Уже третий день шел снег. Из крана почему-то текла только холодная вода, батареи казались теплыми, но не согревали, и на стене появились первые признаки плесени, темнеющие немым укором хозяйке. Виктория сидела на стуле, закутавшись в плед, и разглядывала темные пятна с таким видом, словно они предали ее, и теперь вместо раскаяния выставляют свое бесстыдство напоказ.
Чихнув, Виктория взяла со стола очередной одноразовый носовой платок и вытерла нос, а другим – слезящиеся глаза. Это просто невыносимо, думала она, закутываясь в плед как можно плотнее, и напоминая самой себе то ли сосиску в тесте, то ли начинку для роллов. И тот и другой вариант ее совсем не радовал.
Холод гулял по квартире, игнорируя батареи, включенную печку и вытащенный напоказ радиатор. Он забирался под плед, кусал за щеки, уши и опускался ниже, заставляя цепенеть, к тому же холоду помогала сырость. Хоть на улицу выходи и кричи, в надежде, что услышат.
Только Виктория понимала, что никому до нее дела нет, и скорее ее просто отправят в больницу, а то и в полицию. Вздохнув с жалостью к себе, Виктория потянулась за очередным платком, когда ее словно что-то коснулось. Виктория застыла, испугавшись, но прикосновения были мягкими и теплыми, заключая в объятья и будто нашептывая, что все будет хорошо. От этого загадочным образом пропадал холод, отступала сырость и на сердце становилось чуточку легче. А потом и не чуточку.
Почему-то эти объятья напомнили ей о друге Мише. Виктория забыла о нем на какое-то время, а он тактично не напоминал. Когда-то он сделал ей предложение, но Виктория сказала, что еще не готова и должна погулять, пока есть возможность. Сейчас она бы не отказалась, чтобы Миша сидел рядом и жаловался на собачий холод. Она бы тогда поднялась и заварила кофе или чай, чтобы согреться.
Нет, она не пойдет на поводу своих чувств, не будет звонить ему, спрашивая как дела и предлагая встретиться. Она уже один раз отшила его, так зачем теперь воскрешать то, что никак не воскресить? Виктория долго думала об этом и укреплялась в своем мнении, ровно до тех пор, пока объятья невидимого человека не стали крепче.
От этого сердце словно рухнуло, и Виктория застыла, боясь вдохнуть. Ей же это мерещится, верно?
Зазвонил телефон.
Виктория неохотно потянулась за телефоном и ответила. Это был Миша. Он спросил, как у нее дела, не мерзнет ли. И добавил, что мысленно пытается ее согреть в этот холодный зимний день. Ведь вчера был праздник влюбленных, продолжал он грустно, а он боялся, что Виктория одна.
Виктория смотрела на телефон, слушала голос Миши, и ее пальцы задрожали. Это же ведь неправильно, это манипуляция, праздник зачем-то приплел. И все же она сдалась и сказала, что ждет его домой. Просто, чтобы поговорить о разных прошедших делах.
Ностальгия это не признание, успокаивала она саму себя, в глубине души понимая, что ошибается.