мы испытали какой-то трепет по отношению к тем людям, которые тут веками жили и молились. Когда дети подросли и мы как-то обустроились, то стали обращать внимание на все, что связано со старообрядчеством».
Блиновы еще застали в живых старообрядку Софью Александровну Шажкову, которая строго допрашивала их, какой они веры. Называть себя приверженцами старообрядчества они не спешили. Но, пожив тут, Елена считает, что чувствует духовное родство с насельницами Оленевского скита.
СТАРЫЕ КРЕСТЫ
...По просьбе мамы Иван приносит большую картонную коробку. Как выяснилось, принадлежит она Светославу, который учится сейчас в техникуме в Нижнем Новгороде. Вообще-то он не любит, чтобы в нее кто-то заглядывал без его разрешения, но Елена готова сделать исключение. В коробке хранятся старые медные и латунные крестики, распятия и детали икон. Их нашли во время работ на огороде. Вот, к примеру, большой наперсный крест, видимо, принадлежал настоятельнице обители. Он носился поверх одежды, а потом прибивался к деревянному кресту на могиле. Когда крест сгнил и упал, наперсный крест оказался в земле. Елена предполагает, что наперсный крест принадлежал последней настоятельнице Пальцевской обители, Лампиаде. Найден он под старой рябиной, под которой, по некоторым сведениям, и была захоронена Лампиада Пальцева. Елена попросила сына никому эти находки не отдавать. И пока Блиновы живут на территории бывшего Оленевского скита, эти кресты будут оставаться здесь.
На следующее утро мы с Еленой отправились на кладбище Большого Оленева, где старые старообрядческие кресты с голбцами соседствуют с обычными. Но сначала мы зашли к Николаю Петровичу Чечину. Напротив его дома лежат два могильных камня со старообрядческого кладбища. 83-летний старик помнит, как еще ребенком бродил по нему и собирал медные таблички. Николай Петрович рассказал, что в детстве его водили в моленный дом, где строгая женщина в черном одеянии говорила мальчишкам: «Выпорю ремнем, надеру вихры, идите молиться!» Этот моленный дом еще лучше помнит 85-летняя Зоя Серафимовна Цедиленкова. Ее с подругой Клавдией взяла к себе в ученицы Мария Абрамовна Строинская, которая до своей смерти в 1952 году проживала в доме у въезда в деревню. Его считали скитским. Мария Абрамовна носила темную одежду и платок «на распустинку». В доме стены нескольких комнат были увешаны иконами, сохранившимися еще со времен Оленевского скита. Они снимались со стен только тогда, когда в Большом Оленеве во время засухи проводились крестные ходы. После смерти Марии Абрамовны иконы были розданы жителям Большого Оленева, позже некоторые из них передали в старообрядческий храм Николая Чудотворца в Семенове. За могилой Марии Абрамовны следит сын Зои Серафимовны Андрей. Высаживает цветы, подновляет крест с голбцом. Сама старушка бережно хранит дома лестовку, оставшуюся от матери.
...На старом кладбище Большого Оленева тихо и сумеречно – свет плохо пробивается сквозь ветви высоких сосен. Почти на всех старых крестах одни и те же фамилии: Чечины, Цедиленковы, Серовы. «Вот, не зря сходили, – тихо говорит Елена. – То, что Мария Абрамовна выбрала двух девочек в качестве учениц, это для меня новая информация. Сколько раз ни говоришь с ней, всегда что-то новое узнаешь. Сейчас жалею, что мы не записали рассказы бабушек, которых застали еще живыми».
Елена оглядывается вокруг, всматриваясь в имена на крестах. Еще во время первого приезда в Большое Оленево, когда Блиновы изучали окрестности, они пришли на это кладбище. И случайно наткнулись на старый крест с латунной табличкой. Елена говорит, что ей запомнилась надпись на ней: то ли «Флёна Васильевна», то ли «Флёна Васильева». А позже Елена перечитала роман Мельникова-Печерского, в котором одна из главных героинь носит имя Флёнушка, и вспомнила о кресте на кладбище. Не раз она его искала, но так и не нашла. То ли табличка с креста упала, то ли крест сгнил, то ли заросло то место бурьяном и кустарником.
Конечно, вряд ли это могила той самой Флёны – лукавой и озорной героини романа, любимицы матушки Манефы из Комаровского скита. Да и то ли это кладбище? Юрий Прилуцкий пишет, что Мельников-Печерский в романе дал героине вымышленное имя, настоящее же имя прототипа Флёнушки –Александра. Более ста лет назад скитница, проводившая Прилуцкого до могилы, рассказала гостю любовную историю, почти совпадающую с историей, описанной у Мельникова-Печерского. Прилуцкий добавляет лишь один мрачный штрих: «На другой день по пострижении на рассвете в келью к Флёнушке пробрался ее любовник, сначала лаской и уговорами склонял ее бежать из скита, но потом, когда Флёнушка резко и наотрез ответила ему на предложение, зверски изрубил ее топором… Трудно разбираемая надпись на надгробии гласила о печальной развязке романа…»
КЕРЖЕНЕЦ
Перед отъездом из деревни Большое Оленево я решил взглянуть на устье речки Санохты, к которому летом 1890 года причалил писатель Владимир Короленко, желавший увидеть обители Оленевского скита. Сопровождать меня на Керженец вызвался Иван.
Мальчик натягивает высокие резиновые сапоги, с сомнением смотрит на мои ботинки и предупреждает, что нам предстоит форсировать глубокие лужи. Входим в лес. Иван сетует, что в этом году было мало грибов, а затем неожиданно спрашивает, не знаю ли я, что означают красные цифры, которыми помечены некоторые березы. «Не знаю», – признаюсь я. Мой ответ его разочаровывает.
Помолчав, он сообщает, что вообще-то любит ходить босиком. Летом он босиком доходил почти до самого Керженца. Заметно, что Иван рад возможности поговорить с новым человеком, рассказать о всех мало-мальски значимых событиях в его жизни. Вот, говорит, зимой в сильные морозы топят печи два раза в день. Такое бывает часто. И тут же добавляет, что дрова на эту зиму заготовлены в нужном количестве. Затем объясняет, что дорогу, по которой мы идем, весной затопляет – вода из Санохты поднимается. А на самой Санохте бобры плотину построили. «Вон там бобры орудуют!» – кричит Иван, заприметив поваленное дерево. Потом показывает лабаз, устроенный охотниками на другом берегу реки. Иван охотников не жалует. Он, как и его мама, очень любит животных. Даже змей.
Течение Санохты заметно ускоряется, в густых зарослях деревьев виден просвет, блестит вода… Русло делает поворот – и вот наконец устье. Керженец течет медленно, заросшие лесом берега реки круты. «Священным Иорданом» называли Керженец пришедшие сюда первые раскольники.
Где-то здесь писатель Короленко, оставив лодку на берегу, прошел пешком до Оленевского скита. Описывая почти заброшенное поселение, он с горечью отмечал: «Умирает исконная старая Русь... Русь древлего благочестия, Русь потемневших ликов, Русь старых исправленных книг, Русь скитов и пустынного жития, Русь старой буквы и старого обряда, Русь, полная отвращения к новшествам и басурманской науке... Умирает старая Русь, так стойко державшаяся своим фанатическим усердием против не менее фанатического утеснения... Теперь она умирает тихою смертью, под широким веянием иного духа... Гонения она выдержала. Не может выдержать равнодушия...»
Мы с Иваном тронулись в обратный путь. Предания старины ему, конечно, не интересны. Мальчик с увлечением рассказывал, как недавно он с младшим братом без помощи взрослых запустил самодельную гидростанцию на Санохте. В узком месте русла поставили две доски, пустили поток на самостоятельно смонтированное колесо с лопастями. Вырабатываемую энергию направили на устройство, которое мальчики установили на дереве. Полученных вольт достаточно, чтобы зарядить смартфон, фонарик или переносной аккумулятор. Правда, вода колесо сбила, но Иван его отремонтировал и скоро переустановит. Зимой Санохта в этом месте не замерзает, так что запасом электричества Блиновы будут обеспечены.
Рассказывая о планах, маленький изобретатель в старых резиновых сапогах шагал так быстро, что я едва поспевал за ним. Да и за его полными юной свежести и задора мыслями...