Майк Шинода был гостем программы "The Howard Stern Show", и в ходе беседы он размышлял о трагическом уходе из жизни вокалиста LINKIN PARK Честера Беннингтона в 2017 году, признавшись, что это было мрачное время, когда он переживал несколько эмоций, включая гнев: «Да, были моменты, когда я ощущал подобное. Я уверен, что и у других людей было то же самое. Даже фанаты, между прочим, чувствовали нечто подобное. И это естественно, это нормально. Это одна из стадий горя — гнев». На вопрос Стерна, трудно ли было работать с человеком, борющимся с депрессией, Шинода ответил: «Никто не представлял глубины этой депрессии. Когда я встретил Честера, я не знал его истории. По мере того, как я узнавал его, я часто говорил: "Я никогда не слышал о таком безумном воспитании, о таком безумном детстве". Он бегал по улицам и принимал тяжёлые наркотики на крыше своей средней школы, едва избежав тюрьмы. И именно это сделало наши взаимоотношения такими, какими они были. Я рос не таким. Я чувствовал себя чужа
Майк Шинода был гостем программы "The Howard Stern Show", и в ходе беседы он размышлял о трагическом уходе из жизни вокалиста LINKIN PARK Честера Беннингтона в 2017 году, признавшись, что это было мрачное время, когда он переживал несколько эмоций, включая гнев:
«Да, были моменты, когда я ощущал подобное. Я уверен, что и у других людей было то же самое. Даже фанаты, между прочим, чувствовали нечто подобное. И это естественно, это нормально. Это одна из стадий горя — гнев».
На вопрос Стерна, трудно ли было работать с человеком, борющимся с депрессией, Шинода ответил:
«Никто не представлял глубины этой депрессии. Когда я встретил Честера, я не знал его истории. По мере того, как я узнавал его, я часто говорил: "Я никогда не слышал о таком безумном воспитании, о таком безумном детстве". Он бегал по улицам и принимал тяжёлые наркотики на крыше своей средней школы, едва избежав тюрьмы. И именно это сделало наши взаимоотношения такими, какими они были. Я рос не таким. Я чувствовал себя чужаком, потому что был ребёнком смешанной расы, у которого не было своей общины. Я наполовину японец. Я не говорил по-японски, я не выглядел по-японски. Белые дети думали, что я явно не белый. Латиноамериканские дети начинали говорить со мной по-испански, а я не говорил по-испански. Я всё время где-то мотался, и у меня не было "дома"».
На вопрос о том, был ли Честер непростым в общении человеком на протяжении всего времени, пока они были вместе в группе, Майк ответил:
«Нет, не всё время. В первые дни было сложнее, потому что мы не знали, что из этого выйдет. Например, на первом альбоме "Hybrid Theory" мы ещё только начинали. Мы добивались успеха в одном, но проигрывали в другом. "Мы отправили песню на радио, они её крутят". — "Шоу будет небольшим. Туда будет трудно добраться. Вам придётся ехать всю ночь. Это будет тяжело. Вы будете измотаны. Да, кстати, мы все только что заболели". Это было непросто. И вот на фоне всех этих проблем у нас в группе был парень, который незаметно уходил. Он просто пропадал и возвращался разбитым, с ним нельзя было даже поговорить, настолько он был пьян. Но в тоже время он был смешным.
Вы видели когда-нибудь эпизод из "Друзей", в котором у них был "Весёлый Бобби"? "Весёлый Бобби" просто уморителен — все его любят, а потом, как только он трезвеет, он уже никому не нравится. В Честере был элемент, который иногда доставлял удовольствие, когда он был таким, но обычно на следующий день он был очень мрачным. У него сильное похмелье, он на всех злится, на всех кричит, и ты думаешь: "Давайте просто переживём этот день"».