В развернувшейся борьбе за власть в 90-е годы в водоворот политических событий не могла не быть вовлечена армия – важнейший институт и опора любого государства. Армии, рано или поздно предстояло сделать выбор - защищать ли Конституцию и государство или под тем или иным благовидным предлогом уйти с политической арены, соблюдать нейтралитет. Но для политиков армия в ходе политической борьбы являлась едва ли не главным козырем. И как бы ни рассуждали политики и армейские чины о «армии вне политики», ее верхушка, генералитет рано или поздно неизбежно мог быть втянут в «политические разборки.
Январские 1991 года события в Литве и Латвии, приведшие к первому использованию армии в гражданском конфликте были расценены оппозицией того времени, включая российское руководство, как вовлечение солдат и офицеров в политику. Однако в тех событиях, армия, следуя Конституции и своему долгу, защищала государство, СССР и выполняло волю Верховного главнокомандующего, Президента страны. И с этой точки зрения ее действия были правомерны.
Совсем иначе выглядели действия армии в августе 1991 года. Произошел раскол уже и в самой армии, в высшем эшелоне армейской власти. По разным баррикадам оказались Верховный главнокомандующий и министр обороны. Чьи приказы в данном случае должна была выполнять армия в условиях неясности? И кто на деле защищает конституцию СССР: члены ГКЧП или вступившее с ним в борьбу российское руководство? В этой ситуации и возникла картина типичной вовлеченности армии в «политические игры». Трибунал грозил офицерам с обеих сторон. Отсюда - лавирование исполнителей между армейским руководством и российским правительством. Такую позицию тем более было легко занять, ибо изначально сторонники ГКЧП, и в частности министр обороны Д.Т. Язов, отводили армии роль пассивной, давящей на психику силы. В Москву вошло всего около 4 тысяч солдат и офицеров (милиция насчитывала 70 тыс. человек) имевших задачу взять под охрану определенные объекты и порядок на улицах. Но получилось как раз наоборот – тогдашняя оппозиция создала «дискомфортную» обстановку вокруг ввода войск в столицу. Поэтому ГКЧП, вскоре убедился в ошибочности этой акции и уже к вечеру войска стали возвращаться в пункты сбора. Именно в этот момент и произошел (был спровоцирован?) инцидент, в результате которого пролилась кровь. Последовал пропагандистский всплеск, втянувший в свою орбиту значительную часть «демократически» настроенной Москвы и парализовавший волю «гекачепистов». Официальная пропаганда предпочла взять на вооружение лозунг о том, что армия не пошла против народа.
Распад СССР означал одновременно и прекращение существования единых вооруженных сил огромной державы. Советская Армия оказалась погребенной под ее руинами, юридически, а затем и фактически прекратила свое существование. Уже после «путча»,о создании собственных воинских формирований ,24 августа объявила Украина, 3 сентября – Молдова, 9 сентября – Грузия 9 октября - Азербайджан, 25 октября - Казахстан, 9 декабря – Армения.
В Беловежье было достигнуто соглашение о единой армии стран СНГ, тлела надежда на ее сохранение. Но углубление суверенизации бывших союзных республик СССР делало эти надежды все менее реальным. Назарбаев, президент Казахстана считал, что трансформация прежнего Союза в новое Содружество создаст противоречия. «И из них самое серьезное - положение армии» Ельцин был готов стоять «насмерть» за единые вооруженные силы. Вместе с тем он не скрывал: … «Если большинство республик начнут формировать собственные вооруженные силы, то мы будем делать то же самое». Наиболее откровенно выражал свою позицию президент Украины Л.М. Кравчук: «У нас нет единого государства, и не может быть единых вооруженных сил». В этих условиях стремление большинства военнослужащих сохранить единство своих рядов уже ничего не могло изменить. Россия не форсировала этот процесс, не провоцировала процесс распада единых вооруженных сил, но почву для создания собственных вооруженных сил готовила. И все это происходило не в виде единовременного акта, а в ходе сложного и мучительного процесса. На этот процесс наложились и чисто человеческие, нравственные драмы военнослужащих, связанные с выводом воинских частей, в спешном порядке из стран Центральной и Восточной Европы, бывших Прибалтийских и других республик. Они нередко выводились в «чистое поле», размещались в неподготовленных местах. Бытовые и служебные неурядицы лишь оттеняли сложность морального выбора, драму воинских частей.
21 декабря 1991 года в Алма-Ате во время подписания договора одиннадцатью республиками о создании СНГ предполагалось сохранить на 5 лет Объединенные Вооруженные силы с единым командованием. Но договор не был подписан и не согласились о единых вооруженных силах Украина, Грузия, республики Прибалтики.
«Боль и тревогу по поводу начавшегося развала Вооруженных сил» выразило в начале января 1992 года Всеармейское офицерское собрание. Воины присягали всему многонациональному народу бывшего СССР, теперь же обстоятельства не только разделяли их но и могли поставить лицом друг к другу в возможных военных конфликтах.
Но уже 14 февраля 1992 года СНГ было принято решение о разделе имущества, вооружения, техники и материально технических средств армии. Было закреплено право каждой республики – страны распоряжаться всем имуществом бывшей Советской армии на своей территории.
Надо было разделить так, чтоб не было «обидно» каждой из сторон и при этом не были бы нарушены международные договора и обязательства. Эта сложная работа началась при сохранении, на время, Объединенных Вооруженных Сил СНГ (главнокомандующий маршала авиации Шапошников Е.И.), в чьем ведении находились подразделения стратегического назначения, в том числе оснащенные ядерным оружием. Но просто разделить танки, самолеты, артиллерию, военные корабли и т. д., не затронув интересов и достоинства живых «людей в погонах», невозможно. А это, в свою очередь, чревато критическими ситуациями. В средине февраля 1992 года с военного аэродрома в Хмельницкой области Украины в воздух поднялось 6 фронтовых бомбардировщиков. Через непродолжительное время они приземлились в Подмосковье. Так летчики, убежденные, что присягу дают только один раз, причем народу, а не политикам, выразили свой протест против превращения их в неодушевленный придаток военной техники.
В этих условиях Президиум Верховного Совета РФ 1 апреля 1992 г. принял решение «провести формирование вооруженных сил России на основе принципиально новых подходов к поддержанию достаточного уровня обороноспособности страны…». Россия приняла политическое решение о создании самостоятельной армии гораздо позже, чем другие республики.
Россия унаследовала 70% военного потенциала СССР. По трехстороннему соглашению между Россией, Украиной, Белоруссией все военные объекты, расположенные на территориях республик, были объявлены достоянием этих республик. России отошла группировка Вооруженных сил численностью около трех миллионов человек, Украине -387 тыс., Белоруссии, Казахстану -167 тысяч. Россия получила почти полностью воинские формирования, которые выводились из Восточной Европы. Это 370 тыс. личного состава, в том числе 100 тыс. офицеров, 5 тыс. танков, 4400 орудий, 1700 ЗРК, 620 самолетов, 790 вертолетов, 1 600 000 боеприпасов. Из выводимых из Европы группировок Украине досталась 17 танковая армия, 11 гвардейская танковая армия досталась Белоруссии.
Больше всего споров было вокруг Черноморского флота, который состоял из 100 тыс. личного состава, 60 тыс. вольнонаемных работников, 835 кораблей и судов всех классов. Стоимость Черноморского флота на тот момент оценивалась в 80 млрд. долларов. Сохранение его боеспособности было возможно только под флагом России. Но 5 апреля президент Украины Кравчук подписал Указ «О переходе ЧФ в административное подчинение Министерства Обороны Украины». 7 апреля Ельцин подписал Указ о переходе ЧФ под юрисдикцию России. 3 августа 1992 года во время встречи Ельцина и Кравчука было подписано промежуточное соглашение по флоту. Флот подлежал разделу, но на переходный период, до 1995 года, он выводился из состава ОВС СНГ и подчинялся непосредственно президентам обеих стран, которые по согласованию назначали Объединенное командование. Через год, 3 сентября 1993 года Ельцин и Кравчук, встретившись в Крыму (Массандре), договорились считать ЧФ целиком российским, а долю Украины компенсировать списанием с нее долгов за уже поставленные ей нефть, газ, другие энергоносители. Верховный Совет Украины, однако, заблокировал достигнутую договоренность, посчитав ее лишь не обязательным для исполнения «протоколом о намерениях». Окончательно договориться о статусе Черноморского флота удалось договориться только к 1995 году. 81,7% судов досталось России, 18,3 % досталось Украине. Но вернуть России Севастополь в то время не удалось, хотя он никогда не принадлежал Украине и находился в прямом подчинении Москвы с 1954 года. России пришлось платить за его аренду 25 млн. долларов в год.
Украина начала «дербанить» полученное наследство от Советской Армии. Из 1100 самолетов в Украине осталось 208, из 5500 танков, осталось около 700. Было продано около 1000 БМП.
Будни раздела единого «армейского пирога» не были, как видим, мирными. Каждая из стран СНГ начала образование своих национальных армий в одностороннем порядке, часто без взаимных договоренностей.
И еще одна картинка той поры: В газете «Комсомольская правда» за 15 апреля 1992 года рассказано, пока Украина и Россия делили Черноморский флот. Молдова «приватизировала», прибрала к рукам достаточно лакомый его «кусочек». Речь идет о 86 –м истребительном авиаполку, который базировался в Маркулешти на севере Молдовы, находившегося в составе 119 истребительно-авиационной дивизии Черноморского флота. В его составе было 30 суперсовременных истребителей МИГ-29, способных быть носителем ядерного оружия. Стоимость одного такого МИГа на тот момент – около 30 миллионов долларов. Нужны ли были эти самолеты Молдове? Из 48 летчиков дивизии ни один не принял присягу на верность Кишеневу. Других специалистов, способных летать на такой технике, у Кишенева не было. Да и средств поддерживать эту технику в рабочем состоянии у Молдовы не было. Министерство обороны Молдовы начало прорабатывать бартерную сделку (возможно с Румынией), предусматривающую обмен на 80 -100 боевых и транспортно – десантных вертолетов. И это было в условиях тлеющего конфликта между Молдовой и Приднестровьем.
Вот так «дербанили» вооружение и имущество Советской армии. Я не касаюсь в данной публикации судьбы ядерного оружия на Украине, так как осветил этот вопрос в ранней публикации.
Втянутая в политическую борьбу армия, в конечном счете, не сумела избежать дискредитации. Именно в августе 1991 года единая армия Союза сделала свой первый шаг на пути к своей гибели как Советской Армии. Армию втянули в политические разборки в Грузии, Приднестровье, затем в Таджикистане, в 1993 году в Москве, затем в Чечне, Грузии. Сегодня это происходит в Украине. Считаю это расплатой армии за то, что она не встала на защиту Конституции СССР в 1991 году. Судьба офицеров Советской армии в 90 –е годы была не завидной. Их государство бросило на произвол судьбы.